25.
Pov. Валя.
Голова невыносимо раскалывается, словно кто-то молотком бьёт по черепу изнутри. Веки с трудом поднимаются, и перед глазами появляется серая, безликая стена. Я лежу на твёрдой, неудобной кровати, покрытой тонким, местами рваным покрывалом. В комнате царит полумрак, и только слабый свет из узкого окна, забранного решёткой, едва пробивается сквозь плотные шторы.
Вокруг ни звука, ни движения. Я пытаюсь вспомнить, как оказалась здесь, но в голове пустота. Никаких мыслей, никаких образов. Только боль и чувство полной беспомощности. Я поднимаю руку, чтобы коснуться виска, но пальцы дрожат, а тело кажется чужим и тяжёлым. Малыш внутри меня толкается, словно тоже чувствует мою тревогу.
Я с трудом встаю с кровати и подхожу к двери. Дёргаю за ручку, но понимаю, что она заперта с той стороны. Вот чёрт!
— Эй... — пытаюсь звать громче, но слова вырываются еле слышно. — Кто-нибудь, откройте дверь!
Я начинаю стучать в дверь, сначала тихо, потом всё сильнее. Сердце колотится в груди, а дыхание становится сбивчивым. Тишина в ответ давит на нервы, вызывая отчаяние. Я не знаю, сколько времени прошло, но кажется, что вечность. Вдруг дверь со скрипом открывается, и я вижу перед собой мужчину в тёмной куртке. Его лицо скрыто капюшоном, но в глазах мелькает что-то странное, пугающее.
— Кто вы? — спрашиваю я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё дрожит.
Мужчина молча смотрит на меня, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. Его взгляд тяжёлый, будто он видит меня насквозь.
— Босс ещё не приехал, — наконец произносит он хриплым, низким голосом. Что за босс? — Так что сидите смирно, иначе можете попрощаться с головой на плечах.
Он разворачивается и уходит, оставляя меня стоять в темноте. Я пытаюсь окликнуть его, но он уже исчез. Дверь захлопывается с глухим стуком, и я остаюсь одна.
Я возвращаюсь к кровати и сажусь, обхватив голову руками. Что это было? Кто этот человек? Почему я здесь? Может, это как-то связано с Егором? Вопросы роятся в голове, а я ощущаю, как страх начинает проникать в каждую клеточку моего тела. Дотрагиваюсь до живота и поглаживаю его, будто пытаюсь успокоить не только себя, но и нашего с Кораблиным маленького человечка. Очень переживаю за малыша. Я не прощу себе, если не смогу уберечь его.
Глаза невольно слезятся, хоть я и понимаю, что сейчас совсем не подходящее время для слез. Я хныкаю и утыкаюсь лицом в ладони.
Но проходит совсем немного времени, и в комнату заходят два мужика с два метра. Они грубо хватают меня за руку и ведут на выход, а я лишь хмыкаю, понимая, что сопротивление к ничему хорошему не приведёт.
— Проходи, — подталкивает меня первый в какой-то мрачный кабинет, а я с бешено бьющимся сердцем повинуюсь.
Дверь позади захлопывается, а я оглядываюсь вокруг. В комнате царит гнетущая атмосфера. Тёмные стены, массивный деревянный стол в центре, на котором разложены какие-то документы и папки. За столом сидит мужчина в строгом костюме. Его лицо скрывала тень от абажура настольной лампы, но я чувствовала на себе его тяжёлый взгляд. Рядом с ним стоял ещё один человек, моложе и с более расслабленным выражением лица. Они оба были явно не из тех, кто привык к отказам.
— Ну что, — произносит мужчина, откинувшись на спинку кресла, — поговорим?
Его голос звучит спокойно, но в нём чувствуется угроза. Я нервно сглатываю и пытаюсь собраться с мыслями. Что я могу ему сказать? Кто он такой и что ему от меня нужно?
— Я... Я ничего не понимаю, — выдавливаю я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри меня всё дрожит.
Мужчина усмехается, и в его глазах мелькает какое-то странное удовлетворение. Он поднимается из-за стола и медленно идёт ко мне. Я чувствую, как моё сердце начинает биться ещё быстрее.
— Валентина, — называет он меня по имени, останавливаясь прямо передо мной. — Вы действительно ничего не понимаете?
— Что я должна понимать? Я каким-то чудом оказалась тут, хотя должна быть дома с женихом. И как только не стыдно похитить беременную девушку, запугать до смерти и задавать такие странные вопросы?
Мужчина опускает взгляд вниз и удивлённо вновь поднимает взгляд на меня.
— Ты и вправду думаешь, что Егор Кораблин что-то к тебе чувствует? — спрашивает он и смеётся. — Ну забавная, конечно.
Я хмурюсь. Откуда он его знает?
— Да, он очень сильно любит меня и заботится обо мне. И у нас скоро появится на свет малыш, — я кладу ладонь на живот и с презрением гляжу на этого человека. И куда испарился весь мой страх?
— Поверь, ты для него лишь добыча.
Я закатываю глаза и невесело усмехаюсь, понимая, что мужчина явно несёт какой-то несусветный бред.
— Не веришь? А так? — он достаёт свой телефон из кармана и включает какую-то запись.
«Хорошо. Всё будет, Андрей, я убью ее, только не рассказывай никому, что я торговал наркотой». – слышу такой родной голос, звучание которого швыряет мне нож в спину.
«Надеюсь, эта мразь полюбому пойдёт по стопам своего отца». – слышится голос незнакомца.
Следующее меня добивает ещё сильнее.
«Егор, какого черта она все ещё дышит воздухом? Ты решил опорочить свое имя?»
«Нет, Андрей, просто дай время».
— Хватит, — прерываю я молчание между нами. Мужчина усмехается и убирает телефон.
Я ничего не понимаю. Мой отец... Что он такого сделал? А Егор... То есть...
— Я попросил Егора убить тебя ещё пару месяцев назад, на том мероприятии, — говорит мужик. — Но, однако, видимо, он решил тобой поиграться перед твоей смертью, якобы ты слишком глупа и наивна.
— Не может быть. Мой Егор всегда говорит, что любит больше всех, что готов ради меня горы свернуть.
Мужчина усмехается, и его лицо искажается злобой. Он делает шаг ко мне, но я отступаю назад, чувствуя, как мои ноги подкашиваются.
— О, ты не знаешь Егора, — говорит он с издёвкой. — Он мастер маскировки. Когда нужно, он становится нежным и заботливым, чтобы ты поверила в его искренность. Но это всего лишь игра, Валентина. Игра, в которой ты оказалась пешкой.
Я пытаюсь возразить, но слова застревают в горле. Всё, что он говорит, звучит как абсурд. Егор не мог так поступить. Он не мог предать меня.
— Это ложь, — выдавливаю я наконец. — Егор никогда бы не сделал ничего подобного. Он любит меня. Он ждёт нашего ребёнка.
Мужчина громко смеётся, и его смех эхом разносится по комнате. Парень, стоящий все еще около его рабочего стола, весело улыбается.
— О, как трогательно, — говорит он, вытирая слёзы с глаз. — Но ты не понимаешь, правда? В этом и дело, он ждет своего наследника, а как только ты родишь, кому ты будешь нужна растолстевшая? Тем более, Егор — просто инструмент в моих руках. Он делает то, что я ему говорю. А ты... Ты всего лишь цель.
Я чувствую, как паника охватывает меня. Я не могу поверить в то, что слышу. Егор не мог предать меня. Это какая-то ошибка.
— Может, это ты ошибаешься? — спрашиваю я, пытаясь говорить уверенно, хотя внутри меня всё дрожит. — Может, это ты не понимаешь, что такое настоящая любовь?
Мужчина смотрит на меня с презрением.
— Любовь? — переспрашивает он. — Любовь — это когда ты готов пожертвовать всем ради своих целей. Когда ты не боишься испачкать руки в крови. Когда ты не останавливаешься ни перед чем, чтобы достичь своего.
Он делает ещё один шаг ко мне, и я снова отступаю назад. Моё сердце колотится в груди как сумасшедшее.
— Я не позволю тебе так со мной разговаривать, — говорю я, стараясь звучать твёрдо. — Ты не знаешь, что такое настоящая любовь. Ты не знаешь, что значит быть рядом с человеком, который любит тебя больше жизни.
Мужчина останавливается, и его лицо становится серьёзным.
— Ты правда в это веришь? — спрашивает он, глядя мне в глаза. — Или это просто твоя последняя попытка не потерять лицо?
Я молчу, не зная, что ответить. Внутри меня бушует ураган эмоций. Я чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза, но не позволяю им пролиться. Я не могу показать слабость перед этим человеком.
— Слушай, Валентина, — говорит он, смягчая тон. — Я не хочу, чтобы ты страдала. Но ты должна понять, что твоя жизнь больше не принадлежит тебе. Ты всего лишь пешка в моей игре. И если ты будешь сопротивляться, то только сделаешь себе ещё больнее. Задумайся, как и тогда, зачем тебе эта жизнь?
Я вспоминаю тот день, когда Саша изменил мне, когда я вновь захотела попрощаться с жизнью, но появился Егор и спас меня. Но зачем... Зачем он так жестоко издевался все это время надо мной?
Но сейчас... Я не хочу умирать. Как бы больно мне опять ни было, как бы моя спина не кровоточила от ударов ножей... Я не готова отправляться на тот свет. Я хочу жить, увидеть своего малыша...
— На этот раз все не так, — выдавливаю я из себя. — У меня... Есть мой ребёнок, неважно, что с его отцом, но он мой тоже. И я хочу жить ради него.
Мужчина хмурится, его взгляд темнеет и холодеет. Он резко достав пистолет, прицеливается в меня.
— Все хотят жить, Валя, — произносит он хрипло и прищуривается. — И мой погибший родитель, которого убил твой отец, хотел жить...
После последней услышанной мной фразой, слёзы навернулись на глазах и приподняла бровь. Папа... Убил... Что всё это значит? Это ложь. Не может быть.
Незнакомец с горькой усмешкой на лице спускает курок, и я чувствую, как воздух вокруг становится густым, словно вязким. Время словно замедляется, и я вижу, как пуля вот-вот взлетит в мою сторону. Моё сердце колотится так сильно, что кажется, будто оно сейчас разорвётся. Я чувствую, как страх охватывает меня, но не могу пошевелиться. Ноги словно прикованы к полу, и я не могу убежать, даже если бы хотела.
В этот момент я осознаю, что это конец. Я больше никогда не увижу этот мир, не услышу его звуки, не почувствую его запахи...
_______________/продолжение следует...
- как вам?