67
Она сидела напротив, вся внутренне сжавшись, как привязанный к столбу раб, ожидающий ударов хлыста. И хотя глаза Диего продолжали смотреть в нее с той же простотой и радушием, ей внезапно захотелось отодвинуться от него подальше. Разве столь милое, приветливое существо способно излучать опасность?.. И вновь на идеальных слегка объемных губах его заиграла легкая улыбка. Не дождавшись ответа, Диего возобновил свои рассуждения.
– Я полагаю, ты хотела бы помириться с Яной, не так ли? – он выдержал паузу. – Это вполне естественно, и я с радостью бы помог тебе, но для начала ты должна сама приложить усилия.
– Как тебе это удается? – выдохнула Лео, когда скопившее напряжение все-таки прорвалось наружу. – Я еще ничего не успела сказать, а ты уже сделал выводы и дал совет.
– Работа такая.
Второй раз за диалог он произнес эту фразу, и, быть может, именно в ней заключалась вся суть его философии: специфика профессиональной деятельности неизменно накладывала отпечаток на ход жизни. Они гармонично вплетались друг в друга, почти неотделимые, и все существовало единовременно – источник заработка, любимое хобби, развлечения и досуг и, возможно, прямо здесь же где-то во всей этой канители – личная жизнь. Интересно, у него есть девушка?.. Сотрудница отеля? Или короткие перебежки от туристки к туристке? По непонятной причине, Лео постеснялась задать этот вопрос напрямую: такой вроде бы распахнутый на всю ширину души паренек, но неизменно рядом с ним ощущался невидимый барьер, он отталкивал и не давал полностью расслабиться. Вскоре разговор сам собой подошел к концу. Диего пора было вновь убегать развлекать гостей отеля, а Лео предстояло вернуться в номер, предварительно обзаведясь еще двумя бокалами вина, с четким намерением провести наступающий вечер в пьяном одиночестве.
***
Сомлев в пассажирском кресле, Вика прикрыла глаза. Какой-то свалившийся из ниоткуда приступ слабости поразил ее и мешал сосредоточиться, хотя внимание к самым крохотным деталям и исключительная аккуратность сейчас были жизненно необходимы. Не время, не время раскисать, и уж точно не время поддаваться панике! Обычно жужжащий без умолку смартфон вероломно помалкивал, а в душе нефтяным пятном расплывались дурные предчувствия, и наступившая апатия была скорее защитной реакцией организма, готового впасть в полугодовой анабиоз, лишь бы не сталкиваться с невыносимыми реалиями бытия.
Вика почти уснула, когда авто притормозило рядом с домом. Обухов, загадочно улыбаясь, распахнул дверь с правой стороны и галантно протянул руку девушке. Ничего не подозревающая Ильина спокойно проследовала ко входу в подъезд. Они зашли в квартиру, и Вика как раз открыла рот, чтобы сообщить о том, что страшно устала и намерена вздремнуть, как Слава внезапно пригвоздил ее к стенке в прихожей и стал целовать, настойчиво и свирепо, словно таким образом утверждал пошатнувшийся пьедестал своей неоспоримой власти. Девушка невольно застонала, попытавшись отстраниться, но Обухов был настроен более чем решительно.
– Славушка, погоди минутку…
– Не погожу, – разыскивая впопыхах молнию на маленьком светло-зеленом платьице, он явно торопился приступить к кульминационной части задуманного.
– У меня, кажется, телефон…
– Потом посмотришь, – Слава втолкнул Вику в комнату, и сам поспешил занять место посреди дивана; он ослабил ремень на брюках и указательным пальцем без слов поманил к себе девушку. Она застыла напротив в нерешительности, и Обухов, пристально глядя в напугано-хлопающие глаза, снова повторил свой вполне конкретный жест, но теперь для убедительности он самостоятельно расстегнул молнию на ширинке. – Давай… – и это была не просьба. – Давай. Ты же сама сказала – все, что захочу.
Вика покорно опустилась на колени. Да что с ней сегодня?! Это ведь происходило уже тысячу раз!.. Но как только голова ее склонилась в указанном направлении, а в лицо пахнул давно знакомый специфический запах, моментально проекция сознания перевернулась в иную плоскость, словно вздернули Ильину за ноги и подвесили к потолку. Ее резко замутило, и лишь благодаря громаднейшей выдержке она устояла от неимоверного желания немедленно увернуться. К тому же в этот момент Слава жестко прихватил обеими пятернями рыжие волосы на затылке, исключая любую возможность сопротивления. Он закрыл глаза в сладостном предвкушении удовольствия.
– Вот так, малышка… – тихо отдавал команды Обухов, еще настойчивей заставляя девушку, едва не давившуюся от подступающих тошнотворных спазмов, шире открывать рот и реже дышать, одновременно наращивая ритм поступательных движений. – Да, моя девочка… Хорошо…
Вика почувствовала, что раздраженная гортань вот-вот готова зайтись кашлем, а из глаз самопроизвольно брызнули слезы, неприятно скользившие по и без того заложенному носу. Она осторожно потянулась ладонями, чтобы перехватить начатую эстафету и дать себе передохнуть и отдышаться, но Слава тут же резко смахнул ее руки и сполз чуть вниз с дивана, заняв почти горизонтальное положение, он силой придвинул к себе Вику, шепнув напоследок в потолок: «Расслабь горло…». Буквально секунд через десять, зайдясь короткой финальной судорогой, Обухов застыл, намертво сжав в своих пальцах голову девушки, заставляя ее таким образом проглотить все, чем только что разрешилось это короткое сексуальное мероприятие, и только тогда все-таки отпустил Вику. Она осела в пол и стала истерично растирать пальцами заплаканные глаза, терла губы и, словно при насморке, чесала забитый нос, продолжая кашлять, задыхаясь от недостатка кислорода. Хотелось броситься в ванную немедленно умываться, хоть стальной мочалкой для посуды насквозь продрать себе язык, который все еще остро чувствовал вкус едкой, густой субстанции, похожей на забродивший кефир. На последнем рубеже приличия удерживаясь от того, чтобы не начать плеваться, Ильина кое-как встала на ноги, попутно удерживая расстегнутое платье, но голос с дивана остановил ее.
– Так значит, сейчас ты отдыхаешь в Мексике… – рассуждал вслух Слава со слащавой улыбкой деревенского кота, вдоволь наевшегося сметаны. – Жизнь удивительна и непредсказуема, да? То ли Мексика переехала в Москву, то ли… кто-то что-то задумал утаить... Так какой вариант верный? – уголки рта вновь поползли по лицу, выражая полное удовлетворение сложившейся ситуацией, где Обухов вновь занимал верхнюю позицию всевластного доминирующего элемента, и от этой страшной, скорее подавляющей улыбки из головы выпадали любые связные цепочки мыслей.