Часть 2. Глава 4
Хёнджин
Кристофер хмыкает - сначала тихо, а потом уже не сдерживает улыбку, которая смотрится на его измождённом лице почти нелепо.
- Ты серьёзно? - спрашивает он, как будто слышит самую абсурдную идею за последние месяцы. - Кричать? Ты предлагаешь нам устроить ор на весь подвал и ждать, пока к нам вломятся крепкие мужики с дубинками?
Я смотрю на него и ощущаю, как кровь в жилах меняет ритм от примера того, что может вернуть меня домой - хоть немного, хоть через риск.
- А что ещё? - отвечаю я ровно. - Они не оставят крик без внимания. К тому же - кто лучше, чем двое уставших и голодных мужчин, чтобы с ними разобраться в тёмном коридоре?
Крис несколько секунд молчит, потом хлопает ладонью по лбу и цокающим голосом произносит:
- Хён... ты не против покричать первым?
Я пожимаю плечами.
- Не против, - говорю тихо, и в голосе нет шутки. - Даже рад буду, надо разработать голосовые связки.
Он смеётся - коротко, выплёскивая из себя часть напряжения, и в этом смехе есть тепло.
- Ладно, - говорит он. Договорились. Но всё должно быть чётко. Один привлекает - второй бьёт. Без лишней паники. И если при этом удастся урвать ключи или хотя бы связать им руки - прекрасно.
Мы распределяем роли на ощупь. Я беру ржавый кусок железа. Кристофер объясняет молчаливые сигналы: два коротких рывка - атаковать, один долгий - отступать. А затем он прячется в тени.
Я расправляю рот и начинаю. Сначала шёпот превращается в всхлип, всхлип - в хриплый крик, крик - в вопль. Я кричу так, будто в мне дали по яйцам, так, чтобы звук резал бетон и эхом отдавался в коридорах. Кристофер не задерживается и тихо хихикает, прикрывая рот рукой.
Через минуту слышатся шаги: тяжёлые, торопливые. Два голоса обсуждают между с собой, приговаривая что-то неубедительное. Дверь открывается - и в проёме появляется двое охранников в чёрном: крупные, уверенные. Но не надолго.
Крис замирает, и я знаю - теперь всё зависит от нас. Я делаю два коротких кивка. Он бросается вперёд, и мы врезаемся в них месте. Мой первый точный удар попадает, одному из охранников - ржавый клинок пронзает плоть через одежду, второй - по лицу, чтобы закрыл рот. Они падают с глухим свистом.
Крис с силой, которой я давно не видел в нём, хватает одного за куртку и тащит к двери. Второй пытается подняться, но я локтем врезаю ему в лицо, и он снова оказывается на боку. Пальцы цепляются за ремни, за ключи, и вот - блеск метала в кармане. Крис вырывает связку и, будто заново родившись, хлопает меня по плечу.
- Уходим отсюда! - шепчет он.
Мы выходим в коридор, где за каждым углом может быть новый охранник. Крис смотрит на меня и тихо произносит:
- Что теперь?
- Теперь надо убрать главную тварь, и тогда можно возвращаться домой.
***
Мы поднимаемся по узкой лестнице, освещённой редкими лампами под потолком. Ступеньки скрипят, будто вот-вот обвалятся, но мы идём быстро - шаг за шагом, затаив дыхание. Каждый шорох кажется громче самого дыхания. Крис идёт первым, в руке - пистолет, отнятый у охранника. Я следом, прижимая руку к ране, которая при резких движениях опять начала сочится кровью, в другой руке ржавое железо. На последней ступеньке Крис замирает и осторожно толкает деревянную дверь.
Щёлк.
Тихий замок отходит, и мы оказываемся в тишине. Перед нами - просторная комната. Не камера, не какой-то там склад, как я думал - дом. Широкие окна, плотные шторы, светлые тона, старый паркет, запах дорого табака и вина. На стенах картины, на комоде - часы с гербом семьи Чон.
- Это... - выдыхаю я. - Один из его домов.
Крис кивает.
- Видимо, загородный. Или место, где он прячет всё и всех.
Я делаю шаг вперёд, касаясь рукой стены. Дерево, тёплое. После сырости подвала этот запах кажется почти нереальным. Крис обходит комнаты, проверяя двери.
- Никого. Но наверняка тут есть камеры. Нам нужно уходить, но прежде надо найти где же у него лежат деньги, не идти же нам в холостую.
Я не двигаюсь. Смотрю на старый письменный стол у окна - на нём лежит фотография. Кёниль, тётушка, ещё здоровая, улыбается. Рядом - взрослый парень, видимо сын Кёниля Чонгук.
Что-то внутри меня обрывается. Всё, что я чувствовал последние два месяца - боль, страх, сомнения - превращается в одно. В ледяную ярость. Я поднимаю фотографию, сжимаю её в кулаке - стекло трескается, впивается в кожу.
- Он всё это устроил, - говорю глухо. - Сначала тётушка, потом этот взрыв, плен. Он отнял у меня целых два месяца нормальной жизни. Что мне мешает сделать с ним тоже самое?
Крис подходит ко мне, его взгляд насторожен.
- Хён, мы должны сваливать. Потом - найдём доказательства.
- Нет, - перебиваю я. Голос уже другой - холодный, низкий. - Потом не будет.
Он моргает.
- Что ты задумал?
- Я хочу убить его, - смотрю в упор на Криса. - Хочу стереть его с лица земли, как сделал это с нами.
Слова повисают в воздухе, тяжёлые, неоспоримые. Крис хочет что-то сказать, но замолкает, видя выражение моего лица. Я не просто хочу убить этого ублюдка. Я хочу, чтобы он прошёл через весь ад, через который я прошёл. Хочу чтобы он умолял меня пощадить его. Хочу чтобы он заплатил за каждую пролитую слезинку моей тётушки, и моей жены. За то, что сделал со мной и Крисом. И тогда, возможно, я буду счастлив.
- Он отнял у нас всё, - говорю я тихо. - И если сейчас мы уйдём - он найдёт нас снова.
Крис медленно выдыхает, опуская голову.
- Тогда, что нужно делать?
- Осмотри комнаты. Возьми всё что нам понадобится, - говорю я, глядя в тусклый коридор, уходящий вглубь дома.
Он хмурится.
- А ты что будешь делать?
- Мне нужно найти кое-что. Я знаю где он держит документы.
Крис колеблется, но, увидев в моих глазах что-то, что не оставляет место спору, кивает.
- Ладно. Но если через десять минут не вернёшься - я начну шуметь.
- Не придётся, - отзываюсь я и направляюсь вперёд.
Дом странно тих. Даже ветер, кажется, обходит его стороной. Пол под ногами поскрипывает, в воздухе стоит запах старого дерева и сигарного дыма, въевшегося в обои. Я иду почти на ощупь - память ведёт. Когда-то я бывал здесь. Один раз, много лет назад, когда тётушка ещё не знала, кого на самом деле впустила в свою жизнь. Кёниль показывал мне этот дом с показным гостеприимством. Показуха. Дверь в кабинет нахожу сразу. Та же массивная, из красного дерева, с золотой ручкой.
Толкаю её - тихо, без звука. Внутри - полумрак. Тёмные шторы, книги в кожаных переплётах, на столе аккуратная стопка бумаг, рядом - бокал застывшими каплями вина. Запах - металический, острый. Он был здесь недавно. Я прохожу внутрь, прикрываю за собой дверь и замираю у стола. Пальцы скользят по дереву - холодному, гладкому. На краю - зажигалка с гравировкой: «J.K.»
Я подношу её ближе к глазам, и уголок губ невольно дёргается.
- Значит, всё ещё играешь в идеального джентельмена, да?
Мой взгляд падает на полку. Между папками - папка с тиснёной надписью: «Проект C.»
Я вытягиваю её, пролистываю. Фотографии, распечатки, отчёты - операция по устранению. Всё спланировано. Включая взрыв. Дата - тот самый день. Имя, стоящее внизу - Чон Кёниль. Я сжимаю лист так сильно, что бумага трещит.
- Вот ты и подписал себе приговор.
Сзади тихо скрипит половица. Я не оборачиваюсь - просто достаю из-за пояса нож, выпрямляюсь.
- Надеюсь, ты не против поговорить, прежде чем я убью тебе, - произношу я, поворачивая голову. Но за спиной никого. Только тень от занавески.
Я опускаю нож, напрягаюсь, чувствуя, как кровь гудит в висках.
Шаг.
Второй.
Свет из окна падает на стену, где отражается что-то... блестящее. Зеркало. И в нём - движение. Он стоит за спиной, у дверного проёма. Всё такой же - костюм безупречен, волосы аккуратно зачёсаны, на лице спокойствие человека, привыкшего распоряжаться чужими жизнями.
- Долго же ты добирался до меня, - спокойной произносит он. - Хёнджин.
Я поворачиваюсь.
- Я шёл не чтобы говорить.
- О, я уверен, - отвечает он с лёгкой усмешкой. - Но прежде чем ты сделаешь глупость, тебе стоит кое-что узнать.
Я сжимаю нож.
- После того, что ты сделал - мне уже нечего узнавать.
Он делает шаг вперёд, всё ещё с тем же хладнокровием, и в его глазах, мелькает интерес - как будто он наблюдает не врага, а эксперимент.
- Ты действительно думаешь, что я сделал это сам?
Я не двигаюсь. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга - он и я. Двое людей, которых когда-то связывало слово «семья», несмотря на то, что у него с моим отцом были разногласия, а потом и у меня с ним. Теперь - лишь ненависть и кровь, разделяющая всё. Кёниль всё ещё стоит прямо, руки за спиной.
- Ты ведь не думал, что всё так закончится, правда? - его голос спокоен.
- Я думал, - отвечаю я. - Просто ждал подходящего момента.
Он усмехается.
- И ради чего всё это, Хёнджин? Месть? Думаешь, она вернёт то, что ты потерял?
Я делаю шаг вперёд.
- Нет. Но она поставит точку.
В глазах Кёниля мелькает что-то - то ли усталость, то ли тень сожаления. Но это неважно. Он сделал свой выбор тогда, когда поднял руку на тётушку. Рано или поздно я бы всё равно его убрал. Я не успеваю и рывка сделал как сзади него появляется Крис, лезвие входит в плоть под рёбра, звук - глухой, почти бесшумный. Кёниль выдыхает, глаза расширяются, на губах дрожит слабая усмешка.
- Ты... похож на своего отца... - шепчет он, падая на колени.
- А ты - ничем не лучше самого дьявола, - отвечает Крис, выдёргивая нож.
Он падает вперёд, тяжело, с глухим стуком.
Тишина.
Только моё и Криса дыхание, тихое постукивание крови, капающей с лезвия на паркет. Я стою, глядя на тело, и чувствую, как из груди уходит тяжёлый груз.
- Кстати, я нашёл кучу бабла в его сейфе, - улыбается Крис показывая на сумку у своих ног.
Я усмехаюсь, и забираю пачку сигарет со стола.
- Идём. Но сначала приведём себя в порядок, не хочу появляться перед своей любимой женой в таком виде, и с отвратным запахом.
***
Вода стекает по телу, смывая кровь, грязь, пыль, усталость. Я упираюсь ладонями в холодную кафельную стену, и впервые позволяю себе просто - дышать. Плечи ноют от напряжения, кожа на запястьях садит, где-то остались порезы и синяки. Но это - уже не важно. Важно то, что я жив. И Кристофер тоже. Он за соседей занавеской, напевая что-то себе под нос, и я невольно улыбаюсь.
- Эй, - слышу голос Криса из-за шторки. - Не утони там.
Я тихо смеюсь.
- Если после всего этого утону, - будет слишком глупо.
- Ага, и я даже не стану тебя спасать. Устал, - фыркает он, а затем хохочет.
Но смех быстро стихает, но оставляет после себя ощущение, будто внутри наконец стало чуть легче. Я выключаю воду, отодвигаю занавеску и выхожу. Пар застилает зеркало, и в его мутном отражении вижу себя - бледного, с исцарапанным лицо, с глазами, в которых снова отражается жизнь.
Крис бросает мне полотенце.
- Давай пошевеливайся. Не хочу наткнутся на кого-то там ещё.
Я киваю.
Вытираю тело, лицо и задерживаю взгляд на ножницах, рядом с которыми лежит стригущая машинка. Секунда - всё становится очевидным. Волосы прилипли к вискам, спутанные, слипшиеся от воды. Я беру ножницы, и первый щелчок звучит оглушительно громко. Прядь падает в раковину. За ней - вторая, третья. Каждое движение точное, решительное. Метал блестит, лезвие скользит по волосам.
Крис появляется в дверях, облокотившись о косяк, молча наблюдает.
- Решил всё обнулить? - тихо спрашивает он.
Я не отрываю взгляд от зеркала.
- Что-то вроде того.
Он хмыкает, но без усмешки.
- Тогда давай, я помогу сзади.
Он берёт машинку, и жужжанием заполняет комнату. Падающие волосы скользят по полу, как пепел. Когда Крис выключает машинку, я поднимаю голову и смотрю в зеркало снова. Передо мной - не тот я, что был прежде. И новый я мне нравится больше.
Я выдыхаю, сжимая полотенце, перекидывая его через плечо.
- Вот теперь можно идти домой.
Но Крис молчит, задумчиво скользит по мне взглядом, а затем щёлкнув пальцами куда-то уходит. Через минуту вернулся - в руках две баночки.
Одна - чёрная, вторая - ярко-красная.
Я приподнял бровь.
- Ты издеваешься?
- Ни капельки, - ухмыльнулся он. - Немного цвета тебе не повредит. Символично, если подумать.