Часть 41
Мне кажется, я схожу с ума. Медленно, но очень уверенно. Обняв себя руками, сижу в отделении больницы, куда привезли Чонгука и жду вердикта врачей. Снимки, узи, анализы. Его экстренно обследуют на предмет внутренних и внешних повреждений. Ансар все время кому-то звонит, матерится, курит и сам говорит с медиками.
— Пей, — младший Чон вкладывает мне в руку две таблетки и стакан воды.
— Я из твоих рук больше ничего ни есть, ни пить не буду. Не подходи ко мне, - с трудом выдавливая из себя слова, отворачиваюсь от него.
— Это медсестра дала. Успокоительное.
— Я же сказала, не буду! — швыряю ему в лицо таблетками.
Хмыкнув, уходит. Ловит врача, идущего по коридору со снимками и простой бумажной папкой. Поднимаюсь, иду к ним. Я хочу все услышать сама. Ни единому слову Ансара я больше не верю. От меня все еще воняет им.
Кажется, что это чувствуют все окружающие. Мерзко и страшно за Чонгука.
Последнее пока перетягивает на себя,
поэтому я внимательно слушаю врача, впитывая каждое слово.
— Сразу исключили внутреннее кровотечение. На теле серьезные гематомы от ударов. Сотрясение, сломан нос, трещины в ребрах, закрытый перелом правой руки и двух пальцев.
— Охренеть, — Ансар проводит ладонью по волосам. — Как он до дома доехал?
- Шок, — поясняет доктор.
- К нему можно? - подаю голос.
- А вы ему кто? — внимательно смотрит на меня врач.
- Невеста.
- Можно, но немного позже. Им сейчас занимаются. Только смысла вам нет с ним сидеть сегодня. Тэхен будет спать, - поясняет он.
— Я все равно останусь, - упрямо настаиваю.
— Хорошо. Ждите, вас пригласят. А сейчас извините, мне надо работать, — доктор
обходит нас и скрывается в палате, куда положили Чонгука.
Наливаю себе воды из кулера, отхожу к окну и не сразу замечаю, как рядом со мной появляется еще одно действующее лицо сегодняшнего дня.
- Это мой отец, - тихо говорит Лиса. -
Больше некому. Как Чонгук?
— Я не видела еще, — отвечаю сухо. —
Тебе Ансар сказал?
— Да. Дженни, Чонгук мне не чужой, я не могла не приехать. Тем более, к его избиению причастна моя семья. Это из-за нашего развода. Отец, оказывается, всегда угрожал Чонгуку, а я даже не знала, что его настолько крепко держали рядом со мной.
Думала, все ограничится ударами по карьере... Это очень больно. В разы больнее, чем если бы он просто ушел к тебе.
- Я не знаю, что тебе сказать.
Разворачиваюсь и ухожу на диванчик у стены. Правда, не знаю...
Мне не стало легче от ее слов. Наоборот
только задевает, что она здесь. Лиса все время где-то рядом с ним. И сейчас сама же признается, что это ее отец покалечил
Чонгука, а все равно приехала и опять старается быть поблизости!
Мы больше не говорим с ней. Ансар сел на подоконник и переговаривается с Лисой, а я гипнотизирую дверь палаты. Не хочу, чтобы они туда входили.
Как только выходит врач и медсестра, мне разрешают войти. Захлопнув дверь прямо перед носом Ансара, прохожу в палату к перебинтованному Чонгуку. Он не спит.
Ресницы дрожат, отбрасывая тени на бледную кожу. Кровь смыли, но смотреть на него все равно страшно.
— Малыш, — шепчет разбитыми губами.
— Не говори ничего, — касаюсь его здоровой руки. — Спи, я буду с тобой.
Как по команде, начинает действовать лекарство и Чонгук засыпает. Падаю лбом на его бедро, накрытое простыней, и тихонечко плачу от бессилия и тупого отчаяния, застрявшего у меня в горле.
Я все еще не понимаю, почему все
складывается вот так. Какое право эти люди имеют так с нами поступать? Почему им позволено калечить других людей и решать, как им жить? Еще никогда не чувствовала себя такой беспомощной.
Даже дурацкая попытка выдать меня замуж кажется теперь невинной шалостью по сравнению с тем, во что нас окунули наши семьи.
Без спроса в палату входит Ансар.
Пытаюсь прогнать его, но он как танк, не слушает меня и не реагирует. Стоит у кровати и долгим взглядом смотрит на старшего брата.
— Я не хотел, чтобы все закончилось так. Я хотел унизить тебя, также как ты поступил со мной, но никогда не желал, чтобы тебя сломали.
Разворачивается и покидает палату. Лиса не заходит, за что ей огромное спасибо.
Снова устраиваюсь лбом на бедре у Чонгука и перевариваю слова Ансара. Значит все же он как-то причастен к случившемуся.
Снова солгал. Говорил ведь, что это не он.
Или мне хочется сделать его крайним по всем фронтам. От этого почему-то становится легче.
У меня снова дико раскалывается голова.
Я выхожу из палаты, чтобы умыться и налить себе еще стакан воды. Медсестра предлагает успокоительного, но я беру лишь таблетку от головной боли и возвращаюсь в палату.
Даже удается уснуть, но снится тот ужасный отель и то, как я проснулась голая рядом с Ансаром. Попытки прислушаться к собственному организму никак не помогают понять, правда ли все случилось. Это подтверждает красноречиво размазанная и уже успевшая высохнуть сперма между моих ног. Тошнит.
Как же я хочу смыть с себя Ансара и забыть все случившееся. Такое вообще возможно? Как лгать в глаза Чонгуку? Я не умею.
— Ну чего ты опять плачешь? - слышу его хриплый голос. Проснулся. — Я жив, кости срастутся. Через годик даже массаж смогу снова делать, — старается шутить Чонгук.
— Я так испугалась за тебя...
Он здоровой ладонью обнимает мое лицо, гладит пальцем по щеке, а я никак не могу заставить себя посмотреть ему в глаза. Он все замечает.
— Что случилось?
— Странный вопрос, - ухожу от ответа. -
Тебя избили, разнесли вдребезги машину, дома стены заляпаны кровью. Чонгук, это очень страшно!
— Мы уедем с тобой, как я и обещал. Надо только развестись.
— А если они на этом не остановятся? Если придут прямо сюда? Что тогда? Давай вызовем полицию...
- Бесполезно. У Манобана все менты в городе куплены.. Этот человек просто так и не научился решать проблемы цивилизованно. Все, — гладит меня по волосам, — вытирай слезы.
Мы молчим. Ему меняют капельницу, ставят обезболивающее и в скором времени мой мужчина засыпает, а я решаюсь поехать домой, чтобы все же смыть с себя Ансара и собрать для Чонгука необходимые мелочи в больницу.
Сначала с остервенением тру кожу губкой.
Она покраснела, в некоторых местах даже появились кровавые подтеки. Затем с тем же энтузиазмом отмываю стены, чищу
диван и собираюсь обратно к Чонгуку.
За последние сутки я выплакала все слезы и теперь действую механически. Кормлю его, обтираю влажным полотенцем, не обращая внимание на ворчание. Даже даю им говорить с Лисой наедине, сводя собственное общение с ней к минимуму.
Чонгук успокаивает, но я не могу прекратить ревновать его к все еще действующей жене. Вопреки логике, произошедшее между мной и Ансаром только усилило это чувство. У меня появился страх, что Чонгук все узнает и вернется к ней. Я не представляю, как жить без него. Без его взглядов, голоса, смеха, запаха и пошлостей в нашей постели. И как спать с ним пока тоже не представляю...
***
Чонгуку через десять дней разрешают потихоньку сидеть, а еще через неделю вставать. Он быстро восстанавливается, а я всеми силами стараюсь удержать тайну, которая может все разрушить.
От запаха лекарств, пропитавших всю мою одежду и кожу уже тошнит. Выхожу, чтобы подышать свежим воздухом, пока Чонгук
проходит обследование. Сегодня нам скажут, поедем мы домой или еще задержимся здесь.
Смотрю на экран в телефоне. Месяц... Мы здесь уже целый месяц. Я очень хочу домой. Помыться не на бегу, не вздрагивать каждый раз, когда кто-то входит в палату. Лечь рядом со своим мужчиной и слушать, как в его груди грохочет сердце.
Возвращаюсь в отделение. Чонгук стоит у окна в палате, курит, держа сигарету левой рукой. Несмотря на то, что гипс на правой руке заменили на фиксирующую повязку, она у него еще нерабочая. Пальцы не слушаются, а все, что он научился делать левой - это курить.
- Чонгук, я же просил не курить в палате! - ругается вошедший следом за мной доктор.
- Выписку вашу принес. Можете собираться домой. Дженни, - улыбается мне, — что-то ты бледная опять.
— Устала.
— Понимаю, - погладив меня по плечу, идет к двери. — Чонгук, не забудьте про контрольные снимки, - напоминает
прежде, чем уйти.
— Ну вот и все, — мой мужчина подходит и крепко обнимает меня. — Давай собираться?
— Сейчас, — кивнув, мягко от него отстраняюсь, достаю сумку из-под кровати и скидываю в нее вещи.
Чонгук помогает, как может, и даже забирает у меня собранные вещи здоровой рукой.
- Ты правда бледная последние несколько дней. Не ешь толком, не спишь. Может сдадим кровь, пока не уехали, да я тебя витаминами правильными покормлю?
— Я просто хочу домой, - жмусь к его боку.
Внизу нас уже ждет такси. Водитель закидывает сумку в багажник, терпеливо ждет, пока мы устроимся на заднем сидении.
— Мне все равно не нравится то, что с тобой происходит, Дженни, - тихо говорит Чонгук.
— Ты закрылась, глазки потухли, улыбаться практически перестала. Что-то
ведь произошло, да? Еще тогда, когда я только сюда попал. Почему ты не говоришь?
- Чонгук, пожалуйста! - слишком резко. -
Моего мужчину поломали, я должна прыгать от радости?
От моего крика даже водитель дёргается.
— Мне кажется, дело не только в этом, малыш. Да, — отвечает на неожиданный звонок, и я просто счастлива.
Надо прекратить думать о том, что было месяц назад. Ничего уже не изменишь.
Просто жить дальше и быть счастливой. Я ведь искренне рада, что кошмар с больницей закончился. Чонгук здесь, рядом со мной и очень за меня переживает.
— Подожди, подожди. Сейчас? — напрягается Чонгук. - Твою ж... Сколько у нас времени? Это мало. Мне надо хотя бы пару недель. Слушай, ты меня не первый год знаешь. Я только из больнички выписался, месяц лежал. Да, две недели должно хватить. Спасибо. Пока. Сбрасывает и вздохнув поворачивается ко мне.
— Нас просят съехать. Парень, у которого мы квартиру с тобой снимаем, срочно ее продает. За две недели надо освободить.