Часть 2. Глава 10
Хёнджин
Пять лет. Казалось, пролетели мгновением - и одновременно растянулись на вечность. Когда я впервые переступил порог головного офиса Versace в Милане, всё было иначе. Я тогда просто был лицом бренда - амбассадором, человеком на билбордах и показах. Но я всегда знал: хочу большего. Не просто носить костюмы, а решать, какими они будут. Не просто представлять бренд - а направлять его.
Теперь я стою перед зеркальной стеной своего офиса, в двадцать втором этаже здания Versace Palazzo. За окном - сияющий город. На моём пиджаке золотая булавка с головой Медузы - символ власти и изящества.
Мой символ.
- Господин Хван, - раздаётся голос секретаря. - Совет ждёт вас в зале. Приехал и директор итальянского филиала.
Я киваю, не оборачиваясь.
- Пусть подождут.
Я поправляю манжеты - простое движение, но всё в нём выверено: контроль, стиль, уверенность. Когда я вхожу в зал совета директоров, тишина становится плотнее воздуха. Даже старшие менеджеры, те, кто раньше снисходительно улыбались «модели с Кореи», теперь поднимаются со своих мест.
- Signor Hwang, - говорит Сальваторе, старший дизайнер. - Вы опять сделали невозможное. Продажи выросли на сорок процентов, и новая коллекция - лучшая за десятилетие.
Я лишь слегка улыбаюсь.
- В этом и заключается моя работа, сделать Versace ещё лучше, и продажнее, - отвечаю я. - Это команда, и внимание к деталям. Versace всегда было страстью, но теперь это ещё и стратегия.
Совещание длится недолго. Я научился говорить коротко - и делать громко. Когда оно заканчивается, я возвращаюсь в свой кабинет, где уже ждёт коробка с последними образцами ткани - новой линии, которую я задумал лично.
На крышке конверта надпись от Донателлы:
«Ты изменил не только бренд, но и саму философию красоты. Versace теперь дышит тобой.»
Я опускаюсь в кресло и впервые за долгое время позволяю себе выдохнуть. Сначала был просто именем на афише. Сегодня - я Хван Хёнджин, креативный директор Versace.
И всё только начинается.
Я как раз просматривал новые эскизы для мужской коллекции, когда дверь моего кабинета открылась. Без стука. Никто из сотрудников Versace Palazzo не осмелился бы войти ко мне вот так просто - кроме одного человека.
Я поднял взгляд.
Она стояла в дверях, как будто время сделало реверанс.
Арин.
Тот самый взгляд, в котором когда-то утонул мой рассудок, - теперь спокойный, женственный, с лёгким блеском уверенности. На ней - белоснежное платье из нашей новой коллекции, подчеркнутое золотым поясом с эмблемой Медузы. Волосы уложены небрежно, но элегантно, а в руке - планшет и золотая ручка. Её фирменная.
- Так вот где прячется мой муж, - тихо сказала она, заходя в кабинет.
Я не сразу ответил. Несколько секунд просто смотрел, пытаясь осознать, что она действительно здесь - не на обложке журнала, не на экране новостей, а рядом.
- Я не прячусь, - наконец произнёс я, вставая навстречу. - Я работаю.
- Ты работаешь даже когда спишь, - она усмехнулась, подходя ближе. - Милан весь гудит. «Хван Хёнджин - новый креативный директор Versace.» А я - амбассадор этого бренда. Выходит, теперь мы официально коллеги.
Я опёрся о стол, скрестив руки.
- Коллеги? Серьёзно? Мы женаты, котёнок.
Она подняла бровь, притворно серьёзно:
- Ну... коллеги, которые делят один дом, одну постель и... одну дочь.
Я не удержался от смеха.
- Суджин сегодня с Кристофером и Ынджу?
- Ага, - она кивнула. - Они пошли на выставку динозавров. Сказала, что хочет купить тебе «динозавра в галстуке» , потому что «папа работает в серьёзном месте».
Я закрыл лицо рукой, сдерживая улыбку.
- Определённо моя дочь.
Арин подошла ближе, положила свои вещи на стол, остановившись прямо передо мной. Её пальцы скользнули по лацкану моего пиджака.
- Ты изменился, Хёнджин. Стал другим. Более... строгим. Даже голос другой.
- А ты стала легендой, - тихо ответил я. - Самая продаваемая писательница Европы, лицо Versace, жена, мама. Думаешь, кто-то остался прежним? Даже парни поднялись куда выше.
Она улыбнулась, но в глазах блеснуло тепло, руки обвили мою шею и я обхватил её за талию, придодвигая ближе к себе. От неё так вкусно пахло, что хотелось в прямом смысле, съесть её. Но вместо этого я укусил её за шею.
- Всё равно ты - мой любимый амбассадор, - застонала она и, потянувшись, поцеловала меня.
***
Мы стояли у окна, когда я услышал быстрые шаги в коридоре. Сначала подумал - ассистент или кто-то из отдела дизайна. Но шаги были лёгкие, чуть торопливые... и слишком маленькие для взрослого. Дверь кабинета распахнулась.
- Пааапааа! - прозвенел знакомый голос.
В мой строгий, идеально выверенный офис Versace ворвалась буря - в виде крошечной девочки с каштановыми волосами и огромными глазами.
Суджин.
На ней - миниатюрное чёрное платье с золотыми пуговицами, почти копия модели из нашей детской линии. На плечах - пиджачок, явно мой, судя по длине, которая волочилась по полу.
- Я тебя нашла! - радостно заявила она и бросилась ко мне.
Я подхватил её на руки, прижимая к себе, и почувствовал, как сердце на секунду перестаёт биться. Вот она - мой самый важный проект.
- Суджин, разве ты не должна быть с дядей Кристофером и тётушкой Ынджу?
- Была! Но тётушка Ынджу захотела есть, точнее как она сказала: «ребёнок внутри просит есть». А я соскучилась по тебе и решила проверить, скучаешь ли ты за мной также.
Арин, стоявшая рядом, сдерживала смех.
- Ну, вот и проверила лично, да?
Суджин гордо кивнула, глядя по сторонам.
- Тут так красиво! Но, папа, - она нахмурилась. - Почему всё серое? Где блёстки?
Я рассмеялся.
- Потому что это офис, а не сцена, дядя Сэма.
- Тогда надо исправить! - уверенно сказала она и, вывернувшись из моих рук, побежала к полке, где стояли образцы тканей. - Вот! Эта с золотом!
Я обменялся взглядом с Арин, и она, с улыбкой, только пожала плечами.
- Похоже, дизайнерство у неё в крови.
- Да уж, - сказал я, наблюдая, как Суджин примеряет ткань к креслу. - Если так пойдёт, она через десять лет заберёт у меня должность.
Суджин обернулась, сияя:
- Ага! Буду директором Versace Princess!
Мы с Арин засмеялись. Мой идеальный день, идеально выстроенный, превратился в хаос - но в тот самый, от которого не хочется спасаться.
Суджин потом уселась в моё кресло, болтая ножками и притворяясь, что подписывает документы. Арин стояла у стола, фотографируя её на телефон, а я просто смотрел на них - своих двух муз, двух причин, ради которых я вообще шёл к этой вершине.
- Versace Princess, - тихо повторил я. - Звучит лучше, чем директор.
Арин
Утро началось с чего-то невероятно нежного. Не света - хотя сквозь занавески уже пробивались мягкие лучи миланского солнца. Не аромата кофе, который витал где-то из кухни. А от лёгких, почти невесомых поцелуев. Я чуть приоткрыла глаза - и увидела Хёнджина.
Он склонился надо мной, отросшие волосы слегка растрепаны, на губах та самая тихая улыбка, которой он всегда будил меня, даже когда у него впереди был день, расписанный по минутам.
- Доброе утро, signora Versace, - шепнул он, коснувшись губами моего виска.
Я сонно улыбнулась, не открывая глаз.
- У нас теперь официально семейный бренд, да?
Он тихо засмеялся и скользнул губами по щеке.
- Я думал, ты не против.
- Не против, - ответила я, поворачиваясь к нему лицом. - Но если ты и дальше продолжишь, я опоздаю на съёмки.
Он притворился, что задумался.
- Ну, это веская причина перенести его.
Я шутливо ткнула пальцем в его грудь.
- Ты - директор, а я - лицо бренда. Нам хотя бы иногда нужно притворяться серьёзными.
- Не сейчас, - ответил он и снова поцеловал меня. На этот раз чуть дольше. Медленнее.
На тумбочке вибрировал телефон - уведомления, письма, напоминания. Всё то, что кричало о жизни за пределами этой комнаты. Но мне не хотелось туда выходить. Я просто лежала, слушая, как он тихо дышит рядом, как где-то в другой комнате Суджин включает мультики, и как в нашем доме всё дышит теплом.
- Знаешь, - прошептала я. - Когда я писала свою первую книгу, я мечтала о сценах вроде этой. Где не нужно ни о чё волноваться, и придумывать - просто лежать рядом с любым мужчиной, и не думать о заботах.
- Тогда перестань быть писательницей, - ответил Хёнджин, глядя на меня так, будто видел впервые. - Просто будь моей.
Я засмеялась, спрятавшись лицом в его грудь.
- А если я напишу книгу про нас, ты позволишь?
- Только если обложку сделаю я, - подмигнул он.
За дверью раздался тонкий голос Суджин:
- Мам, пап! Оникс украл мою колбаску!
Мы переглянулись - и рассмеялись в унисон. И так каждый раз начиналось наше утро. После завтрака дом наполнился привычной суетой - Суджин искала свою «счастливую заколку», Хёнджин что-то писал в телефон, отправляя сообщения своей команде, а я выбирала между двумя платьями: белым льняным и кремовым с лёгким шёлковым блеском.
Съёмка сегодня должна была пройти за городом - на вилле, утопающей в жасмине и виноградных лозах. Кампания называлась «Versace in Bloom», и идея была в том, чтобы показать мягкую, женственную сторону бренда. Потому я выбрала кремовое.
- Мам, ты как принцесса! - восторженно сказала Суджин, появившись в дверях с шоколадом на щеке.
- Спасибо, малышка. А где твой папа? - подходя к дочери и вытирая её щеку, спросила я.
Она загадочно улыбнулась.
- В комнате. Он что-то там шепчет на итальянском и собирает сумку.
Я подняла бровь, но не успела спросить - Хёнджин уже вошёл. В серой водолазке и чёрном пиджаке, безупречный, как всегда. В руке - чёрная кожаная сумка.
- Готова? - спросил он спокойно, будто ехать на фотосъёмку с женой - самое обычное дело для креативного директора Versace.
- Подожди, - я нахмурилась. - Ты же сегодня должен был быть на совещании в офисе.
Он пожал плечами.
- Перенёс. Сегодня я не директор. Сегодня я - муж знаменитой писательницы и амбассадора.
Я прищурилась.
- И ты поедешь со мной?
- А ты против?
- Я... даже не знаю, кто из нас больше удивит команду, - ответила я, улыбаясь.
***
Мы выехали из Милана ближе к полудню. По дороге завезли радостную Суджин к Феликсу и Авее, у которых был выходной и они решили свозить малышку в парк Leolandia. Наша дорога к вилле вилась вдоль озера Комо - голубого, спокойного, будто зеркало. Хёнджин вёл машину, и ветер чуть трепал его волосы. Он выглядел расслабленным - редкое зрелище для того, кто привык командовать залами и советами директоров.
- Давно не ездили просто так, да? - сказала я, глядя в окно.
Он кивнул.
- Слишком давно. Раньше всё время бежал - к успеху, к результату, к идеалу. А теперь понял: всё это бессмысленно, если не с кем делить тишину дороги.
Я посмотрела на него - и сердце будто заново вспомнило, почему влюбилось.
- Ты в свои тридцать становишься слишком романтичным, господин директор.
Он усмехнулся.
- Это побочный эффект любви к тебе.
Когда мы приехали, солнце уже заливало виллу золотом. Вся команда уже ждала - фотографы, визажисты, стилисты. Все начали шептаться, когда заметили Хёнджина.
- Господин Хван? - удивлённо спросил режиссёр съёмки. - Вы решили лично контролировать процесс?
Хёнджин спокойно обнял меня за талию.
- Нет. Я решил вдохновляться красотой своей жены.
Все смущённо улыбнулись, а я лишь покачала головой, чувствуя, как в нутри распускается то самое чувство - лёгкое, как лепестки жасмина, и тёплое, как солнце на коже. После началась съёмка, Хёнджин сидел в стороне, наблюдая, фотографируя меня на свой телефон, но каждый раз, когда наш взгляд встречался, я ловила хитрий лисий взгляд, который заставлял мои коленки дрожать.
Съёмки закончилась ближе к закату. Команда собрала оборудование, кто-то торопился вернуться в Милан, кто-то остался поблизости в отеле. А нам с Хёнджином предложили остаться на вилле до утра - хозяева сказали, что дом всё равно пустует, а вечер здесь «неприлично красивый».
И они не соврали.
Когда последние машины уехали, тишина окутала сад. Слышно было только, как ветер играет листьями винограда и где-то вдалеке перекликаются цикады. Я стояла босиком на каменных плитах террасы, в тонком халате после душа, а Хёнджин сидел чуть поодаль в кресле, с бокалом вина, наблюдая за мной.
Вечернее солнце скользило по его лицу, и в этом золотом свете он выглядел почти нереально - будто не человек, а воплощение той самой итальянской элегантности, которую он так тщательно создавал в бренде.
- О чём ты думаешь? - спросила я, поворачиваясь к нему.
Хёнджин отставил бокал и, медленно похлопал себя по коленям. Я не заставила его долго ждать.
- О том, что за пять лет я привык видеть красоту во всём - в ткани, в линиях, в движении. Но ни одна коллекция не сравнится с тем, что я вижу сейчас, - обхватывая мою талию, когда я устроилась на его крепких бёдерах.
Я улыбнулась, окольцовывая шею, на которую больше не было татуировки. До сих пор помню как Хёнджин не решался, и хотел даже сбежать из тату-салона. Эта была самая забавная ситуация в моей и его жизни.
- Ты, кажется, решил перещеголять всех романистов.
- Нет, - ответил он мягко. - Просто впервые за долгое время не думаю о работе. Только о тебе. О том, - наклоняясь к ухо, и шепчет: - Как сильно я тебя хочу, - смотрит на мои пухлые губы, не в силах себя контролировать.
- Тогда, что тебе мешает? - наклоняю голову, шепчу прямо на ухо и начинаю ёрзать на бёдрах, слыша тихий стон.
Хёнджин кладёт руки на таз, чтобы остановить меня, но я лишь сильнее прижимаюсь своим центром в его пах, чувствуя, постепенно затвердевший бугорок. Муж развязывает мой халат и бросает его в сторону, а следом за ним летит бельё и его штаны с боксерами.
Он утыкается носом в мою шею, хватая меня за ягодицы, когда я насаживаюсь на его член до конца, он сжимает их помогая мне приподниматься и опускаться, более настойчиво, желая сполна прочувствовать всё что я даю ему.
- Твою мать, - пыхтит Хёнджин, ощущая, как плотно сжали его член стенки влагалища, он убирает руки от задницы, а затем возвращает их обратно со с звонки шлепком. - Голову сносит от тебя.
- Это то, что ты хотел? - воркую я и продолжаю насаживаться, постепенно ускоряя движения.
Он кивает кусая свою губу, и разводит ягодицы, ответно толкается в киску, проходя членом дальше. Моя грудь подпрыгивает под темп мужа, иногда соприкасаясь с его грудью, чем привлекает внимание мужчины. Он положил одну руку на мою грудь и сжав между большим пальцем и указательным, возбуждённый сосок, ухмыляясь слыша тихое мурчание над собой. Хёнджин с упором совершает несколько быстрых толчков, от чего перед глазами темнеет.
- Ох, Не... не так быстро.. - прерывисто выдыхаю, инстинктивно дёргаясь вперёд, упираясь ладонями о мускулистую грудь мужа на что тот усмехается, толкаясь языком за щёку.
Его рука хватает меня за скулы и тянет на себя, врываясь в мой рот языком переплетаясь с моим. Через одно мгновение Хёнджин разговаривает поцелуй, поддаётся бёдрами вперёд и кончает, наполняя меня полностью.
- Если после съёмок наш вечер будет каждый раз таким, я готов всегда и везде ездить с тобой, - мямлит Хёнджин, сжимая-разжимая кожу на талии.
- Тогда тебе придётся объяснять всем своё вечное отсутствие, - улыбаюсь я, слыша фырканье мужа.
- Да плевать, - бубнит он, обвивая меня руками и прижимает к себе плотнее, возобновляя толчки.
***
Позже, когда небо стало фиолетово-звёздным, мы сидели на веранде, укутавшись в пледом. Хёнджин что-то рисовал в своём скетчбуке - быстрые линии, силуэты, ткани.
- Что это? - заглядывая через плечо спросила я.
Он улыбнулся.
- Новая коллекция. Versace Amore.
- И что в ней особенного?
Хёнджин взглянул на меня, касаясь моей щеки и поглаживая кожу большим пальцем.
- Она вдохновлена женщиной, которая научила меня, что любовь - это роскошь.
Я опустила голову, чувствуя, как щёки вспыхнули.
- Ты не исправим.
- Зато твой, - ответил он просто.
Я положила голову ему на плечо. Мы сидели долго, пока звёзды не стали отражаться в озере, а вокруг не осталось ничего, кроме тепла, дыхания и тихого шёпота мужа, который нашёптывал слова о бесконечной любви.