Глава 25. Артём
Честно говоря, я ожидал, что Феликс рассмеётся, привычно отшутится, но тот, к моему удивлению, лишь мрачно отвернулся к окну. Его плечи поникли, как под тяжестью невидимого груза. В этом молчании, в этой напряжённой позе, я вдруг увидел не своего друга, практически брата, а сломленного горем мужчину.
– Ева хотела однажды слетать в Турцию, – тихо произнёс он, и его голос, обычно звонкий и энергичный, был хриплым, полным невыразимой печали. – И рассказывала, куда пойдёт в первую очередь. Девичья башня, голубая мечеть, рынок специй... Она так мечтала...
В салоне автомобиля повисла тишина, которая давила на барабанные перепонки, отражая тяжесть в моей душе. Воздух словно сгустился, стало тяжело дышать. Каждый вдох отдавался болью в груди.
Ева... Она так мечтала путешествовать, объездить всю планету, увидеть все чудеса света. В её глазах всегда горел этот неугасимый огонь – жажда жизни и новых открытий. Я помнил, как она, сияя от восторга, рассказывала о своих планах, как кружилась по комнате, размахивая яркими брошюрами с экзотическими странами.
А Феликс... Он любил её. Сильно, преданно, до боли. Я видел это в каждом его взгляде, полном обожания и нежности, в каждом жесте, в том, как он менялся в её присутствии, становясь мягче, внимательнее. Я был уверен, что однажды они поженятся. Что мой друг станет тем, кто исполнит все мечты моей сестрёнки, кто будет оберегать её, защищать от всех невзгод. Создаст для неё тот самый прекрасный мир, о котором она мечтала. Но этому не суждено было сбыться. Жестокая, бессмысленная реальность разрушила все наши надежды и планы, оставив после себя лишь пепел несбывшихся мечт.
Теперь мы оба носили в себе эту тяжесть и невыносимую, разъедающую боль потери, которая кажется никогда не пройдёт. Говорят, что время лечит. Но я не верил, что мы с Феликсом сможем когда-нибудь пережить это. Даже после того, как виновные в её смерти будут мертвы... Пустота, которая образовалась в наших душах после ухода Евы, никуда не денется. Она останется с нами навсегда, зияющей раной, напоминая о том, что мы потеряли. Мы будем жить с этой болью, научимся с ней справляться, прятать её глубоко внутри, но избавиться от неё полностью не сможем. Никогда.
Тишина в салоне стала ещё более гнетущей, наполненной невысказанным горем. Благо неловкий кашель Игоря разрушил это тягостное оцепенение.
– Босс, куда ехать? – спросил он, и голос, обычно уверенный и спокойный, сейчас звучал неуверенно, как будто он опасался нарушить тяжёлую атмосферу.
Этот вопрос заставил меня перевести взгляд на Феликса. В памяти тут же всплыли его слова о Лиане, о Стамбуле... о пресловутом «романтическом» отпуске. Меня окатило волной жгучего раздражения с головы до ног.
Чёрт бы его побрал с этими дурацкими идеями! Романтики мне сейчас точно не хватало.
Однако... мысль о Лиане, запертой одной в четырёх стенах пентхауса, вызвала неприятный холодок где-то под рёбрами. Пусть лучше гуляет по городу под надёжной охраной, чем томится в золотой клетке. Хоть какое-то разнообразие в её вынужденном затворничестве. Но это решение почему-то отдалось тупой, ноющей болью где-то в области солнечного сплетения.
– В пентхаус. – бросил я, и мой голос, невольно прозвучал гораздо резче, чем я хотел.
Я ведь намеренно избегал её после того, что случилось между нами. Загружал себя работой, чтобы не думать, не вспоминать... И вот теперь, благодаря «гениальной» идее Феликса, она летит со мной. Поймав мой взгляд, он одарил меня короткой, понимающей ухмылкой, которая вызвала новую волну раздражения. В горле комком застряла ярость, а кулаки сами собой сжались. Так и хотелось ему врезать и стереть это самодовольное выражение с его лица.
– Только, блядь, попробуй что-нибудь сказать! – огрызнулся я, с трудом сдерживая себя. Каждый нерв в моём теле был натянут до предела. – Подготовь самолёт. Через два часа, чтобы был готов к вылету. Как я посмотрю, тебе всё равно заняться нечем.
Феликс громко рассмеялся, но, к счастью, промолчал, уткнувшись в телефон. А я... пытался разобраться в хаосе, который творился в моей голове.
Её близость... она будет только отвлекать, раздражать, мучить меня. Десятичасовой перелёт... туда и обратно... в замкнутом пространстве самолёта... Эта перспектива вызывала у меня головную боль. И к этому добавлялась ещё и необходимость обеспечить ей безопасность в Стамбуле. С Волканом, конечно, у нас отношения более-менее ровные, деловые, но я слишком живо представлял себе, как на неё будут засматриваться местные мужчины, скользя по ней похотливыми взглядами. А если я сорвусь и убью кого-нибудь на чужой территории...
Резко выдохнув, я попытался подавить нарастающее беспокойство. Нужно было действовать, а не поддаваться эмоциям. Сейчас важна холодная голова и чёткий план.
– Организуй дополнительную охрану для Лианы. – бросил я Феликсу, и мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
– Зачем? – он удивлённо приподнял бровь.
– Я, по-твоему, должен запереть её в отеле?
– Нет, но ты думаешь, Костя не справится?
– Ты можешь, блядь, просто выполнить мой приказ без лишних вопросов?! – взорвался я, не в силах больше сдерживать кипевший внутри гнев. – Не припомню, чтобы я был обязан отчитываться тебе за каждое своё решение!
– Знаешь, если тебя так беспокоит вопрос её безопасности, может, и правда не стоит брать её? – в его голосе, помимо насмешки, появилась ещё и провокация. Он словно нарочно пытался вывести меня из себя.
– Нет, я уже всё решил. Спасибо большое! Лиана летит с нами в Турцию. Пусть погуляет, – отрезал я, желая поскорее закончить этот бессмысленный и раздражающий разговор.
– Ещё скажи «подышит воздухом». – расхохотался Феликс. – Она же не собака, Артём!
– Придурок, я не это имел в виду, и ты это знаешь! – выдохнул я, с трудом подавляя раздражение. – Я хочу, чтобы она развеялась, получила хоть какие-то положительные эмоции. Лучше, чем сидеть взаперти.
– Ну а кто в этом виноват? – парировал он, с издёвкой приподняв бровь.
Моё терпение окончательно лопнуло.
– Феликс... – процедил я сквозь зубы, чувствуя, как в висках пульсирует кровь. – Может, мне стоит пересмотреть кандидатуру своей правой руки? И взять с собой не тебя, а, например... Михаила?
Лицо Петрова исказила гримаса ярости.
– НИ ЗА ЧТО БЛЯДЬ! Мне нужно быть там. Я должен убить этого ублюдка и отомстить за Еву.
– Тогда закрой свой чёртов рот и не беси меня! – рявкнул я.
Феликс что-то несвязно пробормотал себе под нос и отвернулся к окну. Напряжение, висевшее в воздухе, немного спало, уступив место тяжёлой, тягучей тишине. Мы больше не разговаривали до самого пентхауса. Городские огни мелькали за окном, превращаясь в разноцветные, расплывчатые пятна.
Вскоре машина плавно остановилась у входа в здание, и мы с Феликсом вышли из машины. Поднялись на этаж и прошли в гостиную, где нас встретила Мария.
– Господин Викторов, чем я могу вам помочь? – спросила она, с привычной учтивостью склонив голову.
– Где Лиана? – коротко бросил я, потирая пальцами виски.
– В своей комнате. Разговаривает с подругой по телефону.
Я молча кивнул и направился к спальне Лианы, пытаясь отогнать назойливое гудение в голове после разговора с Феликсом. Дверь в комнату Лианы была приоткрыта. Оттуда до меня донёсся тихий, полный горечи голос Лианы, обрывающийся на полуслове, и я невольно замедлил шаг, останавливаясь у порога и прислушиваясь.
– Эй, у нас не было секса! – вдруг выкрикнула она с вызывающей интонацией. – Ну почти... – тут же добавила она уже тише, даже смущённо.
И именно это «почти» заставило меня замереть, а мозг лихорадочно заработать.
С кем, чёрт возьми, она могла...? В пентхаус точно никто не приходил. Я бы знал.
Значит, она могла говорить только... обо мне.