.46
Утром следующего дня я просыпаюсь от запаха потрясающего кофе, на моем прикроватном столике. Открыв глаза, я моментально замечаю темную фигуру в кресле у окна. Раздражение находит сразу же, и я сажусь, облокачиваясь о спинку кровати.
- Ты не можешь просто так оставаться у меня после всего, - говорю я.
Гарри запускает руку в волосы и поправляет их, зачесывая на один бок. Он прокашливается. Никогда прежде не видела его настолько виноватым и тихим, и скромным, и таким, каким он никогда не являлся раньше.
- Я знаю, - пытается говорить шепотом, чтобы не нарушать утреннюю тишину, поэтому его голос хрипит. - Просто хотел вспомнить ради чего все это.
- Гарри, - пытаюсь его остановить, пока он не наговорил лишнего.
- Я знаю, знаю, - поправляется он и опускает взгляд на свои руки. - Сейчас, я совсем не знаю, что могу говорить. Я сделал тебе кофе.
- Я вижу, - снова обрываю его. Пытаюсь быть мягче. - Спасибо.
Он встает и переминается с ноги на ногу. Рассматривает стены в спальне и открывает рот, чтобы что-то сказать, видимо передумывает и подходит к двери. Что-то опять его толкает и он оборачивается.
- Моя семья, они связывались с тобой?
- Пару раз, но я не поддержала общение, - киваю ему. Он собирается уходить, когда меня вдруг осеняет. - Почему бы тебе не съездить к ним?
- Я, правда, собираюсь остаться, - уверяет меня он. Понял, что за намек я ему дала. Если он собирается уйти, то ни за что не поехал бы к своей семье, чтобы давать им очередную надежду.
Гарри дает мне несколько дней, но я знаю, что он рядом. Мне нравится ездить в заповедники по утрам, когда людей совсем мало. Мне нравится бродить среди деревьев по вытоптанным дорожкам, дышать свежим воздухом и думать о том, что будет дальше. Я не могу начать доверять ему и вернуть все на свои круги. Прошло много времени.
Я все еще люблю его. Это так и никогда не смогло бы поменяться. Я никогда не переставала и не перестану любить его, но я боюсь, что он снова уйдет, как уже делал. Я не могу начать делать вид, что все прекрасно и будет еще лучше. Во-первых, поменялась я. А во-вторых, изменился он.
Да, я верю, что ему пришлось очень тяжело. Все эти месяцы он не радовался тому, что произошло. Я уверена, что это время его разрывало от решений. Принять такое выбор, когда ты не такой как все и отказаться от своего привычного потока дорогого стоит.
Ступаю на присыпанную гравием дорожку и замираю от звуков природы. Стою, не двигаясь около минуты, вдыхаю полной грудью и иду вперед на звуки большого ручья. Прохожу мимо папоротника и наконец, нахожу свой камень, на котором можно удобно устроиться и наблюдать за водой. Камень огромный и холодный, поэтому я стелю на него свой большой шарф. Устраиваюсь удобнее, прячу руки в карманы своего кардигана и закрываю глаза, вслушиваясь в каждый звук.
Рассуждать о своем будущем стало проблематичнее. Черт возьми, я перевернулась с его приходом! Теперь я совершенно ничего не могу планировать и не знаю, как расписать свою жизнь даже на неделю.
Слышу мягкие шаги позади, а когда оборачиваюсь, вижу его. Он осторожно обходит тот же папоротник и подходит к камню.
- Можно? - спрашивает он, указывая на свободное место на камне. Киваю и смотрю на воду. - Мы должны поговорить.
- Знаю, - говорю я. - Мне тоже нужно время, чтобы осознать происходящее.
Солнце заливает ручей и нас, пригревает мне спину и ласково гладит по голове.
- Знаю, - повторяет за мной Гарри. Он устраивается рядом и тоже опускает голову на ручей. - Я поеду в Бирмингем.
- Гарри, ты не должен. Если ты не собираешься оставаться, то не должен ездить к ним и давать надежду, - внимательно разглядываю его лицо.
- Я долго думал насчет твоих слов по поводу места, куда ты бы смогла приходить, когда я уйду.
- Тебя это задело?
- Да. Это так неправильно. И совсем неестественно. Я ведь буду здесь, но меня не будет рядом с тобой. И я действительно устал. Очень тяжело принимать решение, если бы я был рядом и видел тебя дальше. Я много где побывал за это время, и мне пришлось полностью перенастраивать себя. Заново привыкать к себе и своему этому телу. Я не знал, как снова прийти к тебе, после всего, что я сделал и не знал, что вообще могу сказать, - он тяжело выдыхает и начинает теребить пуговицу у себя на пальто.
- За это время я научилась жить без тебя, - говорю я. Поправляю волосы, который выбились из хвоста и снова прячу ладонь в карман. - Почти научилась.
Он бросает на меня взгляд и сглатывает.
- Мне становится жутко, когда я думаю о том, что не пришел бы обратно, если бы не Маркус, - признается он. - Я поступил ужасно глупо тогда, Сара. И мне стыдно и безумно больно, что я позволил тебе пережить все это.
- Я пережила не только это, - думаю о нашем ребенке. Он не знает, и я не хочу, чтобы он знал.
- Я не знаю, что могу сделать для тебя, - произносит он. Я глубоко вздыхаю.
- Как ни странно, но я... я безумно рада видеть тебя. Ты даже не представляешь сколько раз я снила моменты, когда ты рядом, - шепотом говорю я. На большее сейчас я не способна, но и это удается мне с трудом.
Самое удивительное то, что Гарри находится рядом постоянно, но мы можем даже не говорить. Это время просто самое странное в моей жизни. Я привыкаю к тому, что он есть рядом и мне так хочется начать верить ему. Хотя в душу закрадываются сомнения - вряд ли он смог врать мне после всего. Даже для него это слишком. И я действительно боюсь, что он исчезнет. Я знаю, что мне и ему нужно время, чтобы привыкнуть. Пусть это будет год или пять лет, но я хочу, чтобы он находился рядом постоянно, пусть и в качестве такого молчаливого друга.
Через две недели после ручья, мы и, правда, собрались в Бирмингем. Не знаю как, но Гарри нашел или вернул ту же самую машину, которая была у него. Я, молча, собрала вещи и когда увидела, что он подъехал к дому, тут же вышла.
Мы ехали молча, перебрасываясь парой фраз за всю дорогу. Нам было хорошо вместе, молчание не тяготило, и в этом было что-то свое, родное.
В Бирмингеме было солнечно. Гарри подбросил меня к моим родителям. Спросил, как ему быть лучше и не стоит ли мне поехать с ним. Я отказалась. Лучше ему приехать одному, чтобы все рассказать и не заставлять меня краснеть от того, что я их игнорировала столько времени.
Не знаю почему, но дома я спокойно вздыхаю и в городе отдыхаю от Лондона всей душой. Я не вижу Гарри около трех дней. За это время я понимаю, что ужасно соскучилась по нему. Мне стоит начинать бояться себя. Я привыкла слишком быстро. Знаю, Гарри приехал к родителям и он пытается доказать этим мне то, что остается, но я все равно боюсь.
Он появляется на четвертый день. На нем только темно-серый свитер и черные джинсы с ботинками. Он сидит на краешке моей кровати и листает мою книгу. Я привстаю на локтях и сажусь в позу лотоса, разглядывая его. Меня волнует его состояние, потому что он не выглядит отдохнувшим. Спрашиваю его о семье, а он лишь слабо улыбается.
Первое утро, когда мы много говорим обо всем, что было. Даже смеемся друг с друга, в потом снова затыкаемся, и Гарри внимательно смотрит на меня.
- Может, переедем в Бирмингем?
Серьезно смотрю на него пытаясь понять, что к чему. Я думаю, буквально около минуты и киваю ему.
Мы собираем все свои вещи за день. Не знаю, почему так рьяно согласилась на это, но чувствую, что так будет лучше для всех. Не знаю, где мы будем жить, но Гарри все уладил. Я с легкостью уезжаю из Лондона и безумно радуюсь этому. Впервые после такого количества времени, я крепко сжимаю ладонь Гарри и чувствую себя чуточку счастливее.
Как оказалось, мы будем жить в доме, который делится на две семьи. Он находится в живописном месте в черте города. Нам отведен второй этаж с огромным застекленным балконом, где стоит деревянный обеденный стол. Мы оставляем все коробки в прихожей и нашей гостиной и заказываем пиццу, которую едим под какую-то бессмысленную передачу. Но самое главное для меня - это то, что он сидит рядом и позволяю положить голову ему на плечо.
Я не думаю, о работе и позволяю Гарри всем заправлять. Как оказалось, все его способности остаются с ним до конца, что наверняка его радует. Следующие дни мы распаковываем вещи. Коробки складируем в пустой комнате и развешиваем наши вещи в мини-гардеробе в коридоре. Не замечаю того, как Гарри открывает коробку с моими принадлежностями для душа и косметикой. Не замечаю того, как в его руки попадает маленькая коробочка, в которой лежит единственная вещь, которую я позволила себе купить для малыша. Маленькие ползунки со смешным рисунком оказываются в руках Гарри. Застаю эту картину слишком поздно, и он хмуро поднимает на меня взгляд. Пытаюсь открыть рот, чтобы сказать хоть что-то. Я не хотела, чтобы он это знал. Совсем не хотела.
Из меня вырывается всхлип, и я начинаю плакать. У меня случается настоящая истерика. Чувствую, как Гарри крепко обнимает меня и уводит к дивану, чтобы я смогла сесть и успокоиться. Он так осторожно, дрожащими пальцами, гладит мою голову и нежно целует в макушку. Я выпиваю стакан воды и только потом дрожащим, слабым голосом выдаю ему все. Моя истерика продолжается. Не знаю почему, но я слишком сильно давлю на него, будто он виноват в этом. Глаза Гарри наливаются слезами и он плотно сжимает губы выслушивая мою историю, а когда я заканчиваю, он приближается ко мне и снова так крепко обнимает, позволяя мне плакать на нем, а ему скрыть свои слезы.
После этого мы впервые ложимся спать в одной кровати, будто горе смогло сблизить нас.
Мы живем душа в душу. Как ни странно я будто бы снова начинаю учиться доверять ему. Мы всегда вместе. И я люблю его больше, чем любила раньше. Это реально? Не знаю, как так получается, но мы знакомим наших родителей, и семья Гарри совсем не злится на меня.
Мы даже едем в загородный дом покойной бабушки Гарри, где проводим большие выходные нашими семьями. Устраиваем ужин на террасе, с нее открывается шикарный вид на поле, а затем на небольшое озеро и лес. Закат получается необычайно красивым, и лучи солнца ласково гладят мою кожу. Мы с Гарри идем рука об руку по зеленой траве все дальше и дальше от дома. Он выглядит необычайно красивым. С его волосами легко играет ветер, а солнце превращает цвет его глаза в такой теплый. У него легкая улыбка на лице и он бросает на меня задумчивый взгляд. Когда дом кажется совсем маленьким, а наших родителей совсем не видно, он останавливается.
- Что? - все еще смущаюсь от его взгляда. - Почему ты так смотришь?
- Ты такая красивая, - говорит он. Его ладонь поправляет мои волосы, и он делает небольшой шаг вперед, чтобы быть еще ближе ко мне. - Мне повезло, что ты оставила меня, как это сделал я.
- Я ведь сказала, что буду любить тебя всегда.
Он внимательно разглядывает мое лицо, прежде чем сделать что-то. Не знаю, зачем мы остановились, пытаюсь идти дальше, но он берет меня за руку, тем самым не давая идти дальше.
- Я долго думал, как тебе доказать, что остаюсь. И чтобы ты не думала, я делаю это не из-за того, что хочу доказать. Я делаю это только потому, что люблю тебя и хочу связать нас нитью. Я никуда не уйду, я буду рядом всегда. Не потому, что этого хочешь ты, а из-за того, что этого хочу и я, - его голос мягкий и заставляет меня трепетать.
Он опускается на одно колено и тянется к кармашку на рубашке. Выуживает оттуда кольцо и поднимает его на уровень своих глаз.
- Я согласен сделать это в церкви, если ты согласишься быть моей женой, - говорит он. Мой голос уплыл далеко-далеко, и вместо того, чтобы ему ответить, я сажусь на колени рядом с ним. Он все еще ждет. - Ты молчишь.
Я кидаюсь ему в объятия, и мы, обнявшись, падаем на мягкую траву. Гарри осторожно держит меня, чтобы я не ударилась, а когда я оказываюсь на нем, он берет мою руку и прежде чем надеть кольцо мне на палец, вопросительно смотрит на меня.
Мне остается только кивнуть, и теплый металл скользит по коже. Я счастливо улыбаюсь, и он оставляет нежный поцелуй на моих губах, прежде чем подняться с земли и помочь мне стряхнуть платье. Не могу сдержать смеха, когда Гарри начинает дурачиться, примеряя моему имени его фамилию.
Я никогда не была так счастлива. И никогда не была уверена в нас так сильно.
Конец.