Глава 40
Арин
Три недели. Три! Я уже могу вслепую посчитать все трещинки на потолке своей палаты и предсказать, какая медсесира занесёт еду по цокоту её каблуков. Хёнджин, конечно, любит повторять: «Котёнок, лежи спокойно, тебе и нашему малышу нужен отдых», но, честно говоря, я уже почти приросла к этой кушетке. Даже Юна, которая была в ужасном состоянии шла на поправку, и успела уже побывать за пределами этой гребенной больницы. Даже выписали её раньше меня. И Сэма тоже. Он вместе с Юной и без неё пару раз навещал меня.
Сегодня я решила – хватит! Я медленно села, свесила ноги и приготовилась сделать первый шаг к свободе... ну, то есть к двери. Но тут дверь резко открывается, и в палату заходит Минхо с каким-то пакетом.
— Эй, ты что удумала? – он уставился на меня, как будто я собиралась сбежать в космос.
— Минхо, я просто... устала лежать, – протянула я с самым невинным видом. — Хочу почувствовать, что у меня ещё есть ноги.
Он прищурился, поставил пакет на тумбочку и скрестил руки:
— Если я сейчас помогу тебе встать, твой муж лично снесёт мне голову. И, зная Хёнджина, он потом ещё пришьёт её обратно, чтобы снести ещё раз.
Я прыснула со смеху и едва не упала обратно на подушки.
— Да брось! Ты что, боишься Хёнджина?
— Боюсь? – Минхо указал на себя. — Персик, я уважаю инстинкт самосохранения! В прошлый раз он на меня так посмотрел, когда я просто подал тебе стакан воды, что я три часа думал: «Живу я вообще или уже умер?».
— Ну, тогда... давай сделаем вид, что ты меня не помогал, – хитро улыбнулась я. — Я сама встану, а ты... просто окажешься рядом «совершенно случайно».
Минхо закатил глаза:
— А потом он посмотрит камеры и увидит как я тебе помогаю. Нет уж, Арин, я не самоубийца.
Я громко засмеялась, а он тяжело вздохнул и сел на стул рядом с кроватью.
— Знаешь, лучше я посижу здесь, пока ты «совершенно случайно» не окажешься на полу. Тогда хотя бы скажу Хёнджину, что я героически тебя поймала.
Проходит секунду две, как Минхо вздыхает поднимается со стула, и протягивает мне руку:
— Ладно, иди сюда. Но если меня завтра найдут без головы, знай – это на твоей совести.
— Договорились, – улыбнулась я и аккуратно ухватилась за его руку.
И в этот момент, конечно же... дверь распахивается. На пороге стоит Хёнджин. Его взгляд мгновенно падает на наши сцепленные руки, на то, что я наполовину поднялась, а Минхо стоит рядом с лицом, на котором написано: «я не виноват, честно!».
Воздух в палате стал густым, как кисель.
— Минхо-о–о, – протянул Хёнджин таким голосом, что я моментально снова плюхнулась на кровать, будто тут и не думала вставать. — Ты что делаешь?
Минхо в панике замахал руками:
— Я ничего! Она сама! Я просто... воздух освежал!
— Воздух? – Хёнджин прищурился, шагнул ближе и буквально повис над ним. — Ага, освежал... мою жену держа за руку?
— Это... это терапия! – ляпнул Минхо первое, что пришло в голову.
Я не выдержала и вмешалась.
— Хёнджин, перестань! Он тут не виноват. Я просто хотела встать, а тут пришёл Минхо.
Хёнджин перевёл взгляд на меня.
— Ты. Встаёшь. Только. Тогда. Когда. Разрешает. Врач. То есть. Ынджу. – отчеканил он, и я кивнула.
Минхо же в этот момент медленно пятился к двери.
— Ну всё, я пойду... меня там Хан уже заждался наверное...
И исчез так быстро, что дверь даже не успела нормально захлопнуться. Я посмотрела на Хёнджина и не удержалась от фырканья:
— Ты же понимаешь, что он теперь месяц ко мне близко не подойдёт?
Хёнджин усмехнулся и опустился на край кровати.
— Отлично. Так ты значит, решила нарушить постельный... точнее, больничный режим, да?
Я нахмурилась кусая нижнюю губу.
— Мне скучно. А ноги уже забыли, как ходить, потому что ты носишь меня на руках.
Хёнджин какое-то время смотрел на меня молча, а потом вдруг наклонился и, небрежно, но очень бережно, подхватил меня на руки.
— Тогда будем учиться заново.
— Будешь как ребёнку объяснять с какой ножки начинать ступать? – рассмеялась я.
— Угу, только этот «ребёнок» пытался сбежать с больницы и сговорилась с Минхо, – буркнул он, но уголки его губ предательские дёрнулись.
Он аккуратно поставил меня на ноги, держа крепко за талию. Я тут же ухватилась за его плечи, как за спасательный круг.
— Ой... у меня колени дрожит, – призналась я.
— Всё нормально, я держу тебя, – он хохотнул, и держа рукой за талию, другой взял меня за руку. — Делай шаг.
Я шагнула – неуверенно, но Хёнджин держал меня так крепко, что упасть было просто невозможно. Второй шаг дался легче.
— Вот умница, – сказал Хёнджин мягко, но с гордостью в голосе.
— Получается только потому, что ты держишь меня, – я улыбнулась.
Он вдруг замедлился, наклонился ко мне ближе и прошептал:
— Ну так и хорошо. Я и собираюсь держать тебя всегда.
Я застыла, глядя ему в глаза, а потом он наклонился к моему лицу и поцеловал. Спустя время в палату вошла Ынджу, которая сообщила: что меня сегодня уже выписывают. Хёнджин съездил домой за несколькими вещами, чтобы я смогла переодеться с больничной, на свою.
— Да блин, – выругалась я, когда пуговица на чёрных джинсах не сходилась.
— Что такое? – спросила Юна, которая приехала вместе с Хёнджином и помогала мне собираться.
Я выдохнула и повернулась к ней, её лицо тут же озарилось улыбкой, а потом она хохотнула.
— Ну а что-то ты хотела? Малыш растёт, – вставая сбоку и смотря на мой живот отметила. — Кстати, а он уже заметный. Его было не так видно из-за большой больничной сорочке но, вот в обтягивающий водолазке и джинсах он такой... – Юна задумалась подбирая как правильно выразится. — Маленький арбузик.
Я удивлённо расширила глаза.
Она сейчас серьёзно?
— Арбузик? – переспросила я.
Юна закивала улыбаясь.
Я выдохнула смиряясь с тем, что мой живот выглядит как арбузик. И посмотрев на себя в зеркало, я в этом убедилась. Пришлось поверх водолазки надеть рубашку, чтобы никто не увидел что джинсы расстегнутые из-за моего живота. Пока Хёнджин оформлял бумаги у стойки, как самый ответственный муж на свете. А я рассматривала мраморный пол и поглаживала свой живот.
— Уже что-то чувствуешь? – спросила Юна.
— Ну пару раз было но, описать не могу, это было какое-то странное ощущение. Но приятное.
В этот момент Хёнджин вернулся с бумагами, и сузил глаза.
— О чём шепчетесь? – усмехнулся он, забирая сумку из моих рук. — Тебе нельзя тяжелое. Ну что, домой? – целуя меня и Юну в висок.
— Во-первых, это наши девичьи секретики. А во-вторых, конечно же домой. И давайте побыстрее уйдём пока наша милая Ынджу не передумала, – подталкивая мужа и подругу к выходу бурчу я.
Мы вышли из больницы, и я вдохнула свежий воздух. Небо казалось ярче, чем обычно, и даже шум улицы был музыкой. Хёнджин переплёл наши пальцы, крепко держа меня рядом, пока мы шли к машине.
— Вы езжайте без меня, – неожиданно бросила Юна переписываясь с кем-то. — Я буду только вечером, – и быстро пошагала в противоположную сторону, оставляя нас с Хёнджином в недоумении.
***
Когда мы наконец приехали домой, я ожидала привычную для себя свою квартиру, или же дом Хёнджина, но какое было моё удивление, когда мы остановились перед воротами сногсшибательного особняка. Я ахнула и вышла из Доджа.
— Только не говори что этот дом...
— Это наш дом, котёнок, только наш с тобой, – перебил меня любимый подходя ко мне и обнимая со спины, и опуская ладони на мой живот. — Никто теперь нам не будет мешать. Здесь будут только мы вдоём... ой... точнее втроём.
Я рассмеялась и развернулась к мужу и встала на носки, обвивая его шею руками.
— Признавайся какую семейку завалил? – смешно щурюсь я, и чмокаю быстро Хёнджина в губы.
— Котёнок, мне никакую семейку заваливать не нужно. Я ведь у тебя миллиардер, я могу купить хоть всю страну. Неужели забыла? – щелкая меня по лбу. — И кстати, у нас есть серьёзный разговор, который нужно обсудить прямо сегодня.
Я киваю. Хёнджин переплетает наши пальцы и ведёт меня новый дом, который внутри оказывается ещё лучше. Высокий потолок украшен шикарной люстрой, по середине была лестница ведущая на второй этаж. С одной стороны была большая кухня, которая была соединена с гостиной, а с другой стороны была стеклянная дверь, за которой была игровая комната. Мне уже интересно как выглядит второй этаж, раз первый выглядит слишком прекрасно.
Но как только моя нога переступила через последнюю ступеньку, Хёнджин тут же подхватывает меня на руки, и несёт в комнату, а если быть точнее то в настоящие покои, которые я могла наблюдать в турецких сериалах. Особенно в «Великолепном Веке».
— С ума сойти, – восхищённо ахаю я, когда муж ставит меня на ноги. — Мы ведь уже банкроты, да?
Хёнджин бархатно рассмеялся, ставит сумку с моими вещами на пол, подходит к креслу и садится а меня тянет на себя, сажая на свои колени. Убирая пряди мне за ухо он улыбается и смотрит на меня, молча, но ему и говорить не надо было. Я молча могла понять что его взгляд говорит: «я люблю тебя»