.37
Прижимаю колени к себе и держу голову рукой. Мне жарко и я чувствую, как мои щеки пылают. Делаю еще один глоток с бутылки и отставляю ее на журнальный столик.
- Знаешь, они все такие, эти парни, - произносит Андри и не берет больше бутылку в руки.
- Как ты можешь такое говорить? - кипячусь я, нахожу взглядом ее обручальное кольцо, рядом с которым находится то кольцо с бриллиантом. - Посмотри на Карла, вы ведь так счастливы.
Андри прыскает от смеха, и она выглядит счастливой, когда я говорю ей о Карле.
- А теперь посмотри на меня. У меня ничего нет. Гарри ушел, - почти говорю, что умер, но тут же беру себя в руки. - В последнее время я даже не предохранялась, как ты и говорила, но ничего. Я, черт возьми, даже залететь не смогла.
Это такое сокровенное, но я делюсь этим с Андри. Я просто наивная, надеялась, что если у меня получится, то Гарри бы остался ради ребенка. Мы, возможно, были бы счастливы, и я считаю, что мы были бы такими хорошими родителями.
- Ты это серьезно? - Андри берет меня за руку выше локтя. Видимо, она поняла мое отчаяние от всего. Я только киваю и потираю лоб в надежде, что голова прекратит болеть. - Это не конец, Сара.
Она встает с дивана и немного пошатываясь, идет к телевизору, чтобы выключить его. Вспоминаю пришел ли Карл, или нет. Да, он проходил мимо нас в спальню, так тихо и молча, чтобы не мешать нам.
- Знаешь, что? Я считаю, что это явно была не твоя пассия. Гарри никогда не сможет найти кого-то лучше тебя и, в конце концов, он это поймет. Но будет слишком поздно, а знаешь почему? Потому что у тебя будет классный парень, который будет любить тебя так сильно, и в один прекрасный день, на твоем пальце появится кольцо с камушком. А потом, вы поженитесь, и у тебя будет огромный дом и ребенок от того, кто действительно будет ценить все это, - быстро говорит она. Я выдавливаю вымученную улыбку и откидываюсь головой на декоративные подушки.
- Спасибо, - произношу я. Андри кивает и протягивает мне плед с подушкой.
- Давай ляжем спать, а наутро все точно прояснится, - уговаривает она меня.
- Хорошо, - она целует меня в лоб и уходит из гостиной.
Я вздыхаю и облизываю губы после алкоголя. Нежно трусь щекой об свое плечо, которое в мягкой футболке моего Гарри. Улыбаюсь после этого, будто он рядом и водит пальцем по моей щеке. Ненавижу это чувство.
Я просыпаюсь среди ночи и до меня не сразу доходит, что я не у себя. Вспоминаю про то, что я нахожусь у Андри и свешиваю ноги с кровати. Я все еще пьяна, но мне становится так неудобно, что я сплю у них. Вот черт! Пытаюсь все делать тихо, встаю с кровати, иду в прихожую, где обуваюсь и надеваю пальто.
Захлопываю за собой дверь и думаю, что напишу Андри утром. Спускаюсь вниз и в темноте иду к парковке. Мне совсем не страшно я позволяю себе засунуть руки в карманы. Только у машины вспоминаю, что я еще не трезвая и мне не стоит садиться за руль, потому что в последнее время мне катастрофически не везет. Одна половина меня орет на меня из-за того, что я вообще смогла об этом подумать и просит вызвать такси, а другая половина спокойно рассуждает о том, что мне нечего больше терять и я могу делать, что хочу. Я склоняюсь ко второй половине и сажусь в машину. Быстро завожу ее и трогаюсь с места.
Мне даже становится жаль, что по пути мне не попалась полиция, и я спокойно доезжаю до дома. В квартире я все также валюсь на кровать и замечаю, что это все, что я могу и не могу. Я засыпаю, но просыпаюсь каждые несколько часов из-за Гарри.
Когда я отрываю голову от подушки, то замечаю, что на часах уже почти двенадцать. Тянусь к телефону и шлю смс Андри с просьбой извинить меня за все. Мне плохо после двух дней выпивки. Нахожу в себе сил встать с кровати. Так каждое утро - я нахожу в себе силы встать, хотя понимаю, что это незачем. Когда Гарри был рядом я вставала только ради него или не вставала ради него. Хнычу сама себе и еле дохожу до ванной комнаты. Я почти ничего не ела эти дни, а просто употребляла, из-за этого мой организм просто в ярости.
Гляжу в зеркало и замечаю, что в моем лице отвращение от самой себя. Мое лицо совсем опухло, эти синяки под глазами и покусанные губы. А Рождество через два дня. Вспоминаю, что мне срочно нужно позвонить родителям! Бегу в гостиную, где спотыкаюсь об вчерашнее ведро с водой, но не выворачиваю его. Беру телефон и набираю номер родителей. Берет мама, и свой грубый голос после выпивки и ночи я выдаю за простуду.
- Где вы с Гарри будете праздновать Рождество? Я думала о том, что вы могли бы приехать в Бирмингем, а Гарри позвал бы своих родителей к нам, чтобы мы, наконец, познакомились, - предлагает она. От одной мысли меня серьезно начинает тошнить, и я бурчу в трубку о том, чтобы она подождала одну секунду, а сама бегу в туалет, где меня выворачивает наизнанку - алкогольное отравление, вот что. Иду обратно за телефоном. - Что случилось?
- Кажется, я отравилась, - говорю я. Меня тошнит от самой себя.
- Милая, это может быть серьезная инфекция, может, съездишь к доктору? - спрашивает мама. Ложусь на диван и закрываю глаза.
- Не думаю, - тихо говорю я.
- Так что насчет Рождества? - снова спрашивает она. Я вздыхаю и открываю глаза пялясь на белый потолок.
- Гарри не будет в Англии, мама, - вру я. - А у меня так много работы и меня позвали на небольшую вечеринку.
- Много работы на Рождество? - она не верит мне. - Я просто решила предложить, если вы не сможете приехать, то мы поедем в гости к тетушке Анне, она позвала нас к себе.
- Конечно, езжайте! - с таким огромным энтузиазмом говорю ей, что не верю сама себе. Господи, я не умею врать.
- Тогда приедешь после двадцать пятого? Ты же знаешь, мы должны собраться семьей, открыть подарки, вместе посмотреть фильмы, - просит она.
- Да, думаю, что чуть позже смогу, - мама с облегчением выдыхает.
Когда мы прощаемся, я роняю телефон на пол и медленно встаю с дивана, но мне тут же звонит Андри и орет на меня в трубку, что я села пьяная за руль. Уверяю ее, что это было утром, где-то в районе девяти, и она отстает от меня. Предлагает позавтракать вместе, но я говорю, что чувствую себя хреново и мне нужно отлежаться. Она просит меня, чтобы я не думала о всякой депрессивности, и предлагает мне на следующей неделе поездить с ней и Карлом и, разумеется, риелтором, посмотреть дом. О Господи. Я говорю, что подумаю, а она заявляет, что возьмется со мной за приемы, мол, она психолог.
Почти два часа я отмокаю в ванной. Чувствую себя лучше после всех процедур. Одеваюсь в пижамные штаны и рубаху. Футболка Гарри лежит в кресле. Я осторожно поднимаю ее, от злости, решаю от нее избавиться, но в самый последний момент, я аккуратно ее складываю и кладу в шкаф, на верхнюю полку.
Решаю ничего не готовить и заказываю на дом готовую еду. Думаю, включить ноут и заняться некоторой работой. Кажется, в последний раз я открывала его еще в Бирмингеме, когда Гарри написал за меня последнюю работу. Все это время я пользовалась ноутом, который предоставили мне на работе. Ищу его в гостиной, но нахожу сумку вместе с ноутом в спальне в шкафу. Открываю замок и достаю его, когда на пол с сумки валится еще что-то. Опускаю глаза вниз и вижу черный, кожаный блокнот Гарри.
До меня доходит быстро. Слишком быстро и молниеносно. Кусаю и без того покусанные губы. Гарри планировал уйти уже тогда. Летом, когда я была так счастлива. Он вложил мне этот блокнот еще тогда. Беру ноут и блокнот с собой в гостиную. Сажусь на ковер и рассматриваю корешок и металл, который все еще держит в тайне все, что там написано. Меня это так сильно злит. Я хочу знать, что там, но все что мне достается это глядеть на обложку и видеть некоторые царапины и неровности на потертой коже.
Меня тошнит и на следующие дни. Перед Рождеством, я и вовсе держу тазик рядом. Мне звонит Андри и предлагает ехать с ней и Карлом в Бирмингем. Я отказываюсь. Я все решила и не хочу, чтобы меня кто-то тревожил. Когда меня рвет в очередной раз, я расстраиваюсь, потому что так сильно доверяла этому ресторанчику, где заказывала еду иногда, а теперь он будто бы меня предал.
На Рождество я чувствую себя еще хуже. Все, что я делаю - это мучаюсь от желудка и от того, что я совсем одна. Его блокнот лежит у меня под подушкой в спальне.
Когда заканчиваются праздники и все выходят на работу перед Новым Годом, я следую их примеру. Я даже наношу немного макияжа и одеваюсь более женственно, чем последние три недели. Меня хватает на строгие брюки и рубашку.
Поднимаюсь на лифте вверх, на свой старый этаж и встречаю Карли. Она широко раскрывает глаза, глядя на меня.
- Вау, ты выглядишь хорошо! - говорит она. - Жаль, что ты не смогла приехать на ужин, у нас с Джоном был один его друг, он хорошенький.
- Эмм, Карли, я не собираюсь с кем-то встречаться в ближайшее время, - опускаю взгляд, но меня заинтересовала она и Джон. - Ты и Джон? Я не ослышалась?
- Мы встречаемся, и я живу у него в доме, - шепчет она. Я удивленно вскидываю брови, а кто не захочет жить с такой женщиной, как она? Только идиот. - Значит, никаких парней?
- Просто совсем недавно я пережила непростое расставание, - непростое? Гарри снова и снова умирает у меня во сне из-за скалы. Карли похлопывает меня по плечу.
- Ничего страшного, это пройдет. Я тоже почти умерла, когда мой жених пару лет назад не пришел к алтарю, - сознается она. Я поднимаю изумленный взгляд и чувствую, что между нами есть эта ниточка брошенных.
- Мне очень жаль...
- Никогда не жалей, потому что это приносит только лучшее, - слышу шаги и вижу Джона, который подходит к нам. Он целует Карли в щеку и та уходит с улыбкой. Джон жмет мне руку.
- Покажу тебе твой кабинет и немного расскажу об обязанностях. Они не стали тяжелее, а стали просто интереснее, - начинает он.
Я внимательно слушаю его, когда мы поднимаемся на этаж вверх, и он вручает пропуск в мой кабинет. Дверь открывается и мне в глаза бросается огромное окно вместе стены. Вижу, парк под зданием и вдалеке другие здания. Немного захватывает дыхание. Джон оставляет меня одну. Понимаю, что так и стою, уставившись в окно. Только потом замечаю огромный стол, белое кресло, полки вдоль стен. Диван со столиком напротив моего стола.
Двигаюсь по кабинету и снова пялюсь в окно, будто ничего кроме него не вижу.
***
Возвращаюсь в Лондон после Бирмингема. Выхожу из здания вокзала и спешу к парковке, где оставила свою машину. Иду так быстро, потому что снег летит прямо в лицо и мешает смотреть вперед.
Забрасываю чемодан в багажник и скорее сажусь в машину. Смотрюсь в зеркальце, вид намного лучше. Это немного радует меня, учитывая то, что я только что вернулась от родителей, которые пытались что-то выведать у меня о Гарри. Я не виню их, но каждый раз, когда его имя срывалось с их губ, как будто живое, мое сердце заново кровоточило.
Выезжаю со стоянки и мечтаю, как можно быстрее оказаться дома, далеко от этой метели. На светофоре мне приходит смс от Карли, которая приглашает меня на вечеринку, где соберутся некоторые люди с работы. Я не знаю, соглашаться ли мне и просто решаю подумать.
Веду машину достаточно быстро для такой погоды, но я стала немного бесстрашной. Давлю на газ еще сильнее и почти миную оживленную улицу, когда краем глаза замечаю силуэт человека на соседнем кресле. Поворачиваю голову и вижу Маркуса, который осторожно держится за ручку двери.
- Дави на тормоз! - кричит он.
- Что ты здесь делаешь? - у меня не получается говорить спокойно и я ору в ответ, хотя понимаю, что это может быть опасно. Мои глаза мечутся от дороги к нему, и я нервничаю.
- Тормози машину, Сара! - его костяшки сильнее впиваются в ручку, а от неожиданности я не могу понять, что он от меня хочет.
Мое сознание меняется слишком быстро. Помутнение рассудка, будто весь мир остановился. Резкий щелчок и я просыпаюсь, когда моя нога с силой давит на тормоз и машину немного заносит, но самое страшное случается, когда прямо на перекрестке, в нескольких сантиметрах от моей машины, на огромной скорости мимо проезжает грузовик. Я не успеваю даже вскрикнуть, но мое сердце колотится так быстро, когда я понимаю, что могла оказаться прямо под колесами грузовика. Слышу вой сирен и мимо меня проезжают еще пару машин полицейских.
- О Господи! - вырывается у меня. Я не соображаю и поворачиваюсь в сторону Маркуса, который с отвращением изгибает губы, когда я упоминаю Господа. Меня начинает трясти от такой близости со смертью. Я впервые благодарна, такому как он, что вовремя влез в мою голову и сделал это за меня. Маркус выходит из машины и обходит ее, открывает дверь с моей стороны и тянет мне руку. Я принимаю его предложение и выхожу из машины, вдыхая свежий воздух. Меня тошнит, и я с тяжестью борюсь с собой.
- Как ты? - спрашивает он, все еще держа меня за руку.
- Откуда ты узнал? - только и выходит из меня. Глупый, какой глупый вопрос. Он усмехается.
- Я просто знаю все, - я не прихожу в себя и мы стоим посреди дороги, когда удивленные люди смотрят на нас с двух сторон, а машины объезжают.
- Зачем ты помог мне? Зачем спас? - это не совсем в их правилах. Это вообще не в их правилах.
- Он попросил меня приглядывать за тобой. Ты права, это не совсем в моих правилах, - хмурюсь от того, что он сказал. Это все Гарри, мы говорили с ним об этом. Я помню, что сказала, что он сможет уберечь меня от всего и вот снова, я остаюсь жива только благодаря ему.
- Он... он уже в другом теле? - совсем тихо и осторожно спрашиваю я. Главное не зареветь, мне не нужна истерика снова. Маркус поправляет свое пальто и пялится на меня.
- Это тоже не в моих правилах. Не могу распространяться об этом, - на удивление он очень спокоен. Я только выдыхаю и дотрагиваюсь до головы. Мне все еще больно и с каждым днем больнее.
- Я должна знать, что с ним, - прошу я. Маркус качает головой и резко останавливается.
- Что-то не так, - говорит он. Недоумеваю о чем он и просто готова расплакаться от того, что столкнулась с тем миром, где жил мой Гарри.
- В чем дело? - Маркус не двигается, а затем очень медленно поднимает и опускает руку.
- Как будто ты не одна, - он хмурится, а затем делает шаг назад. - Как будто ты, это два человека.
Он устремляет взгляд чуть ниже моего лица, а затем снова вверх. В его лице мелькает страх и какое-то беспокойство, а затем он исчезает. Я все еще не понимаю ничего и сажусь обратно в машину. Он сказал, что не понимает и меня как будто двое. Это точно бред, мне никогда не понять о чем они думают и что говорят. Я осторожно еду вперед и меня продолжает трясти, потому что мне действительно страшно управлять машиной. Знаю, что другие водители ужасно злятся на старую машину, которая едет как черепаха спереди и спешат меня обогнать.
Я решаю по пути остановиться у магазина, чтобы купить продуктов. Меня раздражает погода, и я спешу укрыться в здании. Беру тележку и направляюсь к фруктам и овощам. Затем двигаюсь дальше, мне нужно купить салфеток и порошка. Двигаюсь к хозяйственному, на ходу хватаю две зубные щетки по цене одной, и останавливаюсь у стенда с прокладками. Думаю о том, что мне нужно закупиться ими. Разглядываю коробочки и цены и в уме считаю, когда мои дни настанут. Происходит не состыковка, и я снова начинаю считать. Проходит около трех минут, когда до меня доходит, что эти дни должны были начаться в середине декабря, но их не было. Когда в ноябре они были точно. Пожимаю плечами и думаю о том, что, скорее всего я просто плохо питалась и мой почти нервный срыв, все это может быть источником моей проблемы. "Как будто ты не одна", "как будто ты, это два человека", слова Маркуса эхом отдаются в голову и я опускаю голову вниз глядя на свой живот. Рука непроизвольно тянется к животу, и я думаю о том, что, скорее всего это совпадение и мне не стоит впадать в панику.
Оплачиваю продукты и спешу в аптеку, где покупаю тесты. Беру несколько, для уверенности и спешу уехать.
Дома кидаю пакеты в холле и снимаю пальто и ботинки, спешу в ванную комнату. Делаю все, как написано в инструкции. Мне приходится ждать пять минут, и я распаковываю пакеты. Кидаю продукты в холодильник и по полкам, завариваю себе чай. Смотрю на часы и двигаюсь в ванную. Тесты-палочки, лежат на тумбе. Я неуверенно подхожу к ним и пытаюсь понять, что к чему.
Читаю дальше инструкцию, и мое сердце бьется так быстро. Нет, нет, сейчас уже слишком поздно, слишком поздно. Скидываю тесты в урну. Все три положительные. Они все положительные. Еще две недели назад я жаловалась Андри, что не смогла даже залететь, а теперь у меня положительные тесты. Я не знаю, что делать: плакать или улыбаться. В моей голове ничего нет, потому что его нет рядом в такой момент. Он должен быть здесь. Он должен понять, что я сильно волнуюсь, а затем зайти в ванную и стать в пороге переминаясь с ноги на ногу. Он должен внимательно смотреть на меня. Затем он спросит, что случилось, а я с легкой улыбкой подойду к нему, возьму его ладони в свои и направлю на свой живот. Он должен нахмуриться, а затем недоверчиво приподнять уголки губ, а затем и вовсе расплыться в счастливой улыбке.
Иллюзия уходит. Я сижу на крышке туалета, подперев голову руками, смотрю в пол и совсем не понимаю, что мне делать.