Белый кот старейшины Цунчжэ (聪哲长老的白猫)

— Что ты думаешь насчет «Эр Цзы»?

— Что? — Мао-Мао, пребывавший в каком-то состоянии эйфории от всего происходящего, встрепенулся и перевел взгляд на Цин Юйдуня. Он сидел рядом с ним в позе лотоса, на его лице было написано напряжение. Между бровями пролегла складка.

— Имя, — пояснил тот. — Эр Цзы...

— Эр не моя настоящая фамилия, — тут же отозвался Мао-Мао, скривившись. На один короткий миг его прошиб холодный пот, что Цзисюань знает, кто он такой, но в следующее мгновение оказалось, что Учитель просто выбрал самое дурацкое имя из всех возможных. И как А-Цю вообще повезло отхватить себе «Цзяолуна»? У его хозяина в плане выбора имен мозги совсем переставали работать. Кот вздохнул: возможно, не стоило напрягать Цин Юйдуня такими вещами... Он же абсолютно безнадежен. Как этот лао-цзы должен носить такое смешное имя вроде «Эр Цзы»?! Это шутка, что ли?

Тем не менее, видя складку между бровями старейшины Цунчжэ, Мао-Мао прикусил язык и проглотил свои претензии.

Он и так был довольно удачлив. Они сидели на арене Сект и Кланов. С сегодняшнего дня начинались общие бои, где каждый был волен вызвать кого угодно на бой. Эта площадка была больше в два раза. Арена сама делилась на шесть секторов, каждый сектор был защищен барьером. Здесь не было лож для старейшин, поэтому Мао-Мао смог отвоевать себе местечко рядом с Цин Юйдунем. А-Цю внаглую уселся с другого бока Учителя, посылая ему наполненные ненавистью взгляды.

Дай Юнь, посмотрев на этих учеников, только вздохнул и уселся повыше, исключая себя из этого бесконечного спора. Кажется, Цзисюань напрасно принял этого наглого Эр Лана в ученики. Чэнь Цзяолун всего день его шисюн, а между этими двумя можно поджарить кабана. К счастью, между обоими парнями сидел Цин Юйдунь, абсолютно невосприимчивый к жаре.

— Учитель, что вы думаете насчет Се Дин*? — спросил А-Цю с невинным видом.

*Созвучно со словом «лысый».

Цин Юйдунь, не заметив подвоха, задумался.

— Кажется, звучит неплохо, — он повернулся к беловолосому, поднимая брови.

— Сам ты облысеешь, наглая ящерица! — ядовито выплюнул Мао-Мао, наклоняясь вперед, чтобы ему было видно А-Цю. — Я вообще-то еще не собираюсь в лысые ослы*! — он любовно пригладил свои серебристые волосы.

*Оскорбительное название буддийских монахов из-за их... прически. Точнее, ее отсутствия.

Шаолиньские монахи, сидевшие прямо перед ними, кашлянули и выпрямили спины, а один из старейшин монастыря сложил руки перед собой и, перебирая четки пальцами, тихо пробормотал:

— Амитабха, их души уже не спасти.

— Значит, не Се Дин, — вздохнул Цин Юйдунь, чувствуя, как по бокам его бушует пламя. Даже он с его отстраненностью понимал, что по какой-то причине оба его ученика невзлюбили друг друга до невозможности.

— Учитель, может быть, я могу взять тот же иероглиф, что в вашем имени? — неожиданно спросил Мао-Мао. Он, не мигая, уставился на мужчину, отчего тому невольно стало не по себе.

— Какой? — спросил он.

— «Юй», — нагло заявил кот.

Цин Юйдунь неожиданно подумал, что эти голубые глаза больше похожи на лед, чем на нефрит. Правда, хладнокровностью в них даже не пахло.

— Юй... Юй... — он медленно проговорил слог, пытаясь подобрать пару.

— Ху, — донеслось сверху. Все трое обернулись, посмотрев на Дай Юня.

— «Ху» как тигр, — добавил тот невозмутимо, а затем снова уставился на арену, как будто и вовсе не подслушивал их разговор.

— Юй Ху, — имя перекатилось на языке кота, и он расплылся в улыбке. — А мне нравится. Звучно. Благородно.

— Уж поблагороднее «Эр Лана», — язвительно заметил А-Цю.

— Заткнись, А-Цю, — посоветовал ему Юй Ху издевательским тоном.

— Кто разрешал тебе так меня называть? Для тебя я Чэнь шисюн! — взорвался Дракон.

— Шисюн, прости меня, пожалуйста, этот шиди еще не до конца разобрался, кто кому старше в этой секте.

— Замолчите оба, — неожиданно прервал их перепалку Цин Юйдунь, устало массируя точку между бровями. Парни примолкли.

Однако Юй Ху не мог сидеть молча слишком долго. Через некоторое время он снова повернулся к Цин Юйдуню:

— Учитель, — сладко произнес он.

Тот скосил на него глаза, мысленно вздыхая.

— Да?

— Но вы так и не выбрали этому ученику имя. Может быть, тогда выберете мне личное имя? — голубые глаза изогнулись в полумесяцы, пока Юй Ху смотрел на него.

— У тебя разве нет детского имени? Я могу звать тебя по нему, — попытался уклониться от задачи старейшина Цунчжэ.

— Этот ученик сирота. У него не было ни отца, ни матери, чтобы называть его в детстве, — горестно вздохнул кот, на его лице была написана вселенская печаль. — Никто не давал этому ученику ласковых прозвищ в детстве, меня всегда звали «Эй ты», «Иди-ка сюда», «Что ты сказал» и...

— Я понял-понял, — Цин Юйдунь почувствовал легкое раздражение и махнул рукой. —

Может быть, ты снова хочешь что-то сказать насчет имени?

— Нет, Учитель, — Юй Ху послушно сложил руки на коленках и уставился на арену, изображая из себя самого порядочного ученика в мире. Цин Юйдунь чуть сузил глаза, глядя на его добропорядочный вид.

— Биань, — наконец произнес он спустя целых четыре сражения между учениками. Все это время Юй Ху терпеливо ждал, только иногда посылая пламенные взгляды хозяину. Услышав имя, он повернул голову и приподнял брови. — «Би» как лазурь и «ань» как спокойствие*. Я называю тебя так, чтобы ты усмирил свой нрав. — Однако когда он посмотрел в ярко-голубые глаза кота, то подумал, что, вероятно, ошибся с выбором имени или придумал его слишком буквальным. Он нахмурил брови в раздумьях.

*Итак, что мы имеем: Юй Ху (玉虎) — букв. нефритовый тигр, личное имя — Биань (碧安) — лазурь + спокойствие, мир.

Но Юй Ху уже схватил его белую ладонь и сжал своими пальцами.

— Спасибо, Учитель. Я постараюсь соответствовать этому имени, — сказал он, жар его ладоней обжег ледяные пальцы Цин Юйдуня. Тот выдернул их, а затем посчитал, что ведет себя слишком холодно. Он неловко похлопал нового ученика по плечу.

— Учитель рад это слышать, Биань.

— Биань, как же, — пробормотал себе под нос А-Цю, глядя на эту «гармоничную сцену». — Скорее, Бихань*.

Бихань (狴犴) — сказочный тигр, голову которого изображали при входе в тюрьму; миф. подземный пес, страж ада. А-Цю явно намекает на настоящий характер кота, а не то, что он изображает перед Учителем.

Кто бы мог подумать, что слова Дракона окажутся пророческими, — в последующие годы Юй Ху иначе как братом Биханем не называли, как за глаза, так и в лицо. Прозвище, очень ярко отражающее его настоящий свирепый характер адского зверюги, прилипло к Юй Ху настолько, что даже Учитель в редкие минуты рассеянности называл его Биханем.