Сожжённая кукла

Под утро, когда большинство тётушек уже продавали овощи, а школьники прощались с родителями после завтрака и шли, собираясь в группки по интересам, в школу, на территорию деревни въехал внедорожник с номерами города Тэгу и покатил прямо к лавке гончара.

Сам господин гончар, сидя на пороге открытых дверей своей лавки, поджигал сигарету и вдыхал дым в себя, затем выдыхая его в небо. Машина остановилась буквально рядом с ним, и Тэхён безразлично посмотрел на водителя — собственного отца. Мужчины имели поразительную схожесть, и, стоя рядом с ними, можно было с готовностью сказать, что они точно отец и сын.

— Привет, пап, — хрипло сказал Тэхён, кидая сигарету себе под ноги и туша её носком ботинка. Он спокойно относился к курению, не возводя это действие в культ. Просто время от времени надо было расслабиться, и сигарета в этом помогала лучше всего. — Как там мама?

— Не болеет, по крайней мере, хотя недавно её анализы чуть не перепутали с девушкой, у которой онкология, — голос господина Кима был медленным, тягучим, словно мёд. Даже в этом Тэхён походил на отца. Оба мужчины были обворожительно-красивыми, чем неизменно привлекали внимание всех. Аджумы, кто находился и продавал что-то около лавки гончара, повытягивали шеи, чтобы посмотреть на отца и сына Ким. — Пойдём в твою лавку. Сейчас, только багаж свой заберу.

Тэхён скрылся в помещении, оставляя дверь открытой. Господин Ким Тэкван, а именно так звали отца гончара, открыл багажник машины, взял оттуда небольшой рюкзак и, закрыв багажник и поставив автомобиль на сигнализацию, последовал за сыном, закрывая до этого приветливо открытую дверь лавки. Лим Пак Хи, специально проходящая мимо, чтобы увидеть Тэхёна и поздороваться, поджала губы, а затем пошла рядом с машиной, сканируя её взглядом и запоминая малейшие детали достаточно ухоженного и хорошего салона. Таких машин нет ни у кого в деревни, а у этой даже номера большого города.

Ким Тэкван проследовал за сыном, который отвёл его к кухне и спальням. Они оба были не особо разговорчивыми, именно поэтому, наверно, они могли легко сосуществовать рядом друг с другом. Госпожа Ким, мама Тэхёна, тоже была не особо болтливой особой, а пожив порядка тридцати лет с господином Ким, научилась больше думать, чем говорить. Таких женщин, как собственная мать, Тэхён уважал. Но почему-то на его пути попадались лишь пустоголовые болтушки.

— Долго ты здесь будешь скрываться? Мать уже извелась вся, и если бы ты не звонил время от времени, она бы давно придушила бы меня, потому что я знаю, где ты прячешься, — господин Ким достал несколько банок пива из собственного рюкзака.

— Я не могу, пап, — кратко сказал Тэхён, но потом его пробило. — Ты же знаешь, что мне трудно сдерживаться. У меня желание их убивать. Его не искоренить.

— Ты хотя бы осознаёшь, что по тебе тюрьма плачет.

— Горючими слезами, — хрипло рассмеялся парень, но потом смех прервался. — У меня тут есть одна.

В замершей тишине было слышно, как пшикнуло пиво, которое следовало бы охладить. Господин Ким нахмурился, чуть не сжав банку. Тэхён только что сказал, что у него есть... кукла? Он вроде так их называет. Сам Тэ выглядел немного подавленным, будто сокрушался, что у него есть такая мания — глупых на вид девушек насиловать и убивать, чтобы не было хотя бы в Южной Корее глупости, но его отец знал — нет, парень не сокрушался, он даже не жалел. Тэхён — талантливый актёр, умеющий в нужные моменты натягивать нужные маски. Именно, наверно, поэтому его ещё не поймали и не упекли насильно лечиться.

— Ты опять? — Тэхён равнодушно кивнул, совсем не заботясь о том, что снова подумает о нём родитель. — Имя той, которую ты здесь держишь, позволишь мне знать?

— Кукла номер десять, тебя остальное не должно волновать.

Ким Тэкван много раз говорил Тэхёну, что если бы он не был его сыном, то без зазрения совести сдал бы копам и даже не пожалел бы. Но родную кровь сдать тяжелее, чем незнакомого человека, именно поэтому отец не шёл писать в полицейский участок о том, что его сын потенциально опасен для общества.

— Точно не хочешь вернуться в Тэгу? У нас же друзья в полиции друзья работают. Ты придёшь с повинной, скажешь о девяти убийствах, всё распишешь, разыграем суд и оправдаем тебя, сказав, что ты всего лишь невменяем.

— Нет, пап. Пока меня не поймают с поличным, я не высунусь отсюда.

Тэхён всегда был упрямым. Он не выдаст свою десятую куклу, не сдастся сам в полицию, а у отца просто рука не поднимается проучить двадцатипятилетнего маньяка. Сам же вырастил такого.

До вечера буквально ничего не было. Пак Чон не слышно из подвала, Тэхён работал в своём привычном режиме, а затем просто пришла одна посетительница, выбившая мужчину из колеи и заставившая чертыхаться на нескольких языках, что знал сам Ким. Этой посетительницей стала Лим Пак Хи, которая весьма красноречиво дала понять гончару, что тот ей пришёлся очень уж по вкусу.

— Здравствуйте, господин Ким, — улыбнулась четырнадцатилетняя девчушка, поправляя волосы, — я как раз к вам.

Смотрела бы Пак Хи дальше красивой внешности гончара, увидела бы раздражение в зрачках гончара. Узнав, сколько ей лет, он понял, что эта девчушка далеко не его вариант. Слишком молоденькая, а поэтому она ещё ребёнок. Заигрывать с такими плохо, а вот убивать в самый раз.

— А вы мне понравились, — бойко заявила девочка, присаживаясь прямо рядом с прилавком на стул. Некоторое время здесь же сидела её сестра. Только сама Пак Хи об этом не узнает. — Мама тоже сказала, что вы очень красивый человек, а может, вы такой же хороший?

— Может быть, я хороший, но я буду следовать закону и даже не буду засматриваться на девочек младше двадцати, — лукавил, а ложь не жгла горло, как соджу. Засматривался он на девочек в школьной форме. — Так что извини, Лим Пак Хи, ничего не выйдет.

— Но... — девочка бледнела, но не смела ничего сказать более. Но потом всё же поднабралась смелости, храбро взглянула в тёмные глаза и произнесла: — Но я скоро вырасту...

Этот лепет... это так бесит. Тэхён каждый раз отшивал девушек, когда они начинали мямлить, выдавая скудность ума и подвластность чувствам. Он даже сразу же вычеркнул Лим Пак Хи из списка кукол — слишком мала, во-первых, а во-вторых, это раздражает. Её бы быстро и просто убить, перед этим на лоскутки пуская каждый миллиметр её кожи, а поэтому Ким еле сдержал себя, чтобы не дёрнуться с перочинным ножом, что лежал под прилавком, на неразумную девчушку.

— Пожалуйста, не подходи к моей лавке, мне что, специально орать надо?! — он сорвался, как и его голосовые связки. Бесит, что из-за таких вот девочек он вынужден будоражить свои нервы, когда мог бы пустить их в иное русло.

Пак Чон в этот момент сидела около двери, настороженно вслушиваясь в каждый шорох. Она знала: Пак Хи сейчас выбежит, громко закрыв за собой дверь, будет долго плакать, а мать пожалеет. Сердце защемило, когда девушка услышала первый всхлип своей младшей сестрёнки, за которую, признаться, и горло любому перегрызла. Хотелось сорвать дверь с петель, вырваться в помещение и загрызть Тэхёна, лишь бы он не орал на её сестру.

— Я... я понятливая, господин Ким, — в голосе Пак Хи уже слышались слёзы, и Пак Чон, лишь бы не сорваться, спустилась по лестнице и зажала рот рукой. Тэхён предупредил, что она должна ни звука не издавать, а то будет расплачиваться.

Пак Хи ушла, нет, даже убежала. Четырнадцатилетние влюблённые дурочки всегда вызывали у Тэхёна снисходительную улыбку, поэтому он быстро успокоился и пошёл закрывать двери. Часы работы уже закончились, а значит, и с него довольно. Слишком много сегодня истратил нервов — сначала при разговоре с отцом, который ушёл в деревню, чтобы поспрашивать по поводу поставки свежих овощей и фруктов прямо в лавку, а потом уже с этой настырной Пак Хи, которая преследовала его и теперь впилась в шею не хуже вампира. Если Пак Чон ещё что-то учудила, то он сорвётся и изобьёт её. Тэхёну нужен выход для гнева.

Один из своих планов надо приводить в действие. Это значит, что совсем скоро ему надо наведаться к семье Лим. Желательно с Пак Чон, чтоб его точно уж пустили на порог.

Девушку в подвале он трогать не стал — она уже спала, прижимаясь к печке для обжига. Тэ только зачеркнул в альбоме место с будущим портретом Лим Пак Хи и сделал новую приписку, особую, чтобы не забыть, хотя такие планы он действительно редко забывает. Люди, как семья Лим, всё равно бесполезны. Все глупые, как пробки, — сунулись прямо в логово к психопату. Жестокость, накопленная сегодня, искала выход, и она найдёт его завтра ночью — как раз с утра уезжает Ким Тэкван, а днём Тэхён всё подготовит.

— Спокойной ночи, куколка. На завтра у нас кое-что запланировано, — мужчина поцеловал школьницу в лоб, криво улыбаясь. Пак Чон нахмурила во сне брови и сморщила нос, не ведая, что завтра будет кровавая баня. Это выражение лица нравилось мужчине, и он улыбнулся, повторно целуя девушку в лоб, чтобы ей хоть кошмары сегодня не снились. — А я пока пойду пожелаю отцу хорошей поездки на завтра и сам буду спать.

Ким закрыл подвал на ключи, засовывая его в карман и напевая песню, которую совсем недавно услышал по радио. Вроде какая-то новая, до одури энергичная и под которую хотелось кадрить девушек если не в городском клубе со строгим фейс-контролем и секьюрити, то на сельской дискотеке, на которой девочки одевают всё самое яркое из своего гардероба и красятся примерно так же. Отец Тэхёна смотрел по телевизору последние новости из мира и почти не обратил внимания на сына, который появился в проёме. Судя по новостям, в Лондоне пойман убийца, что орудовал в нескольких странах мира, а также экономика в одной из стран Европы падает. Как всегда, неинтересные новости. Кому они вообще нужны?

— Что это была за девушка, на которую ты накричал? — спросил Ким Тэкван, оборачиваясь к сыну и вглядываясь в его тёмные глаза, которые пугали многих до дрожи. Эти глаза отец передал сыну, практически делая сына точной копией себя. — Вроде красивая, что тебе ещё надо, помимо красоты?

— Ум и хотя бы шестнадцать лет от роду, — хмуро произнёс парень, почёсывая подбородок. Похоже, скоро надо побриться, иначе расчешет всё лицо. — Эта девочка из семьи Лим, а мне эта семейка не особо нравится.

На этом разговор закончился — было не о чем говорить, поэтому Тэхён принялся за привычную готовку, понимая, что из-за своего сна Пак Чон останется без ужина. Но всё равно сделал лишнюю порцию. Так, на всякий случай, вдруг что.

Снова просмотр телевизора, вновь мытьё посуды и расслабление в горячей ванне. Всё же поняв, что девушке надо поесть, Ким положил на поднос её часть ужина и пошёл в торговый зал. Подойдя к двери, открыл её ключом и плавно закрыл за собой. При отце опасно заходить к кукле, а уж тем более задерживаться у неё, поэтому Тэхён оставил поднос с едой и стаканом с чуть тёплым молоком рядом со спящей девушкой и ушёл. Она должна хорошо и вкусно питаться, хоть завтра ей будет очень уж несладко.

— Папа, я спать, — отозвался сын и быстро скрылся в своей комнате, оставляя отца наедине с телевизором. Зачем господин Ким к нему приезжает, раз всё равно не обращает внимания на сына? Не верится, что отдыхает от госпожи Ким, а так, в принципе, оно и есть.

Пак Чон проснулась через минут десять после ухода Тэхёна, видя перед собой рис с хорошо нарезанными персиками, клубникой и молоком. Делать нечего, хоть есть вообще не хотелось, а впихнуть надо было в себя всё. Возможно, Ким подмешивал своей пленнице что-то в еду, а может, сама девушка уже морально устала от всего дерьма и просто хотела вернуться назад, домой.

Домой она вернётся, но уже завтра. Только как и каким образом — знает лишь сам Ким Тэхён, который, не сдерживая своей кривой улыбки, лёг спать, накрываясь с головой мягким одеялом.