Глава 3. Артём
Ярость душила меня, а боль потери сестры разрывала на части. Я стиснул кулаки до побеления костяшек, сдерживая рвущийся наружу крик отчаяния. Всё, что осталось от Евы – её безжизненное тело, подключённое к аппаратам, поддерживающим биение сердца. Эта стерильная белизна больничной палаты, навязчивый запах лекарств, жалостливые взгляды персонала – всё это вызывало тошноту. Хотелось сбежать, стереть из памяти весь этот день, час, чёртову минуту, когда жизнь разделилась на «до» и «после». Но навязчивый доктор Робинс не давал мне покоя, догнав меня уже на парковке и прося пожертвовать органы сестры неизвестным людям.
– Сенатор Викторов, будьте благоразумны! – взмолился он, и в его голосе слышалась неподдельная мольба. – Тело вашей сестры уже мертво, мозг не функционирует. Но её сердце ещё бьётся. Разве вам не жалко эту девушку?
Я проигнорировал его слова, сосредоточившись на хрупкой фигуре, стоявшей неподалёку. Что-то в ней заставило меня остановиться.
– Как вас зовут?
– Л...Лиана. – заикаясь, ответила она.
– Подойдите сюда. – приказал я, не отрывая от неё взгляда.
Она послушно сделала шаг, затем ещё один, медленно приближаясь. Остановившись рядом, Лиана подняла голову, и я утонул в её огромных глазах цвета горького шоколада. В них читались такая пронзительная мольба и отчаяние, что у меня перехватило дыхание. На мгновение я забыл о своей боли, заворожённый этой беззащитностью. Мой взгляд скользнул по её хрупкой фигуре – юной, такой беззащитной. В голове промелькнула мысль: ей бы жить, любить, смеяться... Но смертельная бледность её лица и дрожь тонких пальцев неумолимо напоминали о близости конца.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать пять...
Я задумчиво кивнул, слова врача эхом звенели в голове.
«Сердце Евы... отдать этой незнакомке?» – мысль об этом казалась кощунством, предательством. Я никогда не обсуждал с ней такие вещи, даже не подозревал, что она дала на это своё согласие. Но Робинс был прав – сестре оно больше не нужно, а девушке...
– Что с твоим сердцем? Ты действительно умираешь?
– Да. У меня сердечное заболевание, которое нельзя ничем вылечить, поможет лишь трансплантация сердца. – ответила она, её голос дрожал от волнения.
– Какая у тебя группа крови?
– П... первая отрицательная... – едва слышно прошептала Лиана, опустив глаза.
На мгновение я замер. Всё совпало. Невероятное, чудовищное совпадение... Злая шутка судьбы, бросившая эту девчонку на моём пути именно сейчас, когда я весь в крови Евы, когда ярость и горе разрывают меня на куски. Я загоняю эмоции глубоко внутрь. Сейчас не время для слабости. Сжав челюсти до скрипа, я принял решение и повернулся к врачу.
– Слушай меня внимательно, Робинс. – голос – низкий, контролируемый, пропитан сталью. – Вы можете взять сердце моей сестры. Но только его! Если я узнаю, что исчез хоть ещё один орган Евы... – я сделал паузу, наслаждаясь тем, как страх искажает лицо доктора. – Я тебя уничтожу, Робинс. Лично позабочусь, чтобы тебя нашли в канаве со следами от шин на груди. И никто – ни твоя белая мантия, ни клятвы Гиппократа, ни связи – никто тебя не спасёт. Я. Понятно. Выражаюсь?
Доктор судорожно сглотнул, кивая с такой силой, что чуть не свернул себе шею. Не дожидаясь его ответа, я резко развернулся и двинулся к машине, оставляя этих двоих на парковке. Каждый шаг отдавался тяжестью в груди, тупая, ноющая боль потери пульсировала в висках. Мне нужно было уйти отсюда, побыть одному, подальше от всех, справиться с горем и холодной яростью, которая жгла меня изнутри. И заняться наконец-то делом.
«Я должен найти снайпера, который пытался убить меня, но по грёбаной случайности пуля попала в голову Евы». – эта мысль, как раскалённый клинок, вонзалась в мозг, не давая ни на секунду забыть о боли и жажде мести.
Спустя двадцать минут я переступил порог своего пентхауса в самом сердце города. Напряжение последних часов стягивало виски железным обручем, тело ныло от усталости, а в душе зияла пустота, которую не могла заполнить даже привычная роскошь. Двери лифта бесшумно разъехались, и я, ступив на толстый ворсистый ковёр, почувствовал, как знакомая обстановка не приносит ни малейшего утешения. Всё казалось чужим, бессмысленным.
Войдя в кабинет, я тяжело опустился в глубокое кожаное кресло, чувствуя, как горе, которое я сдерживал всю дорогу, наконец-то накрывает меня с головой. Ком к горлу подкатил, дыхание перехватило. Я закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. За мной молча следовал мой лучший друг и секундант, Феликс Петров. Он всегда был рядом, тенью, готовой в любой момент прийти на помощь. Сейчас я чувствовал его присутствие, как некую опору в этом хаосе, который творился внутри меня.
– Выпьешь? – тихо спросил он, подходя к бару, заставленному бутылками с разнообразными алкогольными напитками. В его голосе было сочувствие, которое он, как и я, старался скрыть за маской невозмутимости.
– Давай что-нибудь покрепче. – хрипло бросил я в ответ, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. Мне отчаянно нужно было забыться, хотя бы на время, заглушить ноющую боль в сердце, и воспоминания о Еве, о её лучистой улыбке, о том, как она смеялась...
Нет. Нельзя думать об этом сейчас. Иначе я просто сойду с ума.
Феликс без слов понял, что мне нужно. Вскоре передо мной возникла рюмка с холодной водкой. Я залпом выпил этот жгучий напиток, чувствуя, как он обжигает горло и разливается теплом по телу, принося лишь мнимое, фальшивое облегчение.
– Интересный выбор. – пробормотал я, ощущая, как алкоголь начинает медленно расслаблять напряжённые мышцы. Но я знал, что это лишь временное затишье перед бурей.
– Сейчас только это тебе поможет обуздать гнев внутри. – ответил Феликс, опустошив свою рюмку. В его глазах, обычно холодных и непроницаемых, читалась та же боль, что разрывала и меня. Мы оба любили Еву. Каждый по-своему.
– Сомневаюсь, что мне хоть что-нибудь поможет после того, как я не смог защитить Еву... – мой голос дрогнул. – ...и потерял её.
Образ безжизненного тела сестры стоял перед глазами. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль немного отрезвила, помогла вернуться в реальность.