Любовники

– Разве это так важно, с кем ты встречаешься? – Лео украдкой положила свою ладонь на его руку и терпеливо дожидалась ответа, заглядывая в темные, почти черные блестящие глаза, которые Гоша то и дело отворачивал.

– Я грузин, – после недолгого молчания вновь заговорил Папаишвили. – Мой отец грузин, и мать грузинка. Это единая кровь, которой я принадлежу, и это нельзя изменить или вычеркнуть. Но мне нравятся славянские женщины. Я люблю Ангелину, и хочу сделать ее своей женой. Я не вижу никакой катастрофы в том, что она не принадлежит моей крови. Мне важно только то, что она мне верна, то, что она хочет быть со мной и иметь со мною общее будущее, понимаешь?

– Ты очень смелый, – проникновенно ответила девушка

Она медленно провела пальцами вдоль мускулистого предплечья, слегка зацепив рукав футболки, нежно коснулась шеи и ласково провела по волосам на затылке. Жесткие, словно щетина, свитые в плотные завитки, они приятной вибрацией отдавали в хрупкие женские пальцы. Эта энергетика одурманивала и порабощала. Он удивительный, сильный и до абсурда робкий. Леда разглядывала резкий профиль с полуопущенными ресницами, и ощущала, как постепенно комната электризуется, заполняемая перехлестывающимися волнами напряжения.

– Мне кажется, или здесь правда холодно? – Гоша повел плечами и немного отстранился, будто бы прикосновения эти стали ему неприятны. – Давай спать, – он поднялся с кровати.

Вертикальное положение принесло новые неожиданные чувства: пол вдруг оказался каким-то аморфным, и ноги заволокло чем-то тягучим и вязким, ступать приходилось не на твердую поверхность, а в густой кисель. Каждый шаг давался с огромным трудом. Уши заложило ватой: шум дождя и моря за окном, голос Леды – все слилось воедино, утрамбовалось в плотный звуковой ком и застряло в слуховом проходе, искажаясь друг об друга и, как жевательная резинка, растягиваясь до предела на каждой ноте. Гоша повернулся к сидевшей на кровати девушке. Это совсем простое движение теперь было настолько тяжелым и почти непосильным, что пришлось сосредоточить на нем все ресурсы мозга, дабы не уйти с траектории и выполнить до конца. Должно быть, поворот длился с минуту, а то и дольше, потому что, когда Гоше все-таки удалось, посмотреть в намеченную строну, Возняк там уже не было. Она стояла позади, крепко прижавшись к спине мужчины. Она обнимала его за плечи, ничего не говоря и почти не дыша.

– Леда... – еле-еле выдавил из себя Папаишвили. – Я... Мне лучше к себе пойти...

– Нет, – тихо ответила Лео, и это слово повисло в пространстве незримым, но безусловно ощутимым электромагнитным полем, войдя в которое раскалывалась на части от боли и головокружения голова. "Нет" блуждало от одной клеточки мозга до другой, ударяясь о многократно повторенное само себя, оно вертелось и стирало все остальные слова.

Гоша попробовал сделать еще шаг. До чего же тяжко идти... Он чувствовал себя младенцем, застрявшим в бегунках: все конечности стянуло эластичными ремнями, и приложенные усилия для единственного движения вперед немедленно отдавались обратно пропорциональный тягой назад. В какой-то момент картинка в глазах тоже преобразилась. Чернота за окном стала ярко-синей, а свет в комнате усилился настолько, что до слез раздражал слизистую, как бывает от свежепорезанного лука.

– Леда... – только и смог произнести Гоша; его всего уже размазывало изнутри летящими со всех сторон железобетонными плитами, и сознание превратилось в манную кашу – однородную и безвольную. В этот момент девушка встала к нему лицом, – Анж?.. – выдохнул Гоша и замер, не веря в то, что сейчас видит.

Перед ним, нежно улыбаясь, стояла Ангелина. Красивая, обаятельная, она вся будто бы светилась волшебными лучами, теплыми, родными, ласковыми. Гоша поднял руку и трепетно коснулся ее щеки, ощущая бархатистую кожу, до которой хотелось дотрагиваться бесконечно. Анж притянула его себе, и он смог почувствовать ее дыхание, похожее на свежий ветер, мягко обволакивающий легкие. Она пахла летом и полевыми цветами, сочными, красочными и до восторга пленяющими.

– Я скучала... – одними губами прошептала девушка и осторожно поцеловала его. – Ты меня любишь?.. – потекли томные слова ее, словно говорила не она, а сам морской прибой загадочно нашептывал где-то возле уха.

– Люблю, – Гоша обнимал стройное тело, не желая ни на мгновение отпускать. – Где ты была?.. – скорее мысленно спросил он.

– Я всегда с тобой, – Анж взяла его за руку и потянула на кровать; она села на край. – Возьми меня. Сейчас, – гипнотизируя пристальным взглядом, то ли попросила, то ли приказала она.

Божественна. Это звезда, упавшая с неба, она – тысячи солнц, слившихся воедино. Она сверкает россыпью бриллиантов, и нет на свете ничего более прекрасного, чистого, столь же великолепного... Гоша аккуратно снял с нее платье, она послушно опустилась спиной на постель, обвивая ласковыми руками оказавшееся над ней массивное тело. Призывно подались навстречу раскрывшиеся бедра, она стонала от каждого прикосновения губами к шее, ключицам, плечам. Само воплощение страсти. Женщина, которую возжелал бы любой мужчина, теперь она принадлежит только одному.

– Анж, – вдруг замерев на секунду, Гоша посмотрел ей в глаза. – Как ты смогла вернуться так быстро?..

– Я просто очень хотела к тебе, – с придыханием ответила она и еще более настойчиво сжала в своих объятиях.

Анж... Она всесильная слабость, убивающая все остальное одним взмахом ресниц. Она словно жила вечно где-то в параллельных мирах, где ей поклонялись миллионы преданных рабов. Анж... Эхом в непроницаемой тумане неслось единственное имеющее значение имя, которое Гоша повторял снова и снова, снова и снова, соединяясь душой и телом с той, что была сейчас очень далеко.