Глава 49. Артём
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Лиана застонала, и её веки дрогнули. Я тут же бросился к дивану. В груди всё ещё бушевал ураган, но вид её тёмных ресниц, дрогнувших на бледном лице, немного успокоил разбушевавшиеся нервы.
Николай как раз закончил обрабатывать её раны, аккуратно перебинтовывая плечо. Рядом суетились Анастасия и Роббинс, проверяя её показатели.
– Пульс ровный, давление стабилизируется, – отчиталась Настя, подняв на меня встревоженный взгляд. – Она поправится, Артём Кириллович.
– Но стресс, конечно, колоссальный, – добавил Роббинс, щёлкая замком своего чемоданчика и убирая стетоскоп. – Абсолютный покой. Никаких волнений и физических нагрузок в ближайшие несколько дней.
Он многозначительно замолчал, пожав плечами. Я лишь коротко кивнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает, сменяясь тупой, ноющей болью где-то в затылке. Осторожно, стараясь не потревожить Лиану, я подхватил её на руки. Перенёс в свою спальню и бережно уложил на кровать. Затем снял окровавленную одежду и надел на неё одну из своих футболок. Она была ей велика и смешно болталась, почти до колен, и это только подчёркивало её хрупкость.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я, присев на край кровати. – Хочешь чего-нибудь?
– Лучше. – хрипло прошептала она, облизнув пересохшие губы. – Пить.
– Конечно, – кивнул я и, заметив Машу, застывшую в дверях, бросил: – Принеси воды, живо!
– Да, господин Викторов, – пролепетала она, и тут же исчезла.
Я аккуратно взял руки Лианы, перевязанные бинтами, в свои ладони и нежно поцеловал каждый пальчик.
– Прости, мне очень жаль. Сначала Ева, теперь ты... Слава богу, он промахнулся. Не знаю, чтобы я делал...
– Я не виню тебя, – перебила Лиана, отводя взгляд. В её голосе не было упрёка, только какая-то странная решимость. – Но в одном ты прав...
Что-то в линии её поджатых губ, в напряжённой позе заставило меня напрячься. Всем нутром чувствуя приближение чего-то нехорошего.
– Ева, а теперь я... – Лиана запнулась, сделала глубокий, дрожащий вдох, словно собираясь с силами. Её взгляд, наконец, встретился с моим – и в нём я увидел не упрёк, не гнев, а страх. – Думаю, мне опасно находиться рядом с тобой.
Её слова ударили меня, как обухом по голове. На мгновение мне показалось, что весь воздух из комнаты высосали. Не отдавая себе отчёта, я лёг рядом, притянул её к своей груди.
– Я разберусь и найду этого ублюдка, – прошептал я, сжимая её в объятиях и чувствуя, как дрожит её тело. – Он за всё заплатит. Клянусь тебе. А ты поправишься. Раны заживут. И с этого момента я буду защищать тебя ещё лучше. Добавлю охраны...
– Ага, – невесело усмехнулась она, – и буду жить, как птичка в золотой клетке. Нет уж, увольте.
– Я не собираюсь ограничивать твою свободу. – возразил я, нежно целуя её в висок. – Просто хочу, чтобы ты была в безопасности.
Она тяжело вздохнула, и в этом движении было столько изнеможения, что сердце снова болезненно сжалось. Отстранившись, Лиана подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
– Я устала. И не хочу обсуждать это сейчас.
– Хорошо, kotenok. Отдыхай.
Я зарылся лицом в её волосы. Они пахли сладко, с лёгкими цветочными нотками, но сквозь этот аромат пробивался едва уловимый, металлический запах крови. Где-то на краю сознания мелькнула тревожная мысль: этот запах всегда будет с ней, пока она рядом со мной. От этой мысли стало не по себе. Но сейчас, держа её в своих объятиях, мне хотелось просто остаться здесь, с ней, и не покидать этот момент никогда.
Однако наша идиллия была нарушена лёгким стуком в дверь.
– Войдите, – процедил я сквозь зубы.
В комнату вошёл доктор Роббинс. Он коротко кивнул мне, затем перевёл взгляд на Лиану.
– Вы что-то хотели? – спросил я, по-прежнему оставаясь в постели. Я не мог отпустить Лиану, мне было необходимо чувствовать её рядом, её тепло, биение её сердца – чтобы убедиться в миллионный раз, что она действительно жива, что она здесь, со мной. – Я думал, вы уже всё проверили.
– Я хотел поговорить со своей пациенткой, – вежливо ответил он, и, повернувшись к Лиане, мягко спросил: – Как вы себя чувствуете? Есть жалобы на сердце?
– Нет... вроде, – ответила она, чуть отстраняясь от меня и нервно поправляя мою футболку на плече. Этот жест – бессознательная попытка создать хоть какую-то дистанцию между нами – резко кольнул меня.
– Вроде? – переспросил Роббинс, приподняв бровь. В его взгляде читалось искреннее беспокойство.
– После операции у меня несколько раз болело сердце, – тихо пояснила Лиана, избегая моего взгляда. – Но вы предупреждали о подобном.
– Сегодня было что-то ещё, кроме выстрела? – осторожно поинтересовался доктор, надевая очки и доставая из кармана маленький блокнот и ручку.
Я сидел рядом, пытаясь слушать их разговор, но мысли, словно рой разъярённых пчёл, жужжали в голове, не давая сосредоточиться на словах Роббинса. Всё, что я слышал – это отголоски собственного беспокойства.
Лиане было плохо, а я, чёрт возьми, ничего не знал.
Точнее, первое время специально отгородил себя от информации о её состоянии, а потом просто утонул в работе, позволив бесконечной суете дел поглотить меня целиком. И сейчас, глядя на её бледное лицо, на чуть дрогнувшие ресницы, я понимал, насколько эгоистично поступил.
Почему у неё могло болеть сердце? Из-за стресса и напряжения? Или из-за меня? Конечно, я часто вёл себя с ней как последний идиот, и мы несколько раз ссорились. Но могла ли она так сильно переживать из-за моих выходок, что это отразилось на её здоровье? Или причина в чём-то другом? И может ли это привести к тому, что её организм отторгнет сердце Евы?