То, во что мы не верим
Мягкое тело и шершавый язык — единственное, что нужно для того, чтобы разбудить Руби. Мягко отстранившись, девушка с улыбкой глядела на пса с раскрытой пастью и вытянутым языком.
— Неужели Хань не дал тебе пить?
Потянувшись и чмокнув Чима в мокрый носик, Руби нашла под кроватью свои тапочки и направилась на кухню, громко шурша тапочками. По пути она не заметила в квартире Ханя, значит он ушёл на работу, потому что девушка точно помнила, что ложились они вместе. Пока Чим с радостью пил воду, разбрызгивая капли по всему полу, Руби с грустью подпирала подбородок и подняла глаза на часы, стоящие на холодильнике.
Привыкла ли она просыпаться и завтракать одна? Наверное, да. С самого начала их с Ханем совместной жизни Руби и не представляла, что всё сложится так. Хань был вежливым и учтивым, милым и добрым, скромным и обаятельным, но в один миг всё изменилось, и Руби не знала, что повлияло на резкую перемену в их отношениях. Просто когда-то он перестал приходить домой вовремя. Просто начал курить. Просто стал холодным. Слишком просто, чтобы быть правдой.
Окончательно отчаявшись в его любви, Руби с характерным звуком уронила голову на поверхность деревянного стола и пару раз ударилась, так, для профилактики. Пьющий до этого воду Чим удивлённо обернулся, гавкнув и облизнувшись; поняв плохое настроение своей хозяйки, он осторожно подошёл к ней и провёл мордой по правому боку, заставив Руби тут же вскочить и ёкнуть. Чим знал, где её больное место.
— Прости, — ласково протянула Руби, улыбнувшись краешком губ. — Со мной всё нормально, иди пей.
Лизнув руку хозяйки, пёс вернулся за своё обеденное место и продолжил прежнее занятие. Тем временем Руби горько вздохнула и отпила воду из стоящего на краю стола стакана, углубившись в воспоминания.
Признание Ханя не было чем-то фееричным и шикарным, таким, чтобы дух захватывало. Он не делал ей предложение в ресторане или посреди красивого парка — это была его квартира. Но даже так Руби не могла соврать, что не запомнила тот момент. Она хранила это воспоминание где-то глубоко в сердце уже более полугода.
Руби познакомилась с Ханем в январе две тысячи шестнадцатого, в тот же месяц, когда начала вести свой личный блог. Будучи совсем непопулярной, она писала там о своих днях, настроении, мыслях и совсем не ожидала, что спустя несколько месяцев наберёт сотню читателей. Казалось бы, можно остановиться и перестать заниматься этим, но разве будет толк, когда половина жизни уже расписана на нескольких страницах сайта? Руби подумала, что её труд пропадёт даром, остановись она на достигнутом, поэтому девушка с ещё большим энтузиазмом продолжила вести свой блог. Руби до сих пор помнила, как к середине года порог её читателей перевалил за двести, а после новости о свадьбе и вовсе за пятьсот. Это было невероятно; Лу всё ещё удивлялась, вспоминая неимоверный рост её аудитории. В любом случае, Руби Лу стала популярным блогером и среди своего окружения, и среди всех известных в Интернете личностей как Бруклина, так и Нью-Йорка. Всегда улыбчивая и весёлая, она здоровалась со всеми подростками, что встречались ей на пути и приветствовали, и искренне не понимала, чем заслужила такого счастья. Таким образом, Руби Хан одержала победу над своей мечтой — стать популярной звездой, независимо от вида деятельности. Она просто хотела доказать матери, что тоже станет известной личностью без «я-дочка-Дженни-Хан». Руби пошла по своему пути к популярности, и именно за это знаменитая на весь мир писательница хвалила её и гордилась, начиная почти что в каждом интервью упоминать имя своей дочери.
Слава и есть слава, независимо от того, какая она и каким образом её добились.
Невольно улыбнувшись от столь тёплых воспоминаний, Руби разблокировала лежащий на столе смартфон и зашла на сайт своего блога, обновляя и вновь улыбаясь. Однозначно, её подписка росла с каждым днём, и это неимоверно радовало.
25.04.17
«Апрель почти закончился. Вы рады этому? Я — да. Через месяц лето, а это значит, что я получу отпуск и уеду отдыхать. Учитесь хорошо, а иначе будете такими же, как я, хаха. Не болейте и никогда не ругайтесь со своими близкими^.»
Следующим действием Руби был просмотр новостей, произошедших в последние дни в индустрии развлечений и музыки. Как-никак, а читателей удерживать девушка могла только этим, ведь нудятину в виде её историй не каждый читал. Так, опубликовав ещё несколько постов о том, какие драмы произошли между американскими певцами, и прикрепив к ним своё мнение, Руби с довольной душой ушла в ванную, чтобы умыться и принять душ.
На часах было восемь утра, когда девушка вышла из дома. Их с Ханем квартира находилась далеко от её работы, поэтому, чтобы добраться до университета, требовался транспорт. Метро находилось в нескольких минутах ходьбы от дома, и в скором времени Руби уже сидела в душном салоне между старым мужчиной и молодым парнем. Когда первый читал газету, раздвинув ноги чисто по-мужски, второй, кажется, слушал музыку, судя по наушникам в ушах и доносящейся оттуда медленной мелодии, с прикрытыми веками. Решив, что тот ещё не скоро откроет глаза, Руби позволила себе лицезреть его во всей красе. Начиная от тёмных, наверняка гладких и шелковистых, что можно понять по блеску, волос, переходя на густые чёрные брови и подрагивающие длинные ресницы и заканчивая пухлыми поджатыми губами. Невольно засмотревшись, Лу не сразу отреагировала, успев попасться парню на глаза.
***
Дорога в университет была долгой, и Чанёль не находил ничего больше, кроме того, как слушать баллады и уходить глубоко в свои мысли. Часто ли они его посещали? Очень. На данный момент Чанёль является студентом по обмену, поэтому ему нужно прикладывать чуть больше усилий, чем от него требовали на Родине, в Южной Корее. Жить в Бруклине тоже не доставляло удовольствия. Один на съёмной квартире, с полным багажом неуклюжести и неловкости за спиной, с нулём знаний в готовке, Пак не представлял, как уживётся в столь большом боро Нью-Йорка. Но он ужился, знакомясь с остальными студентами университета и узнавая, что те живут поблизости.
Так и началась студенческая и взрослая жизнь корейца Пак Чанёля в Бруклине, США.
Вместе с тем у парня было много забот в плане личных и семейных отношений. Являясь единственным корейцем, к тому же очень даже симпатичным, в группе, Чанёль пользовался популярностью у однокурсниц, но его серьёзность и некая отчуждённость пугали их. Несмотря на то, что одним из недостатков Чанёля была неуклюжесть, проявлялась она крайне редко, в основном в те моменты, когда он напряжён. В большинстве же своём Пак трезво оценивал ситуацию, в которой находился, и не мог позволить себе отношения с кем-либо (но могли быть и исключения). Это, в любом случае, доставляло хлопот. А с семьёй юноша часто ссорился, но в конечном итоге сам извинялся. У Чанёля была младшая сестра. Не любящая учёбу, ненавидящая родителей, презирающая своего брата, она раздражала Пака, но он всегда должен был успокаивать свою мать и говорить, что скоро она образумится. Однако этого не случилось — и вот уже третий год Чанёль слушал бесконечные жалобы матери, её плач и ругань, а самому хотелось тут же вылететь в Сеул и как можно сильнее вдарить младшей сестре за то, что доводит родителей до белого коленья. Тем не менее это была обстановка внутри семьи, когда в обществе её хорошо знали как умную и образованную семью Пак. Они не были миллионерами, но господин и госпожа Пак получали достаточно, чтобы считаться богатыми, поэтому отправить своего сына учиться заграницей не требовало большой траты времени и усилий.
Чанёлю больше не хотелось ворошить своё прошлое и нынешнее, ведь, заняв он ими голову, на парах ничего не запомнится. Парню нужен был хороший диплом, и он старался выполнять всё, что ему дают, на «отлично», писать экзамены на высшие баллы и считаться любимчиком преподавателей. Он должен был стать гордостью семьи, так как его сестрёнка не сможет обеспечить бизнесу родителей хорошую репутацию. Таким образом, Чанёль мог назвать свою жизнь сложной.
Более не вдаваясь в воспоминания, Пак резко раскрыл глаза, и взору его предстала пара больших карих глаз. Не собираясь разрывать зрительного контакта, Чанёль чуть усмехнулся, замечая на лице библиотекарши его университета смущение и растерянность. Руби Хан, так её звали, резко отвернулась и стала глядеть в другую сторону, наверняка делая вид, что заприметила что-то. Тем не менее Чанёль не мог не отметить её красоту. Не идеальная красавица, конечно, но он был уверен в её привлекательности. Там, в библиотеке, с её аккуратных, немного пухлых губ часто не сходила улыбка, разве что в последние дни. Чанёль знал причину, но никогда не желал спросить об этом. Её глаза словно сияли каждый раз, когда с ней заводили разговор. Паку даже казалось, что студентов в библиотеке вдруг стало больше с приходом новой симпатичной и молодой работницы. И это… раздражало. С октября прошлого года прошло достаточно много времени, но Чанёль до сих пор не мог забыть их случайное столкновение в первый рабочий день Руби…
Он точно помнит, что тогда была весна и на улице стояла относительно солнечная погода. На Лу была чёрная блузка с неглубоким декольте и светлые узкие джинсы, естественно потёртые на коленках и чуть выше них; на ногах аккуратные лакированные туфли на невысоком каблуке, а в руках папка с документами. Подкрашенные помадой цвета шато губы подчёркивали образ деловой женщины, и Чанёль уж точно не ожидал, что за такой холодной красотой скрывается детская улыбка и глаза-полумесяцы. Он до сих пор не может забыть лицо Руби в тот момент, когда они столкнулись прямо на повороте университетского коридора. Краткое и почти неслышное «sorry», слетевшее с его губ, заставило Руби слабо улыбнуться и тут же в удивлении замереть. «Кореец?! — воскликнула она. — Ты учишься здесь?». Получив медленный, неуверенный кивок, она восторженно продолжила: «Меня зовут Руби Хан… то есть Лу! Приятно познакомиться!». Детский восторг, счастливые глаза и искренняя улыбка — Чанёль запомнил всё и более не мог стереть этот образ из головы.
И сейчас, спустя долгое время, Пак едва мог сдержаться, потому что, в отличие от прошлогодней Руби, на лице девушки не было ни одной из тех эмоций, что она испытывала в их первый день знакомства.
— О, это ты, Чанёль! — выдавливая из себя радость от встречи со студентом, произнесла Руби, моментально отойдя от смущения. — Прости, что глазела на тебя.
— В этом нет ничего плохого, расслабьтесь, — Чанёль дотронулся до своей шеи и помассировал её пальцами прежде, чем поймал вопросительный взгляд Руби. Он поспешил объясниться. — Шея затекла. Мне кажется, что вы сидите в таком положении, смотря на меня, уже долгое время. Отвернитесь, иначе ваша шея тоже заболит.
— А… да…
Руби снова отвернулась, глядя себе куда-то под ноги, и поджала губы, в то время как Чанёль едва заметно ухмыльнулся, на секунду сосредотачивая взгляд на грустных глазах библиотекарши и недовольно хмуря брови.
Чанёль все знал и даже видел. Как кожа Руби бледнела с каждым днём от недостатка сна или пищи, как глаза теряли блики света и радости, как голос становился тише, стоило студентам невзначай спросить, как у той дела. Дерьмо. Пак был уверен, что именно так она себя чувствовала: паршиво и одиноко. Парень точно знал причину столь мрачного вида Руби, и имя её — Лу Хань, которого Чанёль терпеть не может уже ближайшие несколько месяцев. Он предполагал, что причина ненависти в том, что Хань просто его раздражал, однако никак не хотел верить в то, что это обычная ревность. Наблюдая за парой издалека, Чанёль чувствовал, как сердце болезненно сжималось и падало куда-то в пятки. Тогда он мог только неприязненно фыркать, потому что понимал, что слепая ненависть ни к чему не приведёт. Хань был дорогим для Руби человеком. Но почему-то в один день, когда Чанёлем было прочтено одно из многочисленных сообщений популярного среди молодёжи блога, ненависть вдруг стала ясной и верной.
Пак Чанёль ненавидит Лу Ханя. Потому что Лу Хань — чёртова сволочь, убивающая Руби морально.
Но Пак Чанёль бездействует и в такие моменты ненавидит себя больше, чем Лу Ханя. Получается, Пак Чанёль такой же, как он. Чёртова сволочь, имеющая возможность, но не имеющая достаточной уверенности, чтобы не дать Ханю сломать душу Руби.
***
Чанёль впервые подписывается на кого в соц.сетях первого числа августа, когда злость охватывает его всего, а глаза наливаются кровью. Лу Хань. Он хочет убить этого придурка прямо сейчас, но в данный момент может лишь напечатать гневное и недовольное «я не думал, что скажу это, но ты, Лара Джин, полная дура» и отправить это сообщение, пропитанное искренностью и правдой.
***
Как бы Руби ни пыталась опровергнуть слова какого-то real__pcy, она понимает, что это правда. Режущая слух и мозолящая глаза, ломающая изнутри и острая снаружи. Правда, в которую Руби Хан до конца не хотела верить.
Дура. Какая же она дура, слепо идущая за Лу Ханем, дарившая ему всю себя и получившая в ответ громкую, обжигающую пощёчину и плевок в лицо. Нет, не в буквальном смысле. Плюнули словесно, больно ударяя по самому сознанию, уничтожая то, что находится где-то внутри за рёбрами и прячется в сердце.
Любовь.