Реакции И Истории на прекрасную Т/И (КРД)

Т/И нехотя отложила в сторону кисть для рисования. Вздохнув, она повернулась к нахмуренному лицу Обаная, чьё выражение говорило о нарастающем отчаянии.

"Ну и зачем я тебе сдалась?" — спросила Т/И, голос её прозвучал мягко, но в глазах плясали озорные искорки. "Твои сердечные дела — твоя головная боль, твоя задача."

Обанай, словно змея, шипел сквозь стиснутые зубы: "Кроме тебя, мне не к кому обратиться! Ты единственная, кому я, более-менее, доверяю!"

"А как же Санеми? Где этот буйный ветреник?" — Т/И слегка приподняла бровь, ожидая ответа.

"На задании... — проворчал Обанай, пряча взгляд. — А ты..."

"Следовательно, совершенно бесполезна в решении твоих любовных терзаний?" — Т/И усмехнулась, но в её голосе проскользнула нотка любопытства.

Обанай уклонился от ответа, но его щеки выдали его с головой. Даже сквозь повязку было заметно, как кровь прилила к лицу. Т/И, смеясь протянула руку к его лицу.

"Руки!" — требовательно бросил он.

"Хах, ну ладно. Давай, изливай душу. Представь, что я — это Мицури, а ты... Это ты. А ты, Кабурамару, смотришь турецкие сериалы в Японии."

Обанай замялся. "Как мне к тебе обращаться?"

"Мицури."

"Черт... Не могу...", — прошептал он, его голос был полон обречённости.

Т/И вздохнула, изобразив на лице сочувствие: "Эх, что ж с тобой делать, горе-любовник... Давай, соберись. Мы должны попробовать ещё раз."

Она пошла к небольшому столику, где стояла ваза с цветами, и взяла один букет. Затем она начала поправлять его одежду, стараясь придать ему хоть немного уверенности.

"Спину прямо, грудь вперед... Голову... Ладно, с головой ничего не поделать. Просто смотри в глаза Мицури... или куда-нибудь в сторону. Главное — не падать в обморок."

Она села в непринужденную позу, словно сама была воплощением грации и беззаботности, и, как и Мицури, слегка наклонила голову, изображая смех.

В этот момент за углом послышался тихий шорох. Мицури, обуреваемая любопытством, не смогла удержаться и подслушивала. Она жадно впитывала каждое слово, представляя, как Обанай признается в любви... Т/И.

Обанай, собравшись с силами, протянул цветы и, стараясь не смотреть в сторону Т/И, произнес:

"Это... Тебе."

Т/И, едва сдерживая смех, наблюдала за ним.

Внезапно, из-за угла выскочила Мицури, сияя от восторга.

"Ой, Т/И! Ты такая счастливая!"

Т/И и Обанай в один голос: "Канроджи?!"

Мицури, покраснев до корней волос: "Простите, что подслушивала! Но вы такие милые!"

Она бросилась к ним, обнимая их так крепко, что у Обаная чуть не хрустнули кости.

Обанай, еле слышно: "Т/И..."

Т/И, потирая ушибленное место: "Что такое?"

Обанай: "Как теперь выпутаться из этой ситуации?"

Т/И: "Не переживай, сейчас что-нибудь придумаем... О!"

Т/И обратилась к Мицури, лучезарно улыбаясь.

"Милая, эм... Мицури-чан, тут такое дело..."

Мицури, сгорая от смущения: "Ой, что, Т/И?"

Т/И: "Эти цветы тебе подходят гораздо больше, чем мне. И Обанай, как и эти цветы, предназначен именно для тебя. Вот. Прими их, как подарок на день рождения, или на Новый год, как пожелаешь."

Мицури: "Я? Но... Обанай, признался тебе в любви! Неужели ты его не любишь?"

Т/И, вздохнув: "Я люблю его, как друга. Как брата. Как самого верного товарища, готового всегда прийти на помощь."

Мицури, удивленно моргая: "Ох..."

Обанай, тихо прошептал Т/И, пользуясь моментом: "Спасибо."

Т/И подмигнула ему и, повернувшись к Мицури, сказала: "Мицури-чан, ты же знаешь, как Обанай стесняется. Он просто хотел порадовать тебя. А я всегда рада помочь друзьям."

Мицури, все ещё смущенная, но уже светлеющая лицом, посмотрела на Обаная. Несмотря на его попытки сохранить непроницаемое выражение лица, его уши предательски выдавали его волнение.

***

Тож самое, но с юмором:

Т/И: А я тут причём? Твоя проблема, твоё решение.

Обанай: Тц! Да кроме тебя мне никто не поможет!

Т/И: Да? А Санеми где?

Обанай: На задании...

Т/И: Ну тогда я, на кой чёрт, тебе нужна?

Обанай: Ну... Я...

Т/И: Вай, как раскраснелся! Даже через повязку видно!

Обанай: Руки!

Т/И: Хах. Ладно. Давай, изливай мне душу. Представь, что я это Мицури, а ты... Это ты. Кабурамару, ты зритель турецких сериалов в Японии.

Обанай: А... Как мне к тебе обращаться?

Т/И: Мицури.

Обанай: Черт... Не могу...

Т/И: Эх... Что ж с тобой делать, любовник ты недоделанный... Давай, попробуем ещё раз.

Т/И притащила цветы, которые, судя по всему, стащила из ближайшего сада, и сунула их в руки Обанаю. Затем она поправила его одежду, пригладила волосы (или что там у него под бинтами), и даже слегка подтолкнула.

Т/И: Грудь вперёд, спину прямо, голову... Ну, голову ты уже не исправишь. Ладно, и с головой сойдёшь.

Она села в непринуждённую позу, и так же, как и Канроджи, повернула голову, смеясь. Черт возьми, точно так же!

Мицури, тем временем, подслушивала их разговор, спрятавшись за углом. Да, она знала, что подслушивать нехорошо, но ей было безумно интересно, когда парень говорит о своих чувствах девушке! И она... Подумала, что Обанай признаётся в любви... Т/И...

Обанай, собравшись с духом, глубоко вздохнул и, протянув букет, сказал:

Обанай: ... Это... Тебе!

Он отвернулся, чтобы Т/И не видела его смущения. Т/И, не в силах сдержаться, залилась смехом.

Мицури: Ой, Т/И! Ты такая счастливая!

Т/И и Обанай: Канроджи?!

Мицури, покраснев до кончиков ушей: Простите, что подслушивала вас! Но вы такие милые!

Она на радостях бросилась к ним и обняла их так крепко, что у Обаная чуть не хрустнула шея.

Обанай, хрипя: Т/И...

Т/И, потирая ушибленное место: Что?!

Обанай: Как теперь выкручиваться?!

Т/И: Не ной, сейчас придумаю что-нибудь... О!

Т/И, лучезарно улыбаясь, обратилась к Мицури: Милая, эм... Мицури-чан, тут такое дело...

Мицури, краснея ещё сильнее: Ой, простите! Что, Т/И?

Т/И: Эти цветы тебе подходят гораздо больше, чем мне. И Обанай тебе подходит так же, как и эти цветы. Вот. Дарю их тебе, считай на день рождения. Или на Новый год? Как пожелаешь.

Мицури: Я? Но... Обанай, признался тебе в любви! Неужели ты его не любишь?

Т/И, слегка вздохнув: Я люблю его, как друга. Как брата. Как самого лучшего друга-змеюку на свете.

Мицури, хлопая ресницами: Ох...

Обанай, воспользовавшись замешательством, тихонько прошептал Т/И: "Спасибо."

Т/И, подмигнув ему, повернулась к Мицури: Мицури-чан, ты же знаешь, как Обанай стесняется. Он просто хотел сделать тебе приятное. А я всегда рада помочь друзьям.

Мицури, все ещё смущённая, но уже улыбающаяся, посмотрела на Обаная. Он, хоть и пытался сохранить непроницаемое выражение лица, выдавал себя покрасневшими ушами.