Сделай мне одолжение.

Прошло два месяца.

Это были самые спокойные и счастливые месяцы в моей жизни. Мы жили в квартире Тома, которая успела стать мне совсем родной.

Каждый день Том уходил на репетиции со своей группой. Они только начинали набирать популярность, и у них уже было несколько выступлений в маленьких клубах. Я видела, как он горит этим — ночами он придумывал новые рифмы, записывал мелодии и всё время рассказывал, как хочет, чтобы их музыка стала чем-то большим.

Я нашла работу в книжной лавке неподалёку. Её витрины были завалены старыми романами, в каждом из которых был особенный запах и история. Мне нравилось работать там: встречать людей, делиться с ними своими находками и иногда подбрасывать Тому книги с пометкой «обязательно прочитать».

А вечерами мы сидели на полу гостиной, заваленной подушками, и обсуждали, как прошёл день.

Но всё изменилось в тот день, когда Том вернулся домой с яркой улыбкой и бумажным конвертом в руках.

— Угадай, что это? — сказал он, кладя его на стол.

— Письмо от лейбла? Вас пригласили записывать альбом? — спросила я, улыбаясь.

— Нет. Это для тебя. Открывай, — он протянул конверт, и в его глазах я увидела огонёк, который заставил моё сердце учащённо забиться.

Я открыла письмо.

Это был университет. Мой университет мечты.

«Уважаемая Дженнифер, мы с радостью сообщаем, что вы зачислены на программу весеннего семестра...»

Я застыла. Сердце стучало где-то в горле, а руки дрожали.

— Как? — только и смогла выдохнуть я. — Я даже не подавала документы...

Том рассмеялся, обняв меня за плечи.

— Ты так много говорила о том, как это важно для тебя, но я знал, что ты не решишься. Поэтому нашёл твои старые работы, написал всё, что ты боялась написать, и отправил за тебя.

— Том... но я же... я не могу бросить тебя, нашу жизнь здесь, твои концерты...

— Эй, — он перебил меня, улыбаясь. — Ты не бросаешь. Ты движешься вперёд. Это не прощание. Это лишь новый этап.

— Но как же ты? — спросила я, чувствуя, как сердце сжимается.

— Мы справимся, — уверенно сказал он. — Я буду приезжать к тебе на каждом концертном перерыве. А потом, кто знает, может, наша группа когда-нибудь сыграет в твоём университете, — Том улыбнулся, гладя меня по щеке, — я просто хочу, чтобы ты была счастлива, ураганчик, после всего, через что мы прошли. Мы всегда найдём способ быть вместе. Ты поедешь, и я буду приезжать к тебе, когда только смогу. Музыка — это мой путь, а твоя мечта — это тот университет. Но наши пути всегда будут пересекаться, потому что я не отпущу тебя. Никогда.

***

Спустя несколько месяцев я стояла на перроне вокзала с чемоданом. Том держал меня за руку, его гитара висела на плече.

— Только пообещай мне одну вещь, — сказал он, глядя прямо в мои глаза.

— Что угодно, — ответила я.

— Не забывай, что я всегда рядом.

Я кивнула, чувствуя, как горячие слёзы катятся по щекам.

***

Прошло ещё несколько месяцев. Теперь я жила в общежитии университета, который когда-то казался мне недосягаемой мечтой. Том был прав: мои работы и моя решимость помогли мне быстро найти своё место среди студентов. Но главным было не это.

Иногда он приезжал ко мне на выходные. Мы гуляли по вечернему кампусу, смеялись, обсуждали планы. А в перерывах между долгими поездками мы писали друг другу длинные письма. Настоящие, на бумаге. Они были переполнены шутками, рисунками и мечтами о будущем.

Каждое его письмо я хранила в своих учебниках, которые Том помогал мне купить когда я только собиралась переезжать. Самое первое, которое, как он сказал, писал мне в перерывах между репетициями, навсегда осталось моим самым любимым. 

Дорогая Джен,

Я надеюсь, что ты читаешь это письмо в спокойной обстановке, в своей комнате, когда нет нужды торопиться.

Я понимаю, что ты полностью поглощена учебой, и честно говоря, я немного завидую тому, как ты погружаешься в свою работу. Ты всегда была такой решительной, и даже сейчас, когда ты далеко, я горжусь каждым твоим шагом.

У нас всё нормально, но я не буду врать — мне тебя не хватает. Это вроде бы банально, но я не могу передать, как я жду твоих сообщений и звонков. Не пойми меня неправильно, я знаю, что ты должна быть там, где ты сейчас, и делать то, что ты всегда хотела. И всё же, когда я захожу домой, и там пусто — мне этого не хватает. Я иногда сижу на нашем диване, просто слушаю музыку и представляю, что ты сидишь рядом, что мы снова будем смеяться вместе и спорить о том, какой фильм выбрать. Ты ведь всегда выигрываешь в этих спорах, помнишь?

Группа готовит новый проект, и я понимаю, что меня всё больше тянет к сцене. Это как с гитарой: ты начинаешь играть, и вдруг чувствуешь, что это твой момент. Но даже с музыкой есть кое-что, чего не хватает — твоего взгляда, твоих слов, твоей поддержки. Ты всегда умела смотреть на вещи по-другому, и я до сих пор не могу забыть, как ты посмотрела на меня в тот день, когда я сказал, что не уверен, стоит ли продолжать с музыкой. Ты просто сказала: "Ты должен это делать, потому что это твоя душа". И я верил тебе. Ты тогда даже не знала, как сильно ты изменила моё восприятие.

Я слушаю твои голосовые, которые ты мне присылала, и думаю, что ты на верном пути. Помню, как ты говорила, что хочешь стать кем-то, кто сможет вдохновлять других. Ты уже вдохновляешь меня, и я знаю, что однажды ты будешь вдохновлять и других.

Жду не дождусь, когда уже смогу приехать. Здесь, как и везде, всё продолжается, но без тебя — всё как-то тускло. Ты ведь говорила, что вернёшься ко мне с новыми силами и мечтами, а я буду рядом, чтобы поддерживать их, и помогать тебе их осуществить.

Надеюсь, у тебя всё хорошо. Я всегда с тобой, даже когда нас разделяет расстояние.

С любовью и нетерпением жду встречи,
Том.

Как-то Том сказал, что когда мы пройдем через эти расстояния, и вернемся домой, обязательно прочитаем эти письма в гостиной. А может, их прочитают и наши дети.

Я стояла у двери своего общежития. Том приехал поздно ночью, только что вернувшись с концерта в соседнем городе. Я выбежала ему навстречу, бросилась в его объятия, не замечая холода вечернего воздуха.

— Ты сумасшедший, — сказала я, прижимаясь к его груди. — Концерт закончился всего пару часов назад.

— Я обещал, что буду рядом, не так ли? — Он улыбнулся, откидывая прядь волос с моего лица.

— Ты устал.

— Нет. Усталость проходит, а любовь остаётся.

Том склонился ко мне, его губы коснулись моих — сначала осторожно, словно он боялся разрушить этот момент. Потом поцелуй стал глубже, теплее, и весь мир вокруг будто исчез. Были только мы.

Когда мы отстранились, он коснулся моего лица ладонью.

— Я всегда буду приезжать к тебе, даже если придётся проехать через полстраны, — прошептал он.

***

Прошёл год.

Мы с Томом успели привыкнуть к тому, что наши дороги иногда расходятся, но всегда вновь пересекаются. Я училась в университете, погружаясь в каждую лекцию, каждый проект. Том гастролировал всё больше — Tokio Hotel стала популярной не только в нашем городе, но и в соседних странах.

Наши звонки стали ритуалом: каждую ночь я слышала его голос, даже если связь была плохой. Он рассказывал мне о новом городе, о поклонниках, которые кричали его имя, а я делилась своими успехами, которые были и маленькими и большими.

Иногда мы теряли время и друг друга. Были моменты, когда разлука казалась невыносимой. Но всегда находился способ напомнить, зачем мы всё это начали.

Однажды, когда в университете были каникулы, и когда Том вернулся с очередного тура, я приехала домой, чтобы встретить его. Он стоял у порога, с уставшими глазами, но с той же тёплой улыбкой, которая всегда делала мой мир светлее.

— Устал? — спросила я, осторожно коснувшись его руки.

— Я слишком соскучился по тебе, чтобы чувствовать усталость, — ответил он.

Я рассмеялась, хотя глаза защипало от слёз.

Этой ночью мы сидели на полу нашей гостиной. В руках у него была гитара, а я держала блокнот, в который записывала каждую идею для своих дипломных работ. Том играл что-то тихое, что вскоре стало новой песней. Он написал её для меня, назвав «What if»

— Ты мой дом, Дженн, — сказал он, когда последний аккорд растворился в воздухе. — И сколько бы я ни гастролировал, сколько бы раз мы ни оказывались в разных точках мира, я всегда буду возвращаться сюда. К тебе.  

Том прижался лбом к моему, его глаза искрились нежностью.

— Знаешь, — тихо сказал он. — Я думал, что музыка — это моя мечта. Но теперь понимаю: моя настоящая мечта — это жизнь с тобой.

Его слова эхом звучали в моей душе, когда он поцеловал меня. Это был долгий, тёплый поцелуй, полный всего, что мы пережили и что нам ещё предстояло.

***

Сейчас я пишу это, сидя на диване в гостиной, в которой уж слишком много теплых воспоминаний. Скоро мне снова придется ехать обратно в свое общежитие, ведь новогодние каникулы закончатся уже через пару дней.

Кстати, новый год мы провели отлично! В кругу уже практически семьи, в кругу самых близких мне людей. В этот день Марлен сказала Дэвиду, что она беременна. Их счастье нужно было видеть!

Я представила, что было бы если эти слова я сказала Тому. Но я обязательно скажу их!)

А у Билла появился парень. Никогда бы не подумала, что он любит парней, но Билл выглядит довольно счастливым. Его парень тоже был с нами на новогоднем столе. Они мило держались за руки, и даже поцеловались в бой курантов!

Мы с Томом, кстати, тоже. Это был лучший новый год в моей жизни.

Сейчас Том стоит у окна, снова играя аккорды новой песни, а его собака (которая недавно появилась в нашей жизни и мгновенно стала частью семьи) свернулась калачиком у моих ног.

Теперь я понимаю: мечта — это не всегда место или достижение. Это люди. Это моменты. И с Томом я готова прожить эту мечту снова и снова.

Мы столько пережили вместе. В тот день, когда я впервые встретила его, я бы никогда не задумалась, что могло ждать нас после этого. Но я рада всему (даже тому, что мне пришлось чуть не умереть), через что мы прошли. Это сделало нас сильнее.

The End...

***

— Эй, Дженн, что ты там пишешь?

— Историю нашей прекрасной любви, Том.

— Прям с самого начала?

— Конечно!

— Сделай мне одолжение, не пиши о том как я по идиотски пригласил тебя на первое свидание. Это будет позор.

— Это должно быть обязательно!

— Дженн!

— Ну Том!

— Не смей писать это, Дженнифер!

— Ладно.

— Ураганчик, не думай обижаться, или прямо сейчас я зацелую тебя.

— Серьезно?

— Вполне.

— Я очень обижена на вас, Том Каулитц.

— Я знал что ты так скажешь! Кстати... никогда не думала о чем то большем? Я имею ввиду между нами может...

— Думала. С первой нашей встречи.

— Намек?

— Вполне!

— Я так тебя люблю, господи!