Dni Maroderov

«Я жива...»
Эта мысль горячей волной хлынула в пустое застывшее сознание, и Роксана очнулась.
В просвет между двумя досками смотрелось смородиновое небо.
Рассвет...
Роксана закрыла лицо грязными, кисло пахнущими ладонями и сухо, без слез, зарыдала. С четырех сторон ее окружали обломки, повсюду хранили молчание мертвые зрители, а она лежала и рыдала. У нее было такое чувство, будто она проснулась в склепе.
Непонятно, как долго она рыдала вот так. Времени здесь как-будто не существовало и Роксане начало казаться, что она проплакала всю свою жизнь. Когда же она немного успокоилась, смогла проделать в досках небольшую дыру и выбралась на поверхность. При свете дня ночная разруха выглядела в сто раз ужаснее. Над бесконечными телами, обломками машин, кусками сцены и упавшими обгоревшими деревьями курился туман, и пепел плавал в теплой душной тишине, как грязный снег. Тишина, расстилавшаяся в лесу была особенно страшной и какой-то неестественной. Так молчит раненый человек, в лесу обычно всегда слышно возню его обитателей, или шум ветра в деревьях. А сейчас всё застыло и каждый осторожный шаг по пепелищу разносился по этой тишине как сигнал: я здесь, хватайте меня!
— Мирон! — позвала Роксана и испугалась тому, как зазвучал в этой мертвой тишине ее голос.
На краткий миг ей показалось, что люди, лежащие вокруг, на земле и под обломками, сейчас отзовутся и встанут, но когда она не отозвались у Роксаны вдруг начали дрожать ноги.
— Мирон! — снова позвала она. Голос её дрожал.
Роксана побрела к остаткам разорванной в клочья сцены, щурясь в размытые светом сумерки и стискивая на груди куртку.
Сначала она могла видеть только куски декораций, торчащие из земли, словно зубы какого-то хищного великана...
А потом она увидела его.
Мирон Вогтейл неподвижно лежал на груди, повернув голову в сторону и раскинув руки так, словно хотел защитить сцену и своих преданных фанатов, которые теперь лежали вокруг него.
Из спины её лучшего друга торчал деревянный обломок.
«Нет...»
Спотыкаясь и падая, Роксана бросилась к нему. На бегу она зацепилась за кусок какого-то провода, повалилась в кучу сажи и досок и, кашляя, поползла вперед, нещадно раня ладони и колени.
«Это был щуплый невысокий парнишка. Ничего в нем не было особенного — тонкие вьющиеся волосы, худое тело. Одно только привлекало внимание — горящие, как уголья в костре, черные глаза, полные беспокойной насмешки и театральной, поэтической грусти».
Скуля от страха, Роксана села рядом с ним на колени и прижала к губам пальцы.
— Мирон...
Он был абсолютно белым, прямо как мрамор. И таким же холодным. Кровь запеклась на спине и казалась черной.
Роксана протянула к нему руку, но ее сотрясло от ужаса, и она согнулась пополам, раскачиваясь взад-вперед, как в трансе.
«... я не вампир, слышите, не вампир!..»
«... Не трогайте меня! Я не хотел его убивать, не хотел!..»
— Прости, пожалуйста... — пробормотала Роксана, глядя в неподвижное лицо друга. — Прости, прости меня...
Сказав это, она схватилась обеими руками за скользкий от крови, шершавый обломок и выдернула его из тела. Что-то противно чавкнуло. Роксана отбросила подальше окровавленную деревяшку, перевела дыхание, подождала, пока деревянные руины и весь мир перестанут раскачиваться, а её перестанет так страшно тошнить, после чего осторожно перевернула Мирона на спину.
Он не очнулся, и дыра в его груди не затянулась, хотя Роксана своими глазами много раз видела, как легко и быстро на нем заживали все порезы.
Скорее всего, он просто обессилел. Да-да, дело почти наверняка в этом! Он ведь вампир, он не может умереть! Ему просто надо восстановить силы.
Он должен очнуться. Обязан. Он не имеет права ее бросать, только не теперь.
Осмотревшись, Роксана схватила первый попавшийся кусок железа и, почти не чувствуя боли, разрезала свою руку.

— Отпусти меня! Не смей ко мне прикасаться!
Он полоснул воздух палочкой, но заклятие промазало, и стальная лапа ухватила его за горло. Северус вцепился в нее — он даже не знал имени этого человека. Видел только голубые глаза в прорезях маски. Яростные и пустые, как у голодного волка.
— Какого черта ты мне помешал?! Что, стало жаль маленькую грязнокровную шлюшку? Или ты у нас любишь грязнокровок?
Северус вскинул палочку, но его разоружил второй Пожиратель.
— Предлагаю прикончить его здесь и сейчас. Только побыстрее, Макдоннел, тут повсюду рыщут шавки из министерства...
— Не называй меня по имени, идиот! — рыкнул «волк».
— Что здесь происходит?
Они оглянулись — из-за деревьев выплыло пятно света, а вслед за ним — черная фигура в маске.
— Что ты здесь делаешь, Малфой? — прорычал Пожиратель.
— Не твое дело, — вкрадчиво ответил Люциус, подходя к ним. — Ищу и добиваю грязнокровок. Ведь основа нашей политики — гуманность, или ты забыл, Рагнарок?
— Знаешь меня? — прохрипел Пожиратель, переступая с места на место.
— Я всех знаю, — Люциус небрежно обвел светящейся палочкой деревья, на земле между которыми лежали люди. — Что у вас тут? — он взглянул на Макдонелла, который по-прежнему сжимал горло Северуса.
— Он помешал мне убить грязнокровку!
— Да что ты?
Северус почувствовал, как его насквозь проткнул холодный острый взгляд, но и бровью не повел, пронзительно глядя на светловолосого юношу.
— Он набросился на меня и выбил палочку из руки! Из-за этого урода я остался без палочки! — взревел Макдонелл и хотел было снова схватить Северуса, но Пожиратель по имени Рагнарок его сдержал.
— Я считаю, что об этом должен узнать Темный Лорд, — выдохнул он. — Ему не место среди нас, Малфой.
— В самом деле, неприятная ситуация... — промолвил Люциус, наблюдая за их перебранкой. — Ну что же, думаю, мы не будем посвящать в эту неприятность Лорда и справимся своими силами.
Макдонелл явно обрадовался.
— А что потом, Люциус? — тихо и вкрадчиво спросил Северус, глядя, как Люциус медленно поворачивается теперь к нему, и отчаянно надеясь, что Малфой владеет легилименцией и читает сейчас его мысли. — После того, как ты прикончишь меня, пойдешь дальше искать свою сестру... или вернешься домой один? Ты ведь не знаешь, где ее искать, верно?
Мышца на мелованной, не тронутой ни пеплом, ни кровью щеке дрогнула, но больше Люциус ничем себя не выдал.
— Что он говорит, Малфой? — рыкнул Макдонелл.
— Младшая Малфой бегает на концерты для грязнокровок?
Пожиратели переглянулись с неприятной животной радостью. Рагнарок вдруг захохотал и его смех разорвал ночь, словно выстрел.
Люциус взглянул на него, как на таракана.
— Вы только подумайте! Представляю, как обрадуется Темный Лорд, когда узнает, что его правая рука...
Дальше он не договорил, потому что Люциус сделал короткое неуловимое движение палочкой, и Рагнарок, захлебнувшись словами, кулем упал на траву.
Северус шарахнулся от трупа в сторону и схватил свою палочку, упавшую в траву.
— Какого... — Макдонелл бросился было на Люциуса, но зеленая вспышка сверкнула второй раз, и второй Пожиратель упал точно так же, как его товарищ.
Повисла пауза.
— Меня тоже убьешь? — спокойно поинтересовался Северус.
— Ну что ты, — Люциус с самым приятным выражением вытер свою палочку белоснежным платком. — У нас с тобой теперь есть общее дело. Ты поможешь мне найти мою сестру. А я в свою очередь забуду о твоей маленькой неприятности, — Люциус выглядел таким расслабленным, как будто не он только что прикончил двоих людей. — Ну что, идет? — Малфой протянул ему руку без перчатки.
— Я видел, как она побежала к сцене, — Северус взялся за холодную, как железо, ладонь Малфоя. — Думаю, она все еще там.
— Прекрасно, — улыбнулся Люциус.

С гулко бьющимся сердцем она ткнула окровавленное запястье в безмятежное лицо Мирона.
— Ну же! — скрипучим голосом простонала она, размазывая кровь по его губам. — Ну давай же, давай, ты ведь в школе об этом только и мечтал!
Мирон никак не реагировал.
— Гребаная летучая мышь, не смей умирать! — не выдержала она. — Ты не имеешь права умирать, ты и так уже мертв, сколько можно! — Роксана обхватила его второй рукой и еще крепче прижала к нему запястье, почти засовывая его ему в рот, но губы вампира оставались неподвижными. — Давай же, Вог, ты не мог просто так взять и умереть! Ты не можешь так со мной поступить, если еще и ты меня бросишь, я умру, Вог! Вог! Ну Вог! Ну пожалуйста!
Бесполезно.
Всё равно что призывать к жизни разбитые декорации. Не справившись с собой, Роксана осторожно опустила Мирона обратно на землю, прижалась щекой к его груди и зарыдала.
Да, теперь всё кончено. Она тоже останется здесь. Останется здесь и умрет от потери крови. Потому что ей теперь некуда идти и жить не за чем. Потому что без Мирона этот мир не имеет никакого смысла и оставаться в нем нельзя. Лучше уйти следом за Вогом, ведь он дождется её там, обязательно дождется...
— Гребаная летучая мышь? Так ты меня еще не называла.
Роксана подхватилась и чуть не прикусила язык.
Глаза Мирона были все так же закрыты, а губы, наоборот, приоткрыты — он водил по ним языком, слизывая кровь, и слабо улыбался.
— Вог! — пронзительно закричала Роксана. Вампир приоткрыл глаза и улыбнулся уже по-настоящему. — Ты... ты... ты мерзкий, вонючий ублюдок! — она толкнула его обеими руками. Мирон охнул и засмеялся. Она толкнула его ещё раз. И ещё, и ещё. — Ты был жив, ты был, черт тебя подери, долбанный ты урод, жив!!! Да я умру сейчас, Вог, я думала, что ты сдох, чтоб тебя! — прекратив колотить его, она просто упала на него и обняла, рыдая от счастья.
Придя в себя, она встала сама и помогла Мирону сесть.
Выглядел он совершенно ужасно — чудовищные мешки под ошалевшими от голода глазами, белые губы, увеличившиеся клыки. Как только он сел, жадно повел носом, уставился на Роксану и сглотнул.
— У тебя... у тебя... рука... — он облизал губы и вздохнул так, словно хотел трахаться.
Совершенно не думая, Роксана просто протянула ему руку, и Мирон тут же схватился за нее.
Роксана дернулась. Это было на самом деле ужасно больно, совсем не так, как об этом пишут в книгах чокнутые престарелые ведьмы. Кожу словно обожгло, а потом резкая судорога заморозила каждый нерв и боль углубилась. И ей не стало легче, когда Мирон потянул из очага боли кровь, так что рука еще и онемела, превратившись в ватный валик.
Мирон сглотнул и Роксане сделалось дурно. Стараясь не думать о том, что происходит, Роксана просто прижалась к своему возможному убийце, осторожно перебирая его волосы, в то время как Мирон, всё больше и больше увлекаясь, впивался в неё, пожимая тонкими пальцами мягкую, холодеющую плоть её руки.
Когда же легкое ощущение дурноты перешло в тошноту, и земля снова поплыла в сторону, Роксана попыталась отстраниться, но Мирон вдруг сжал ее еще сильнее и зарычал, как животное.
— Мирон, ты хочешь меня убить? — прошептала Роксана и тут вампир вдруг гулко зарычал и оттолкнул ее от себя.
Она упала и больно ударилась боком о торчащую из пола деревяшку (должно быть, именно так ранило и самого Мирона), а он сам отскочил в сторону на четвереньках, забился в тень под обломками и закрыл голову руками, часто и тяжело вздыхая.
— Не подходи! — рявкнул он, когда Роксана попыталась к нему подползти.
— Прекрати это, Вогтейл! — твердо сказала она, возобновляя движение. — Я тебя не боюсь!
— Не трогай меня, не смотри! — голос у него был жуткий, нечеловеческий, высокий и визгливый.
— Все хорошо, Вог, всё в порядке! Посмотри на меня.
Мирон резко поднял голову. Подбородок его был залит кровью, глаза покраснели, зрачки увеличились почти вдвое, и на Роксану оттуда смотрела глухая пропасть. Клыки удлинились, закрыв губы, мелкие венки на лице вздулись и затянули белую кожу, как сеть.
Роксана сглотнула. Жуткое зрелище.
— Все хорошо, Вог, — проговорила она, присаживаясь на корточки рядом с ним и осторожно касаясь мелко дрожащих волос на его голове. — Сейчас станет легче, сейчас все пройдет. 
Он вдруг зашипел, учуяв её рану, которую сам же и сделал, лязгнул зубами в её направлении и тут же отпрянул, ударившись спиной о деревяшку.
Всего пара секунд и несколько футов отделяли Роксану от возможной смерти. Инстинкт вопил, что надо делать ноги, но она уже в который раз за свою жизнь наступила на этот инстинкт, вплотную подползла к Мирону и взяла его лицо в ладони.
Роксана гладила его по лбу, по скулам, даже по губам, рискуя лишиться пальцев, а Мирон (точнее, не совсем Мирон) смотрел на Роксану из своего кошмара, бегая взглядом по всему её лицу. Клыки его медленно уменьшались, зрачки, хоть и горели бешеным огнем, снова приобретали привычный цвет, а кожа разглаживалась.
— Вот так... — Роксана стерла с его подбородка остатки крови. — Все, все уже позади.
— Рокс... — это было первое, что он произнес своим прежним голосом.
Роксана замерла на секунду.
Они посмотрели друг другу в глаза, а уже в следующую секунду схватили друг друга и Вог поцеловал её взасос.
Туман над поляной рассеивался, воздух светлел, а они все никак не могли остановиться. Так было проще поделиться всем тем, что они пережили за эту кошмарную ночь.
Наконец Роксана отстранилась и, шмыгая носом, помогла подняться и Мирону.
— Пойдем, нам надо уходить, скоро взойдет солнце, мы спрячемся в лесу.
— А где Дон?
— Импедимента!
Мирона отшвырнуло назад. Роксана стремительно обернулась, выхватывая палочку, но не успела даже сообразить, что к чему, как вдруг доски у неё под ногами взорвались.
— Рокс! — заорал где-то за спиной Вог.
Кое-как она смогла подняться и увидела, что к ним бегут две фигуры в черном.
— Уходи отсюда, быстро! — крикнул Мирон, но его заглушил другой голос:
— Инкарцеро!
Веревки больно хлестнули ее по телу.
Мирон оглянулся, зарычал и, оскалив клыки, бросился в атаку.
— Сектумсемпра! — пронзительно крикнул один из них. Его голос показался Роксане смутно знакомым.
— Вог! — взвизгнула она, увидев, что заклятие достигло цели, но Мирон только оступился и снова ринулся в бой. Ножевые раны ему были не страшны.
Несмотря на ситуацию... это было впечатляюще.
— Петрификус Тоталус!
Снова мимо. Вог был слишком быстр.
— Круцио!
Судя по визгливым ноткам, Пожиратель перепугался.
Вог прыгнул.
— Инкарцеро.
При звуке этого спокойного и холодного голоса у Роксаны все внутри заледенело.
Люциус.
Веревки опутали Мирона прямо в воздухе, и он с грохотом приземлился в дымящиеся остатки декораций, кубарем прокатился по земле и зашелся кашлем где-то в обломках. Роксана попыталась дотянуться до лежащей в паре дюймов от нее палочки и тут почувствовала, как ее схватили за веревки на спине. Секунда невесомости — и она на ногах.
— Ну здравствуй, сестренка, — перед ней появился белый, как полотно, Люциус. Зрачки глаз, которые она видела ночью в прорезях маски, сузились и превратились в точки, сами глаза казались совсем прозрачными. Он словно не верил или не желал верить в то, что это действительно она. — Моя милая сестренка...
Роксана с чувством плюнула ему в лицо.
Люциус отшатнулся и размахнулся. Роксана испуганно дернулась (хотя много раз читала о том, как люди стойко переносят пощечины, сама этим похвастаться не могла), но рука Люциуса повисла в воздухе, а потом он медленно опустил ее, словно кто-то вдруг вытянул из нее все силы.
Его сообщник тем временем как-то ухитрился связать Мирона и веревками привязал его к земле, так, как привязывают палатку. Мирон бился, вырывался, но чары были сильнее.
Роксана бросилась было ему на помощь, но Люциус перехватил её. Короткая борьба — брат попытался скрутить ей руки, но она вырвалась и тут лес сотряс оглушительно-громкий голос:
— ВНИМАНИЕ!.. ВНИМАНИЕ!.. КАЛЕДОНСКИЙ ЗАПОВЕДНИК ГОТОВ К ВКЛЮЧЕНИЮ В МЕЖДУНАРОДНУЮ, МАГИЧЕСКУЮ ТРАНСГРЕССИОННУЮ СЕТЬ...
— Что с ним будем делать? — крикнул Пожиратель, в страхе отступая от бьющегося в веревках вампира. — Малфой!
— Ничего, — пропыхтел Люциус, пытаясь удержать сестру. — Сейчас взойдет солнце, и он сам подохнет.
— НЕТ! — захлебнулась Роксана, рванувшись из рук брата.
Люциус попытался было поймать её, но только оторвал кусок её футболки.
Вырвавшись, Роксана рванула через пепелище к сцене и тут первые лучи солнца пролились на сцену.
Мирон закричал и Роксана встала как вкопанная, парализованная этим звуком.
Черноглазый мальчишка смеется.
Черноглазый мальчишка поет.
Снова кто-то схватил её за руки, снова кто-то скрутил, но она уже ничего не видела, кроме его лица.
Внезапно он вскинул голову и они посмотрели друг другу в глаза.
В последний раз.
— НЕ СМОТРИ! — заорал Мирон и тут мир вдруг стиснул Роксану со всех сторон и всё потонуло в темноте.

* * *

Абраксас Малфой в красном теплом халате сидел в кресле у камина и баюкал в руке пузатый бокал с виски.
Эдвин Малфой, облаченная в цветастый шелковый халат, беспокойно ходила по комнате. Длинные рукава вздувались при ходьбе и делали ее похожей на гигантскую бабочку. Когда старый безмолвный эльф налил в еще один бокал немного Огдена и протянул ей, она молча схватила предложенное и опрокинула в себя одним махом.
Время тянулось и тянулось.
Когда большие часы в углу пробили пять раз, за окнами вдруг раздался хлопок трансгрессии. Эдвин остановилась, стремительно обернувшись к двери и в самом деле через пару минут эльф, стоящий в коридоре, открыл её и в гостиную вошел человек в длинной мантии.
— Я ее нашел, — объявил Люциус и, стискивая локоть сестры, втолкнул ее в комнату.
Эдвин выдохнула что-то, отдаленно похожее на «Роксана», и бросилась ей навстречу.
Роксана подняла тяжелый взгляд.
На один безумный миг девочка поверила, что мать ее обнимет, но та остановилась в нескольких шагах от нее и нервно стиснула свои костлявые руки.
— Почему ты в таком виде?
Роксана услышала какие-то странные резкие звуки и сначала не поняла, откуда они доносятся, а потом осознала, что их издает она сама. Ее разобрал нервный истерический смех, и она никак не могла остановиться, хотя смеяться совсем не хотелось и вот она стояла перед своей великолепной матерью и задыхалась от смеха, хотя глаза так и разъедало слезами.
— Что произошло, Люциус? — Эдвин в ужасе обратила на сына глаза, в то время как перепуганный состоянием молодой хозяйки эльф помчался за успокоительным зельем. — Что с ней такое, ее, что, прокляли?
— Нет, — коротко ответил он и прошел вглубь комнаты, усаживаясь в кресло напротив отца. — Я нашел её возле сцены. Она была в самой гуще, — Люциус потер лоб. Эльф предложил Роксаны выпить лекарство, но она всё ещё никак не могла успокоиться, хотя смех её и перешел в судорожный плач. — Просто чудо, что её не затоптали или не убили шальным заклятием.
Эдвин усадила дочь на диван. Руки миссис Малфой тряслись. Бедный эльф снова попытался напоить молодую хозяйку успокоительным, но Роксана закрыла лицо ладонями, вывернувшись из рук матери.
Её не хотелось видеть их. Не хотелось слышать.
Где-то там, за много тысяч километров отсюда умирал её лучший друг.
Как-будто жизнь схватилась за её сердце когтистыми лапами и теперь рвала его пополам, медленно, тщательно...
— Кто-нибудь еще об этом знает? — невозмутимо поинтересовался Абраксас. Он даже не переменил позу, когда в комнату вошли его дети, и так и сидел, лениво забросив ногу на ногу и поглаживая гладкий бокал пальцем.
Люциус устало положил ноги на бархатную скамеечку, и эльфы бросились снимать с него ботинки.
— Уже нет. Я позаботился.
Роксана закрыла уши ладонями.
"Не смотри"
Перед ней замаячил стакан, остро пахнущий перечной мятой. Роксана дернулась от неожиданности и стакан полетел на пол.
Эльф тут же кинулся подбирать осколки.
— Роксана!..
— Вы знали... — простонала Роксана. Ей уже было больно улыбаться, но она никак не могла согнать с губ судорожное напряжение. — Вы все знали с самого начала...
— Ну разумеется, мы знали, — брюзгливо бросил Абраксас, недовольно взглядывая на дочь и снова отворачиваясь к камину. — Откуда бы тогда деньги на все это взялись?
Роксана зажмурилась. Из-под ресниц всё выкатывалось что-то теплое и от этого щипало глаза.
— Это неправда... неправда, вы все врете...
— Нет, правда.
Роксана закрыла лицо руками и отчаянно замотала головой.
— Нет, я не хочу в это верить, я не хочу это слышать... — она прижала запястья к вискам.

Какая-то девушка лежит на земле, глядя в небо широко открытыми глазами, а кровь течет по земле из-под ее головы. Полная людей машина загорается в воздухе...

Мирон, Мирон, Мирон...

Это всё устроили они.
Её семья.
— Если бы ты не сбежала, все было бы в порядке, — с легким раздражением сказала Эдвин, сидя рядом и явно не зная, что делать, в то время как старенький эльф уже смешал новую порцию успокоительного и поднес Роксане вместе с водой.
— Ты меня заперла! — заорала Роксана, вскидываясь с места и взбешенно глядя на мать. — Ты меня заперла!!! Ты не пустила на свадьбу моего родного бра...
— А ты не подумала, почему? — крикнула Эдвин, с легкостью перекрывая её визг. — Ты хоть знаешь, кто был на свадьбе Люциуса?..

... Какой-то парень, визжа и извиваясь, взлетает в небо. Сцена взрывается. Из спины Мирона Вогтейла торчит деревянный обломок...
«Сейчас взойдет солнце»...

Солнце, которое уже вовсю лилось в прогалины между шторами. Если бы она могла умереть под этими лучами, сделала бы это с радостью...
— Роксана, — увещевательно начала мать, обняв её ухоженными руками за плечи. — Ты должна понять...
Это слово ужалило ее, как оса.
— Понять?! Какого хрена я должна понимать?! Какого хрена тут вообще можно понять?! Вы — убийцы! Вы все!
— Роксана, возьми себя в руки!
— У нее просто шок...
— Да черт возьми, лучше бы я сдохла там вместе с маглами, чем узнала, что мои родители... — голос сорвался на сип, но Роксана не могла остановиться, а когда мать попыталась коснуться ее плеча, выхватила палочку и крепко сжала её обеими руками. — Я лучше буду жить там, с ними, сломаю палочку и стану сквибом, чем останусь здесь еще хоть на...
Шлеп!
Голова мотнулась в сторону.
Эдвин смотрела на нее огромными страшными глазами, а потом, ни слова ни говоря, прижала ушибленную кисть к губам и отошла к окну.
От неожиданности Роксана снова села на диван.
Повисла тишина, нарушаемая только треском и пощелкиванием дров в камине.
— Когда тебе было два года, мы жили во Франции в магловской провинции...
Роксана вздрогнула и посмотрела на отца сквозь пелену слез. Он редко заговаривал с ней и сейчас ей было не по себе, когда они смотрели друг другу в глаза. Они были точно такие же, как у неё самой — чёрные и чуть раскосые.
— ...последнее место на земле, где я хотел бы жить, но там было наше родовое гнездо, и я не имел права его покидать. Когда в этой провинции началась эпидемия магловского тифа, мы были единственными, кто не заболел. По понятным причинам. Простить нам этого, конечно же, не смогли. Магглы обвинили нас в этой эпидемии и ночью подожгли наш дом, заперев все двери и окна. Мы горели, как кошки в клетке, маглы-слуги метались по дому в ночной одежде и падали мне под ноги, а я бежал к детской и убивал тех, кто пытался схватить меня и силой вытащить из дома. Для меня было важно спасти вас с Люциусом. Потому что для отца нет ничего важнее своих детей. Хотя всех я спасти не смог. Твоя мать потеряла ребенка в ту ночь. Мальчика.
Роксана не смогла удержаться и взглянула на Эдвин. Прямая, как струна, она стояла у окна, обнимая себя руками, и плечи и шея матери казались особенно тонкими и беззащитными в этот момент.
— Мы должны были погибнуть в ту ночь. Мы все. Но нас спасли. Догадываешься, кто это был?
Роксана опустила голову и зажмурилась, закрыв лицо руками.
Этого она не хотела знать.
— Темный Лорд помог нам бежать той ночью, и я пообещал ему службу и поддержку в обмен на то, что он сможет защитить мою семью здесь, в Англии. Если бы не он, тебя бы сейчас здесь не было. 
Роксана, по щекам которой бежали злые слезы, прерывисто вздохнула.
— Ты хочешь «сломать палочку»... — Абраксас сам налил себе новую порцию виски. — Стать сквибом. Ради Мерлина, пожалуйста. Ломай. Иди к ним. Они убьют тебя при первой же возможности, когда узнают, кто ты. Но, конечно, ради этих людей стоит повернуться спиной к своей семье. Иди. Прямо сейчас. Вставай и иди.
Роксана не двинулась с места.
— Я не потерплю предателей в своей семье, — говорил Абраксас, не отрывая от Роксаны взгляда. — Выживание дается мне слишком большими жертвами. Только если все же уйдешь, помни, обратно я тебя не приму. Пресмыкайся, умоляй, выпрашивай кусок хлеба, сдохни в этом замечательном магловском мире, но знай, что как только ты уйдешь к ним, умрешь для всех нас.
Эдвин едва уловимо дернулась, словно хотела прервать речь мужа, но сразу же снова опустила голову.
— А на досуге подумай, что для тебя все-таки важнее. Семья, которая произвела тебя на свет и позволила тебе шестнадцать лет жить, ни о чем не заботясь, в роскоши, комфорте и волшебстве, или люди, которые упекут тебя в свою клинику, стоит тебе заикнуться о магии.
Какое-то время Роксана еще сидела на диване, сжимая кулаки и кусая губы. А потом вдруг резко сорвалась с места, вылетела из гостиной, хлопнула дверью, и родители услышали, как она взбегает по ступенькам наверх.
На какое-то время в комнате повисла тишина.
— Люциус, Нарцисса тебя ждет, — подала наконец голос Эдвин, подходя к окну.
Люциус немедленно поднялся и вышел из комнаты.
— Что же мы будем делать, когда ей исполнится семнадцать? — тихо спросила Эдвин, когда за ним закрылась дверь.
— Темный Лорд поинтересовался на свадьбе, есть ли у моей младшей дочери пара. Когда узнал, что нет, сказал, что будет рад выделить ей место среди своих людей, как только Роксане исполнится семнадцать.
Эдвин тяжело поднялась на ноги, обошла диван и взмахнула рукой.
— Ты видел, что с ней творится? — громко спросила она, указывая рукой на дверь, в которую выбежала их дочь. — Скажи ей сейчас, что в семнадцать на нее поставят Метку, и она выпрыгнет из окна!
— Надо было думать раньше и выдать ее замуж, как Нарциссу.
— Ты забыл, как она убежала с собственной помолвки?! Забыл, какую истерику она закатила потом? И я очень сомневаюсь, что Вальбурга снова проявит к нам снисходительность, учитывая то, что ее мальчик тоже сбежал из дома!
Она прошлась по гостиной, потирая лоб рукой, и усмехнулась.
— Идеальная была бы пара! — с ядовитой усмешкой пробормотала она и отпила немного из своего стакана, в который эльф успел плеснуть новую порцию виски.
— У нас нет выхода. Неповиновение — смерть.
— Я знаю.
— И таких возмутительных писем из Министерства я больше не потерплю. Нельзя трепать имя Малфоев, тем более во Франции. В Шармбатон она не вернется.
— Я сама ее не пущу, — глухо ответила Эдвин, меряя гостиную неторопливыми шагами. — Ей там не место, это было ясно с самого начала. Но ты же прекрасно понимаешь, что...
— Она смирится. Люциус будет рядом, он всегда имел на нее влияние, — Абраксас постучал пальцем по стакану с виски, что-то обдумывая, а потом многозначительно посмотрел на жену. — Завтра утром я отпишу Горацию Слизнорту и намекну, что готов выделить на нужды школы несколько мешков золота.
Эдвин остановилась.
— Пусть побудет в Англии в этом году, — миролюбиво предложил Абраксас. — Я договорюсь, чтобы ее определили в Слизерин, там она быстрее свыкнется с нашим обществом и перестанет упрямиться.
— Думаешь, это поможет? — скептически хмыкнула Эдвин.
Абраксас улыбнулся.
— Я в этом не сомневаюсь.

* * *

Шторы на окне были неплотно задернуты, и яркое солнце лилось в окно — при свете дня ее испещренное синяками и ссадинами лицо выглядело еще ужаснее.
Пока она спала под действием снотворного, которое эльф налил в ее воду (от еды Роксана отказывалась), Люциус вызвал лекаря из больницы святого Мунго.
Теперь все повреждения выглядели ухоженными и чистыми, но целителя очень обеспокоило апатичное состояние пациентки, так что он прописал Роксане постельный режим.
Впрочем, она и не пыталась встать.
— Уйди, — глухо сказала она, когда он вошел в ее комнату с подносом, отобрав его по пути у эльфа. На столе стоял точно такой же поднос — еда была нетронута.
— Роксана, ты должна поесть.
— Пошел к черту.
Люциус тяжело вздохнул, поставил еду на столик и присел на постель.
— Ну что с тобой такое?
— Мирон был моим лучшим другом, единственным другом, а ты его убил, — бесцветным тоном ответила Роксана, по-прежнему глядя в окно.
— Роксана, ради всего святого, он — вампир. Он тебя укусил, он чуть тебя не убил, если бы об этом узнали в Министерстве...
Роксана закрыла глаза, и на маленькое мокрое пятно на подушке упала еще одна слеза.
Люциус вздохнул. Надо было срочно переменить тему, иначе крах.
— А я пришел к тебе с хорошей новостью.
— Мне похер на твои хорошие новости, — отчеканила Роксана.
— Осенью ты не поедешь во Францию и останешься учиться дома.
Роксана моргнула и медленно повернула голову.
— Что? — если бы она могла, то, наверное, взорвалась бы, но вместо этого у нее получился только сдавленный шепот.
— Отец договорился, чтобы ты доучилась этот год в Шотландии, в Хогвартсе, — Люциус слегка улыбнулся. — В моей школе.
— Какой еще сраной Шотландии? — голос ее чуть окреп. — В каком еще сраном Хогвартсе? Люциус, вы что, все охренели, вы хотите меня добить нахер?
— Роксана, я прошу тебя...
— Я учусь в Шармбатоне, мне нравится учиться в Шармбатоне, ты сам...
— Я знаю, что сам, — терпеливо кивнул Люциус. — Но так нужно. Сейчас не самое спокойное время, чтобы ехать за границу, лучше быть рядом с семьей. В Хогвартсе тебе пон...
От такого невиданного лицемерия у Роксаны просто дыхание перехватило.
— Люциус, я не хочу! — попыталась достучаться до него она. — Понимаешь? Не-хо-чу!
— Понимаю. И тем не менее, ты поедешь. Всего на год. А потом... — подбирая слова, он потер пальцами воздух, словно это была дорогая ткань. — Когда станешь совершеннолетней, у тебя появятся привилегии, и ты сможешь сама решать, куда тебе ехать и чем заниматься. Я пока оставлю тебя, у меня дела. А ты непременно поешь, а то совсем ослабнешь! — с этими словами он поднялся на ноги. — Извини, но это я заберу, — добавил он, поднимая лежащую на тумбочке палочку, все еще грязную и шершавую после ночи в лесу. Роксана вскинулась, но пальцы ее царапнули воздух.
— Ты сдурел?! Верни ее сейчас же!
— До первого сентября она побудет у меня, — твердо сказал Люциус. — Если тебе что-то понадобится — обратись ко мне или к Нарциссе.
— Это что, арест?!
— Если тебе угодно — да. Но это только для твоей пользы, поверь мне. Ты иногда... — уголки его губ поползли вниз. — Сама для себя опасна.
Он ушел, и Роксана услышала, как брат произнес Запечатывающее заклинание над замком.
Какое-то время она обалдело пялилась подбитыми глазами на дверь, потом осторожно, стараясь не потревожить руку, выбралась из-под одеяла и спустила босые ноги на ковер.
Синяки и ушибы на спине и ногах вспыхивали по очереди, прямо как ноты фортепиано.
Очень медленно девочка пересекла чисто убранную комнату и на всякий случай подергала дверную ручку.
Отлично.
Теперь они посадили ее под замок, как взбесившуюся собаку.
В конце концов, когда же это кончится?!
Они что, думают, что она не найдет на них управу?
Или что сложит лапки и будет прыгать по дому за Эдвин, как Нарцисса?
Ну уж нет.
Злость поднялась к горлу горячей волной.
Не зная, как дать ей выход, Роксана схватила одну из идиотских статуэток, украшающих каминную полку, и с силой шарахнула ее об дверь.
Стало лучше.
Она покопалась в своих пластинках, выбрала самую безбашенную из всех, включила звук на полную и под взрывные басы магловского рока принялась яростно громить собственную комнату.

* * *

Когда Северус смог наконец уйти от преследователей и трансгрессировать домой, над Паучьим тупиком уже забрезжило утро. Тучи растеклись, превратились в облака, и показалось сливочное безмятежное небо.
Дома он никого не застал. Мать, вероятнее всего, снова уехала к родне, не выдержав очередную ссору с Тобиасом, а тот отправился праздновать это дело в местный паб.
На кухне громоздилась гора грязной посуды и объедков, обсиженных мухами.
Как же разительно отличались друг от друга две стороны его жизни.
Там, в лесу, он был сильным мира сего и заставлял людей трепетать от одного своего вида.
Здесь он был сыном пьяницы и посудомойки.
Находиться дома было тяжело.
Он вышел на улицу подышать и машинально взглянул на дом Лили, стоящий на холме над рекой. Окна его были ярко освещены. Смогла ли она вернуться? Жива ли она, не ранена?
Он чуть не умер, когда увидел ее лицо на большом экране над сценой.
Ноги по старой привычке понесли его к ее дому. Все прошлое лето он бродил вокруг него, поглядывая на окна на втором этаже, и надеялся увидеть ее хотя бы мельком. Пару раз ему это удалось.
Северус перешел реку по шаткому мостику и начал подниматься на холм.
Еще издали он увидел странный силуэт на траве и, на всякий случай вынув палочку, подошел посмотреть поближе, уверенный почти наверняка, что это лежал его пьяный отец.
Реальность оказалась куда хуже.
Сначала он подумал, что у него просто галлюцинация. Он не спал всю ночь, перенервничал, и теперь ему виделся всякий бред.
Но сколько бы он ни смотрел, видение не исчезало, а становилось все правдоподобнее и правдоподобнее. И от этого — все ужаснее и ужаснее.
Это действительно была она.
И она действительно лежала в обнимку с уродом Поттером.
Северус так надеялся, что геройство этого придурка сыграло ему на руку этой ночью, и Поттер подох.
Оказалось, нет.
Северус присел рядом с ними на корточки.
Они спали так мирно, словно не из горящего леса вернулись, а с отдыха в горах.
И Лили... черт подери, она прижималась к ублюдку так доверчиво, как будто не она говорила все эти годы, что ненавидит его! Получается, она врала ему?! Получается, она ничем, совершенно ничем не отличалась от остальных девчонок... такая же лживая, мерзкая...
Сердце до краев наполнилось ядом.
Они спали вместе...
Они спали вместе!
И это не кошмарный сон, чертова реальность!
Чего ему стоило прямо сейчас поднять палочку? Одно заклинание — и этот подонок больше никогда не сможет ее лапать.
Лили пошевелилась во сне и еще крепче прижалась к Поттеру. Он тоже шевельнулся и обнял ее, как свою собственность.
И Лили улыбнулась.
Северус сам не помнил, как добрался до дома.
Жить ему не хотелось.
Среди хлама на кухне он наткнулся на оставленную отцом бутылку. Когда он уже поднес ее к губам, растравленное воображение преподнесло ему картину того, чем они занимались до того, как заснули, и он с мучительным стоном шарахнул бутылку в стену, опустившись на липкий жирный пол и прислонившись спиной к ножке стола.
За окном медленно восходило солнце — горячий луч влез в окно и осветил царящую в доме разруху.
Разгорался первый день Войны.