Глава 16
Резко проснувшись, будто бы от толчка,
Гермиона обвела глазами комнату, пытаясь
понять, что ее разбудило. Повернув голову в
сторону, где должен был лежать Гарри, она
замерла, не на шутку испугавшись от того, что
его в кровати не было. Нащупав под подушкой
палочку и облегченно вздохнув, Гермиона
накинула рубашку Гарри и бесшумно
выскользнула из комнаты.
В квартире было темно и тихо, и Гермиона все
сильнее сжимала палочку, гадая, куда же мог
деться Гарри, учитывая тот факт, что его
мобильник лежал на тумбочке в спальне —
Гермиона видела, как в темноте моргал его
красный индикатор, сообщая о необходимости
его зарядить. И если бы Гарри вызвали на
работу, она бы проснулась от звонка. О том,
что то проклятие могло напомнить о себе,
спровоцировав Гарри на какое-нибудь
страшное действие, она старалась не думать и
едва не вскрикнула, когда со стороны
гостиной послышался шорох.
Заглянув в комнату, Гермиона увидела, как,
движимые слабым ветерком, слегка
шевелятся шторы, скрывающие вход на
балкон. А сквозь тонкую ткань был заметен
то появляющийся, то исчезающий красный
огонек.
Тихо приблизившись, Гермиона смогла
рассмотреть Гарри — он стоял, опираясь
спиной на боковые перила, периодически
поднося к губам сигарету.
— Эй, я тебя обыскалась, — тихо проговорила
Гермиона, отодвинув штору и невольно
скользнув взглядом по обнаженному телу
Гарри. — Не холодно?
— Нет, — ответил тот, еле сдерживая улыбку.
— Почему не спишь? — спросила Гермиона,
обнимая Гарри за талию и прижимаясь щекой
к его груди.
— Не знаю, — он обнял ее в ответ одной рукой.
— Просто не могу уснуть.
— Что-то случилось?
— Нет, — ответил Гарри и стянул с нее свою
рубашку.
Выбросив сигарету прямо с балкона, он
поднял голову Гермионы за подбородок к себе
и поцеловал, крепко сжимая в объятьях.
— М-м-м... Гарри... От тебя сигаретой несет,
— невнятно пробормотала Гермиона,
предпринимая слабые попытки отстраниться.
— Когда-нибудь избавлюсь от этой пагубной
привычки, обещаю, — отозвался Гарри, делая
шаг в сторону, прижимая Гермиону спиной к
перилам балкона и касаясь губами шеи.
От приятных прикосновений Гермиона
откинула голову назад, выгибая спину,
наблюдая за перевернутым вверх ногами
миром сквозь прикрытые веки.
В соседних высотках во многих окнах горел
свет, снизу проносились машины, откуда-то
донесся вой сирены, смех прогуливающейся
веселой компашки... Но для Гермионы весь
шум ночной лондонской жизни быстро
превратился в один слабый гул, который
заглушался одним-единственным звуком —
громким биением сердца Гарри. И когда он
привлек ее к себе для поцелуя, до синяков
сжимая ее тело, она с наслаждением слушала,
как сильно бьется его сердце.
Гарри довольно резко развернул ее спиной к
себе, и Гермиона с силой вцепилась в перила,
сжимая их до боли в пальцах и закусывая
губу, чтобы хоть как-то себя сдержать и не
оповестить соседей, чем они занимаются на
балконе. Но когда Гарри прижимался к ней,
целовал ее плечи, обжигал горячим дыханием
шею, сдерживать себя было особенно трудно.
* * *
Открыв глаза, Гермиона тут же зажмурилась
от яркого солнечного света, залившего
спальню. Перевернувшись на другой бок, она
нос к носу столкнулась со спящим Гарри.
Прошлое не прошло бесследно, оставив на
память несколько морщинок, заметных даже
на расслабленном лице.
Гермиона легонько провела подушечкой
указательного пальца по знаменитому шраму
— Гарри чуть нахмурился, но не проснулся.
Аккуратно поцеловав его, она отправилась
готовить завтрак на кухню, где ее уже ждал
серебристый пес-патронус, которому было
велено передать сообщение наедине. Увидев
долгожданного адресата, пес радостно
подпрыгнул и, виляя хвостом, побежал
навстречу Гермионе, заговорив голосом Рона:
— Нам срочно нужно поговорить.
Не медля ни секунды, Гермиона кинулась
одеваться и, наспех написав Гарри записку,
аппарировала в свой бывший дом, застав там
Рона, сидящего в гостиной на диване и нервно
барабанящего пальцами по журнальному
столику. Увидев ее, он резко поднялся.
— Ну наконец-то! — воскликнул Рон. — Третий
час тебя жду, а времени у нас в обрез.
— Что случилось? — дрожащим голосом
спросила Гермиона, готовясь к худшему.
— Присядь, — вздохнул Уизли и продолжил,
когда Гермиона опустилась в кресло: —
Кингсли решил во что бы то ни стало отыскать
Гарри, и не столько из-за слухов о его
нападении на Дурмштранг, сколько ради того,
чтобы в очередной раз использовать его в
качестве спасителя волшебного мира. Вам
необходимо хорошенько спрятаться.
— Нам? А ты?
— Я останусь. Должен же кто-то следить за
событиями.
— Постой, — Гермиона схватилась обеими
руками за голову. — А как же Джинни,
Лаванда? Ведь Министерство в любой момент
применит к ним, да и к тебе Сыворотку
правды, и все сразу станет ясно.
— Я уже стер память всем, кто видел или хотя
бы слышал что-нибудь о Гарри, — грустно
усмехнулся Рон, потирая подбородок. — А для
нас достал противоядие.
— Это же противозаконно, — прошептала
Гермиона, глядя на Рона широко открытыми
от ужаса глазами.
— На пять лет в Азкабане потянет, —
засмеялся Уизли. — Но другого выхода у нас
нет.
— Но ведь и Джинни, и Лаванда тоже могли
бы принимать противоядие. Зачем так
радикально?
— Могли бы, — кивнул Рон. — Но спалились бы
на первом допросе. Из них плохие актрисы, да
и врать они не умеют. Так будет безопаснее.
И для них в первую очередь.
Гермиона застонала и откинулась на спинку
кресла, закрыв глаза.
— А я так надеялась, что после победы над
Волдемортом мы будем жить долго и
счастливо, — протянула она.
— Не ты одна, — отозвался Рон и достал из
кармана брюк маленький флакончик. — Этого
количества противоядия тебе хватит надолго.
Гермиона открыла глаза и напряженно
посмотрела на фиолетовую жидкость.
— Я не могу его принимать, — прошептала она,
отчаянно краснея.
— Почему? — искренне удивился Рон. — Я
купил его у проверенного мага, оно безопасно.
— Да, но... — продолжала мямлить Гермиона,
теребя пальцы и разглядывая ковер под
ногами. — У него много противопоказаний, и я
попадаю под одно из них...
— Гермиона! — воскликнул Рон, плюхаясь на
диван. — На кону, можно сказать, наши жизни,
а ты переживаешь, что у тебя, к примеру,
начнется аллергия и зачешется левая пятка?!
— Нет, Рон, — тихо ответила Гермиона и
подняла взгляд. — Просто... Я беременна.
Рон несколько раз открывал и закрывал рот,
но так и не нашел, что сказать, и лишь с силой
провел ладонью по лицу.
— Гарри знает? — наконец произнес он и
шумно вздохнул, когда Гермиона
отрицательно покачала головой.
— Я боюсь ему говорить, — ответила она и,
увидев, как Рон нахмурился, поспешила
добавить: — Нет, он наверняка будет рад
этому, но не в свете происходящих событий.
Он и так переживает из-за потери магии, а
если я сообщу ему о ребенке, он окончательно
впадет в депрессию, ведь решит, что сейчас я
как никогда буду нуждаться в защите,
которую он обеспечить не в состоянии.
— Ну, в принципе, так и есть, — отозвался Рон.
— Я думаю, что нам надо убедить Гарри
уехать одному, — продолжила Гермиона. —
Так он будет менее уязвим. Да и нашу магию
авроры смогут отследить.
— А что прикажешь делать с тобой? —
хмыкнул Рон. — Без противоядия.
— Ты сотрешь мне память, — ответила
Гермиона безжизненным голосом.
— Что?! — Рон снова подскочил с дивана. —
Ты в своем уме? А ребенок?
— Когда все успокоится, ты вернешь мне
воспоминания, — невозмутимо ответила она.
— Гермиона, я силен только в боевой магии.
Стереть-то память сотру, но вернуть мне уже
не по силам. Более того, если это твое «все»
успокоится лет через пять? — Рон нервно
мерил шагами гостиную. — И как ты вообще
это себе представляешь? Родишь ребенка,
сама не зная, от кого он?
— Сделаем вид, что от тебя.
— У тебя, видимо, уже началась игра
гормонов, — покачал головой Рон,
остановившись напротив Гермионы, понуро
глядящей в пол, и засунул руки в карманы
брюк. — То, что ты предлагаешь, полнейший
абсурд. Ты лишаешь Гарри радости отцовства,
ты все решила за него, хотя прекрасно знаешь,
как это его бесит.
— Но я не могу... — начала было возражать
Гермиона, резко вскинув голову, но Рон ее
перебил:
— Можешь. Гарри имеет право знать. И
решать он сам должен. Уедете вместе, а
чтобы не отследили, не будешь использовать
магию. Вообще.
Рон вернулся на свой диван.
— Кстати, сегодня пришло письмо из
Министерства, скоро будет слушание дела о
разводе. А потом вы уедете.
* * *
Вернувшись домой в скверном настроении,
Гермиона застала Гарри сидящим на кухне и
читающим газету.
— Что случилось? — спросил он, посмотрев на
нее. — Ты очень бледная.
Гермиона вздохнула и, взяв кофейник, налила
себе чашечку кофе, затем села на стул и,
выбрав в вазочке печенье, надкусила его.
Гарри же все это время, нахмурившись,
пристально за ней наблюдал.
— Тебе надо уехать, Гарри, — наконец
заговорила Гермиона. — Спрятаться.
Шумно выдохнув, Гарри отложил газету в
сторону и, облокотившись на стол, подался
вперед и пристально посмотрел на Гермиону.
— Куда и зачем? — с нажимом спросил он. —
Меня в Лондоне-то за все эти годы не смогли
найти. Зачем куда-то уезжать?
— Не так уж они и искали, — тихо ответила
Гермиона, задумчиво водя пальцем по краям
чашки. — Искал Рон да пара приближенных
авроров, которым он доверял. Тогда все
радовались победе, а сейчас другое время. И
в момент опасности все тут же вспомнили про
национального героя.
— Ну, мне осталось только трусы поверх
штанов надеть, — хмыкнул Гарри.
— У моих родителей остался дом в Австралии,
— продолжила Гермиона.
— Кстати, о родителях, — проговорил Гарри. —
За все эти месяцы ты их так и не навестила.
— Да. Знаю, это ужасно, — Гермиона
болезненно поморщилась. — Но я никак не
могу набраться смелости сообщить им о
нашем с Роном расставании. По телефону я
еще могу выкрутиться, но как только мама
увидит меня, сразу поймет, что я что-то
скрываю, недоговариваю.
Она сделала пару глотков кофе.
— Хотя Рон ей не нравился. Ему она, конечно,
ничего не высказывала, но он и сам
чувствовал это. А вот про тебя часто
спрашивала... Не вернулся ли ты к нам...
Ладно, — Гермиона тряхнула головой. — Так
далеко, до Австралии, поиски не зайдут, и там
ты будешь в безопасности.
— А ты? Ты здесь будешь в безопасности?
Это исключено, Гермиона. Я никуда не поеду.
Он резко поднялся и швырнул газету в
мусорное ведро.
— Гарри, послушай, пожалуйста, — быстро
заговорила Гермиона. — Рон многое продумал.
И он уже достал противоядие Сыворотке
правды. Мы будем его принимать, и после
первого же допроса с нас снимут все
подозрения.
— Сыворотка правды? — Гарри замер посреди
кухни, и Гермиона судорожно вздохнула.
— Я не рассказывала? По новым законам к
любому магу, который подозревается в
каком-либо преступлении, сразу применяется
Сыворотка правды.
— То есть не сегодня-завтра это могут
проделать с тобой и Роном? — Гарри снова
опустился на стул.
Гермиона лишь молча кивнула.
— Но... Лаванда? Джинни?
— Рон уже стер им память, — опустив глаза,
ответила она.
— Обалдеть, — протянул Гарри, откинувшись
на спинку стула. — И ты серьезно думаешь,
что я в такой ситуации возьму и вот так вот
запросто сбегу из страны, как крыса с
тонущего корабля?
— Гарри! — вскинулась Гермиона, но тут же
осеклась под напором его полного злости
взгляда.
— Может, стоило со мной посоветоваться, а не
решать за моей спиной? — почти прошипел он.
— Я не инвалид! Я всего лишь лишен магии!
Вдруг Гарри замер, и вся злость исчезла с его
лица.
— Точно, — заговорил он уже нормальным
голосом, а Гермиона выдохнула. — Как только
Кингсли узнает, что спаситель теперь из меня
никакой, он оставит меня в покое. Возможно...
— Сомневаюсь, — покачала головой Гермиона,
борясь с неожиданно подкатившей тошнотой.
— Причина потери магии так и не найдена. И
скорее всего, тебя посчитают очень опасным и
в лучшем случае запрут в Мунго.
— Веселенькие перспективы меня ожидают, я
смотрю, — усмехнулся Гарри.
— Так ты согласен уехать? — с надеждой в
голосе спросила Гермиона и умоляюще
посмотрела на него.
— Только вместе с тобой, — он покачал
головой.
— Мое исчезновение сейчас будет очень
подозрительным. Более того, мою магию
смогут отследить. Пожалуйста, Гарри, ради
меня...
В ответ Гарри лишь глубоко вздохнул.
* * *
Громкий удар деревянного молотка гулким
эхом разнесся по залу.
— Слушается дело о расторжении магического
брака между Рональдом Билиусом Уизли и
Гермионой Джин Уизли, — прозвенел голос
судьи — невысокого полного мага, наполовину
облысевшего.
Большинство заседаний было открыто для
посещений, и уж тем более такое дело, как
развод знаменитой пары героев войны, не
могло остаться незамеченным. Гермиона
сильно нервничала, ловя на себе злобные
взгляды ведьм.
— Мистер Уизли, — заговорил судья, —
поясните причины вашего желания расторгнуть
магический брак.
— Это было обоюдное решение, — ответил Рон.
— Мы ошиблись, посчитав, что созданы друг
для друга.
— Это так? — обратился судья к Гермионе и
продолжил после ее кивка. — Что ж, брак
между вами будет расторгнут окончательно по
завершению проведения ритуала отречения,
после которого в силу вступят некоторые
предписания. А именно, Гермионе Джин Уизли
будет возвращена девичья фамилия
Грейнджер, после чего мисс Гермионе
Грейнджер будет запрещено повторно
выходить замуж за чистокровного
волшебника, проводить ритуал по вступлению
в какой-либо магический род, а также
занимать должности, связанные с
вышесказанным.
Резкий взмах молоточком, и его стук снова
разнесся по залу звонким эхом.
— Грубо говоря, впервые радуюсь тому, что
Гарри полукровка, — произнес Рон, когда они
с Гермионой вышли из Министерства магии.
* * *
После проведения ритуала отречения
самочувствие Гермионы ухудшилось. Днем
она еще спасалась всевозможными зельями,
но количество приемов было ограничено, и
превышать дозу Гермиона боялась, поэтому
уже почти неделю мучилась по ночам,
постоянно бегая в ванную. Она надеялась, что
Гарри спал и не видел всего этого, пока
однажды, выходя из ванной комнаты третий
раз за ночь, не вскрикнула от неожиданности,
увидев стоящего у противоположной стены
Гарри. Он скрестил руки на груди и
внимательно смотрел на Гермиону, слегка
наклонив голову вбок.
— Ничего мне сказать не хочешь? — тихо
спросил он.
— Нет, — тут же ответила Гермиона и,
мысленно застонав от понимания того, что
слишком быстро и резко ответила, поспешила
добавить: — Отравилась чем-то.
— Неделю?
— Что?
— Неделю уже почти отравление твое длится,
— произнес Гарри и подошел ближе к
Гермионе. — Ты не собиралась мне сообщать,
верно?
Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Я боялась, что если ты узнаешь, то не
согласишься уехать...
— И правильно! — воскликнул он. — К тому же
ты не думала, что я имею право знать о
ребенке?
— Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь
случилось, — ответила Гермиона.
— Со мной ничего и не случится.
— Да уже случилось, Гарри, — заспорила она.
— Ты сейчас такой же, каким был в Хогвартсе.
Не надо совершать необдуманных поступков,
ты же помнишь, к чему они приводят. Ты
должен спрятаться. Ненадолго. Пока с меня и
Рона не снимут все подозрения. Мне так будет
спокойнее... Иначе я буду нервничать каждый
раз, когда ты выходишь из дома, а мне
нельзя волноваться, — с улыбкой закончила
Гермиона.
Гарри резко притянул ее к себе.
— Никогда не прощу тебе, что не сообщила
мне сразу такую новость, — наигранно злобно
произнес он, крепко обнимая Гермиону.
* * *
Выйдя из здания аэропорта Сиднея, Гарри
поймал такси и, назвав водителю адрес,
откинулся на спинку сидения. Он уже жалел,
что поддался на уговоры Гермионы, но и
волновать ее лишний раз не хотел. Новость о
беременности буквально выбила его из колеи.
С одной стороны, он был очень рад, но с
другой — понятия не имел, что делать дальше,
и боялся. Боялся того, что его ребенок может
повторить его судьбу, остаться сиротой.
Оптимизм покидал Гарри со скоростью
Хогвартс-Экспресса, оставляя вместо себя
лишь мрачные картины возможного будущего.
Он уже представил, как новый Темный Лорд
убивает такого жалкого сквиба, как он, но в
его мысли ворвался голос водителя.
— Приехали, сэр.
Выйдя из машины, Гарри оказался около
большого двухэтажного дома, окруженного
красивым высоким забором из природного
камня. Вся территория частного владения
была настолько ухоженной, что Гарри ни на
минуту не засомневался в том, что здесь не
обошлось без магии. Пушистый мягкий газон,
чистая плитка, в целом, это место не
выглядело так, будто уже несколько лет здесь
никто не появлялся. Такая же чистота царила
и внутри дома. У Гарри возникло стойкое
ощущение, что хозяева просто отъехали в
магазин и вернутся с минуты на минуту.
Оставив сумку в прихожей, Гарри медленно
обошел весь дом, осознавая, что с каждым
шагом ощущение наполненности покидает его,
сменяясь звенящей тишиной одиночества.
Дом был пуст и заброшен. И даже отсутствие
годовой паутины не могло это скрыть.
Не горя желанием торчать в пустом доме,
Гарри решил прогуляться. На этой и соседних
улицах дома мало чем отличались. Красивые,
ухоженные — этот квартал явно не
бедствовал.
Спустя полчаса Гарри на глаза попался
ювелирный магазин. Он всеми силами
зазывал прохожих, маня их переливающимися
в витринах на солнце украшениями и огромной
красочной вывеской.
У Гарри давно было желание купить самое
красивое кольцо и сделать Гермионе
предложение, но он понимал, что его время
еще не пришло, да и по отношению к Рону это
было бы несколько эгоистично. Однако
беременность Гермионы перевернула все
планы с ног на голову. И теперь, какое бы
кольцо Гарри ни купил, все это будет
выглядеть не как его желание жениться на
любимой девушке, а как обязанность. Но в
магазин он все-таки решил зайти.
Количество и разнообразие предоставленных
покупателю товаров заставило Гарри
буквально раскрыть рот от изумления. Тут
было все что угодно — от старинных вычурных
редких украшений, чаще всего изготовленных
в одном экземпляре, до современных
однотипных.
Медленно двигаясь вдоль подсвеченных
яркими лампами витрин, Гарри вдруг замер,
увидев подвеску в виде снитча. Он мог
поспорить на что угодно, что это был именно
снитч. Он стал судорожно рассматривать
находящиеся рядом другие украшения в
поисках еще какой-нибудь магической
атрибутики, как за спиной послышался голос.
— Вам помочь выбрать?
Этот голос Гарри узнал бы среди тысяч других
и сейчас, медленно поворачиваясь, очень
жалел, что оставил оружие в доме.
Обернувшись, Гарри увидел обладателя столь
знакомого голоса и по совместительству
хозяина данного магазина. Дорогой костюм
хорошо подчеркивал фигуру, а серые глаза
удивленно распахнулись.
— Поттер?
— Странная реакция, Малфой, — обреченно
проговорил Гарри.