24. Баицзинь.
Прошел день с тех пор как женщина вместе с мужем распрощались с Ванцзи и Сюань Юйем. Присматривал за Облачными Глубинами как всегда Лань Цижэнь.
Чаще всего супруги путешествовали одни, но изредка присоединялись к ним адепты, как например сейчас. К удивлению, они не слишком то и мешали, все же четыре тысячи правил давали о себе знать. После такого дневного путешествия, как только они прибыли в Башню Золотого Карпа их с распростёртыми объятиями принял Цзинь Гуаньяо, нынешний Верховный заклинатель.
— Ци Юн, я не ожидал, что ты все же примешь мое приглашение, — и почему же эти два парня всегда улыбаются, что бы не случилось, не могла понять девушка пока думала над ответом.
— А я разве когда-то отказывалась от приглашений?
— Ты верно забыла, что как только я приглашаю брата, то всегда присылаю письма и тебе.
Точно, те письма, о которых Юнлин практически всегда забывала и даже не понятно из-за чего. То ее отвлекут, то именно в тот же день она отправлялась в Линшэнь Ци, или оставалась сидеть с дочкой. На все отказы были разные причины, а именно сегодня Сичэнь смог вытащить ее лишь потому, что она возвращалась с ночной охоты.
— А... Да, точно... Прости, А-Яо. Все время как-то не получалось.
— А что же заставило тебя сегодня прийти? — теперь они продолжали разговор, пока шли.
— Я только с ночной охоты, вот и успели меня вовремя поймать, — засмеявшись, женщина кивнула на Сичэня, который ещё радостнее расцвел. — Но А-Хуань ещё сказал, что нужна моя помощь, что-то случилось?
— Нет. Ничего.
— И даже на собрание кланов?
— Его не будет, это предлог чтобы тебя наконец вытащить из Облачных Глубин.
Остановившись как вкопаная, Юнлин сверила взглядом сначала одного мужчину, затем второго.
— Но подумай, Ци Юн, ты обычно бываешь лишь в трёх местах. Или в ордене Гусу Лань, или в Линшэнь Ци, другой же вариант, это ночная охота. А-Су уже тоже начала скучать, ведь давно тебя не видела. А брат очень переживает за тебя.
Обернувшись на мужа, тот теперь улыбался, но очень грустно, поэтому обиду сменило смущение.
— Но! Только ради Цин Су! — больше не сказав ни слова, женщина немного задрала нос и пошла вперёд. — И ещё, не думайте, что я забуду про эту вашу уловку!
Теперь уже названные братья усмехнувшись, ведь такое поведение девушки им было не в новинку, хоть она и обижается, но никогда не умеет злиться. Заклинатели пошли за ней, так гостей и провели в зал, где сидела Цин Су.
— Доброе утро, господин Лань, — женщина, что до этого времени сидела на кушетке, встала и немного поклонилась. — Доброе утро, Ци Юн.
— Доброе, Цин Су, — уже с улыбкой поприветствовала ее беловласая.
— Я рада, что ты наконец смогла приехать к нам. Мы так давно не виделись, — все с той же очаровательной улыбкой две женщины разговаривали друг с другом.
— Я тоже.
— Как поживают дети?
— Лань с Лань скоро должны пойти на ночную охоту, а А- начинает учиться играть на цине.
— А сколько ей уже лет?
— Семь.
— Она уже совсем взрослая, — грустно улыбнулась госпожа Цзинь, ведь не для никого не секрет, что ее ребенок умер, через год от рождения.
Ци Юн приобняла подругу, нежно поглаживая ту по плечам.
— Все в порядке, А-Су? — поинтересовалась беловолосая.
— Да, все хорошо, — теперь уж с более искренней улыбкой ответила ей женщина.
В это же время мужчины стояли в стороне, наблюдая за своими женами. Они так же улыбались, ведь им было приятно от того, что женщины заботились друг о друге.
— Кстати, а Цзинь Лин уже добрался сюда?
— Да, вместе с господином Цзяном, — ответил ей Гуаньяо, а дальше повел их в комнату, где они могли расположиться на ночь. А после небольшой экскурсии, заклинатели отправились обедать, где к ним присоединились Цзян Чэн с племянником.
Первый недовольно косился на девушку, ведь теперь он вряд-ли забудет тот случай, когда из под его носа увели "Вэй Усяня".
— Господин Цзян, почему вы на меня так смотрите? — все же не вытерпела девушка этот взгляд, который уже не доставлял комфорта.
— Как будто ты не знаешь, Ци Юн.
— Послушай, если тебе снова показалось, что этот мальчик Вэй Усянь, это не значит, что так оно и есть. Или тебе напомнить, скольких ты уже подозревал! — а вот уже началась перебранка, но к сожалению, ни Сичэнь, ни Гуаньяо не смогли её остановить.
— Как будто ты сама не видела, он призвал Вэнь Нин!
— Видела! Но тебе было так же как и мне известно, что его прах давно развеяли по ветру. Хотя оказалось, это сплошная ложь.
— Призрачный генерал, он жив? — теперь Сичэнь обеспокоено переспросил, не веря своим ушам.
— Да, он появился в близи деревни Мо, после того, как... Мо Сюань Юй начал играть на флейте, — замедлившись немного на имени, беловолосая рассказала, как было дело. — Вэнь Нин странно себя вел, как будто его сознание контролировал не он сам, — все так же продолжала гадать девушка, нащупывая пищу для дальнейших размышлений. — Это очень странно.
— Ци Юн, он — мертвец, — пытался вразумить Гуаньяо женщину. — Он уже не человек.
Да, возможно одна лишь Ци Юн и Лань Чжань ещё верили, что Вэнь Нин не хуже обычного человека, ведь его эмоции и действия подчинены разуму, практически всегда. Остальные же считали его врагом, которого надо убить, впрочем, как и Вэй Ина. Этих двоих оклеймили злодеями и предателями, что может быть хуже?
— Я знаю, Цзинь Гуаньяо, и ты всегда знал, что я никогда не изменю своего мнения о нем.
Девушку уже не пытались остановить, это было бессмысленно, как упертый баран, она не желала никого слушать. Действовала лишь так, как считала нужным.
На такой грустной ноте трапеза стала подходить к концу, а гости разбредаться по своим покоям, ведь уже наступал вечер. Лань Хуань с Ци Юнлин так же шли в комнату, предоставленную им хозяином ордена.
— А-Лин, ты до сих пор считаешь, что Призрачный генерал человек?
— Может телом он и мертвец, но душой — человек, — сухо отвечала ему жена, грустно смотря лишь перед собой. — Может Цзян Чэн прав? Вэй Усянь жив? Раз Вэнь Нин появился, хотя все считали его мертвым, может и он тоже?
Хоть это и мечты, но почему нельзя понадеяться на чудо? Вдруг мысли правдивы...
Ци Юн уже сидела на кровати, когда проговорила последние слова.
— А-Лин, тебе нужно отдохнуть. Давай ляжем пораньше, — присев перед ней на корточки, Сичэнь поцеловал жену в лоб, на что получил грустную улыбку.
— Хорошо, спокойной ночи, А-Хуань.
— Спокойной ночи, А-Лин.
***
На следующее утро, Лань Сичэнь вместе с Цзинь Гуаньяо обсуждали будущий совет кланов, в это же время Ци Юнлин вместе Цзинь Лином упражнялись в боях на мечах. Конечно эта идея была предложена первой, потом что после увиденной недавно ночной охоты женщина решила помочь юнцу в овладении нескольких техник. Но даже так, позаниматься им спокойно не дали. Шайка детей, ненамного старше Цзинь Лина, стали обсуждать его за спиной, пока беловласой не было рядом. Но на удивление, она подоспела вовремя, пока драка еще не началась.
— Значит вот как адепты ордена Цзинь обращаются к наследнику семьи. Прискорбно, нечего сказать.
Конечно же реплика не осталась без внимания и поэтому их главарь, даже не удосужился посмотреть, кто это сказал, сразу же начал браниться:
— Да кто ты такая, чтобы говорить это. У него нет ни отца, ни матери, какой из него может получиться гла...
Оборвавшись на фразе, главарь шайки наконец обернулся посмотреть на наглеца, бросившего ему вызов. Но слово закончить ему не дали, потому что меч, до этого лежавший в ножнах, был приставлен к горлу юнца.
— Интересно, сможешь ли ты сказать это ещё раз, находясь под прицелом Баицзинь?
Большое число заклинателе знало, как опасно было подходить к главе ордена Линшэнь Ци, особенно когда она в плохом настроение. Нет, женщина никогда никого не ранит, и вряд-ли сможет обидеть хорошего человека. Никакие слова ее не разозлят, будь они даже слишком оскорбительными. Выбесить ее могут лишь гадкие слова или действия, сказанные или сделанные ее родным и близким. Никого она не позволит задеть! И даже не важно, кто сказал эти слова, будь тот хоть старше, хоть младше, он должен отвечать за свои поступки.
Мальчик, сейчас стоящий перед ней, был ей очень дорог, ведь он сын Яньли, ее дражайшей подруги. И такие слова, что у него нет матери и отца, и только из-за этого он не станет хорошим главой клана так же сильно ранили и ее, и его.
— Ну так что? Сможешь повторить ещё раз?
Чуть ли не падая на колени, адепт начал безудержно просить прощения:
— Простите, глава Ци, я сказал, не подумав. Прошу, пощадите.
А, вот ещё я умолчала об одном. Баицзинь, так звался меч девушки, был страхом для всякого, кто слышал или видел хоть раз его в своей жизни. Он поражал противника с первого раза. Был быстр и остр, всегда знал, что от него требуется. Белые лепестки, остающиеся везде, где бы он ни использовался, был знаком того, что место очищено от зла. Путники могли спокойно по ним идти, зная, что впереди их ждёт лишь светлая дорога. Но для врагов эти белые лепестки окрашивались красным, как знак того, что им не стояло вставать на пути у заклинательницы, отчего плохие люди дрожали в страхе.
Вот такая история меча Баицзинь, с одной стороны счастливая сказка для путников, а с другой — предостережение для врагов.
Ци Юнлин опустила меч, адепты исчезли, как будто ветром сдуло. Подойдя к мальчишке, она с трепетом задала вопрос:
— С тобой все в порядке?
— Да, спасибо, госпожа Ци. Мы можем начать обучение?
— Конечно.