XXV
Насколько человек побеждает страх, настолько он — человек.
— Томас Карлейль
***
— Здравствуйте, Ева Мун прибыла пару дней назад в Осло. Какие дальнейшие указания?
— Кристи, только слежка, ни шагу в сторону. Ты поняла?
— Да, я поняла ... и с ней Крис. Мне пришлось уйти вчера, потому что они ссорились, и он мог заметить меня.
— Я понял (а), спасибо, продолжай свою работу.
2 августа. 2017 года.
Empires — Hello Lover
Снова этот сон. Он будто преследует меня. Идет по пятам и протягивает свои ручонки. Какая эта ночь по счету, когда мне снится этот сон? Я сбилась со счету где-то после шестнадцатого.
Открываю глаза и пялюсь в потолок, несколько секунд осознавая, что я нахожусь в маминой комнате. С Крисом. Его рука покоится на моем бедре, а сам он сопит мне в волосы. Сладко. Без доли горечи.
Ужасная жажда настигает меня, и я аккуратно убираю руку парня, тихо вставая с кровати, и на носочках выхожу из комнаты, прикрывая дверь. Спускаюсь на первый этаж и натягиваю первую попавшуюся футболку, почесав затылок, вхожу на кухню.
Наливаю в стакан холодной воды и отпиваю, облокачиваясь бедрами о столешницу. Черт, мне кажется, что сейчас на моем лице задействованы все мышцы, ибо при одной лишь мысли о вчерашнем дне, я улыбаюсь как чеширский кот и расплываюсь лужицей. Счастливой лужицей.
Бывает ли такое на самом деле?
Главное, не проеби это все.
Ох, спасибо за дельный совет.
Ставлю стакан на поверхность столешницы и включаю чайник, направляясь в душ. Встаю под прохладные струи воды и наношу на голову шампунь, начиная мягкими движениями массировать кожу головы. Это расслабляет. Моё тело немного ноет, отдавая приятной болью, а бок уже почти не беспокоит.
Смываю шампунь и гель со своего тела и выхожу из душа, ступая на мягкий коврик и заматываясь в теплое полотенце.
Выхожу из ванной и следую на кухню, потому что чайник уже вовсю свистит. Выключаю конфорку и начинаю делать две чашки кофе. В холодильнике, как всегда, ничего нет, да и я не очень-то голодна, а вот Крис... ну... я не думаю, что не завтракать покажется ему хорошей идеей.
В дверь звонят, и я хмурюсь, не сдвигаясь с места. Когда на мой телефон приходит смс от Вильяма «открывай», я ставлю чашку и буквально бегу к двери, но по пути меня перехватывают за талию сильные руки сзади, которые делают один оборот вокруг. Я чувствую тепло и глупо улыбаюсь, прижимаясь к спине парня сильнее.
— Вильям, сукин сын, — шепчет хриплым голосом Шистад, а я поднимаю на него голову. — Мой телефон, блять, чуть не взорвался, — он закатывает глаза и целует меня в макушку, решив, что он сам откроет дверь.
Черт, я же в полотенце. Закусываю губу и скрываюсь за поворотом, входя в свою комнату и открывая шкаф. Беру оттуда нижнее белье, лиловый пуловер и темно-синие джинсы. Расчесываю волосы и оставляю их распущенными. Украдкой смотрю на туалетный столик и думаю: краситься или нет. Закатываю глаза и тащу свою задницу к зеркалу, начиная приводить свое лицо в порядок. Ну, а что, потом мне будет не до этого. Ну, а еще мне лень.
— Привет, — вхожу на кухню и здороваюсь с Вильямом, который что-то рассказывает Крису. — Я так поняла, что что-то серьезное? — вопросительно смотрю я на него и облокачиваюсь на кухонную тумбочку рядом с Крисом.
— Привет, да, — говорит он, крутя в руках телефон. — Ты говорила о своем отце вчера, и я позвонил своему знакомому. Он пробил его по базе, и выяснилось, что Марк (имя отца) никогда и не умирал. Просто залег на дно и ждал, пока все утихнет. Последний раз его видели в Монако 27 июля, — я закусываю губу, и во мне все ликует. Неужели есть шанс, что я смогу спустя почти десять лет встретиться с папой?
— И ты думаешь, что с помощью моего отца мы сможем остановить Круэла? — посмотрела я на шатена, а затем перевела взгляд на брюнета, который задумчиво смотрел куда-то сквозь.
— Если Марк оставил тебе код активации, значит, знает код дезактивации, — предельно ясно говорил Магнуссон. — Нам не потребуется его искать, если вдруг ты вспомнила код, — выгнув бровь, посмотрел он на меня.
— Это вряд ли. Я не думаю, что этот психопат создал бы код по дезактивации проекта «Торнадо», — говорит Крис, но я опускаю взгляд вниз и начинаю анализировать все дни, все странные моменты, все сны.
Сон. Черт, как же я сразу же догадалась.
— Сон, — восклицаю я и поднимаю голову, видя странные взгляды на себе. — Черт, мне снится один и тот же сон каждый день, и там я и папа, он что-то отдает мне, говоря, чтобы я это хранила. Но я не могу увидеть, что это за вещь. Я уверена, что если я смогу разглядеть ее, то мы узнаем намного больше, — со стороны кажется, что это бред ненормального, но, кто сказал, что мы все тут адекватные?
— Есть у меня одна идея, — говорит Крис и тянется к телефону.
***
Hozier – To Be Alone
— Какие люди, — экспрессивно произнесла женщина, встречая нас на пороге. — Сам Шистад пожаловал, — явно с наигранным счастьем произнесла она. — О, и друзей прихватил! Счастье-то какое.
— Аина, — скептически произносит Крис, и я чувствую, как взгляд этой женщины скользит по мне. Она, будто змея, окутывает все мое тело и оставляет слизкие следы, — еще не забыла, что должна мне услугу? — брюнет облокачивается о дверной косяк.
— А я уж думала, что спокойно жить буду. Но нет, твоя миловидная мордашка появляется в моей жизни вновь и вновь, — закатывает она глаза и отходит от двери, давая нам пройти.
— Вильям, очень рада тебя видеть! — я оборачиваюсь, видя, что Магнуссон стоит на лесенках и прикуривает.
— Аина, ты невыносимая, — спокойно говорит он. — Я подожду вас здесь, — говорит он сквозь женщину, и я киваю. Дверь за мной закрывается, и я слышу, как эта женщина хмыкает, что-то бубня себе под нос.
Ну, она довольно странная.
Квартира у этой дамочки была небольшой, но сделана со вкусом. Повсюду развешаны картины, стоят вазы с тотемными животными. В каждых уголках стояли ароматические свечи и палочки, отчего меня тянуло снова на свежий воздух.
Тут было довольно тускло. Стены выкрашены в бледно-вишневый цвет, и краска местами облезла. На полу застелены различные коврики, и я реально старалась не упасть.
— О, черт, — я схватилась за торшер, когда меня чуть не сбили две кошки. Господи, серьезно? Что это за место такое?
Я следовала за Кристофером, и мы вошли в совсем маленькую комнату с одним столом, на котором были какие-то непонятные вещи.
— Присаживайся, солнце, — закрывает дверь Аина и касается моей спины, от чего волоски на затылке становятся дыбом. Я сажусь за стол, и женщина достает три черные свечки, ставя их перед собой, и садится напротив меня.
Я разглядываю темное помещение и понимаю, что единственный источник света — три свечи. Вот сейчас мне серьезно стало не по себе. Где Крис? Он вообще заходил в эту комнату?
— Я тут, — будто читая мои мысли, он выходит из угла, держа какую-то рамку в руках, что определенно не нравится женщине.
— Положи, где взял, — не поднимая глаз, произносит Аина, тасуя карты.
— Ты до сих пор хранишь ваше фото? После всего дерьма? Аина, я думал, у тебя есть гордость, — качая головой, брюнет ставит вещь на место и складывает руки на груди, наблюдая за нами.
— Заткнись, — говорит она и поднимает на меня свои глаза. Они кажутся такими яркими, как у кошки. Желтые с зеленоватым ободком и узким зрачком. — И что бы ты хотела узнать? — поднимает она одну бровь и раскладывает карты в только для нее понятном порядке.
— Мне снится сон на протяжении долгого времени каждую ночь. И мне кажется, что я упускаю самую важную вещь в нем, но своими силами я не могу сконцентрироваться на ней, — говорю я, и она кивает пару раз.
— И ты хочешь, чтобы я тебе помогла? — складывает она руки на столе, и я положительно киваю. — Что ж, я могу ввести тебя в состояние транса и просто направлять тебя по твоему сознанию, но ты должна быть сама готова, — её голос обволакивал мой разум. — И да, у тебя нет проблем со здоровьем? А то это будет проблемой, — она встает со своего места и скрывается на мгновение в темноте.
— Нет, — сглатываю, и Аина предстает передо мной так неожиданно, что я пячусь назад.
Я слушаю ее указания. Сижу расслабленно, смотрю на свечу и не двигаюсь. Сначала мне это кажется самой бредовой затеей в мире, но потом я чувствую прохладу во всем теле, и как веки тяжелеют. Я все с каждым разом медленнее и медленнее моргаю.
— Чувствуешь, как твое сердце почти не бьется?
Голова кружится, а в легких остается совсем мало воздуха. Кончики пальцев покалывает до того момента, когда я уже перестаю их чувствовать.
— Теперь подумай о сне. Выбери для себя, кем ты хочешь быть в этом сне.
Я жмурю глаза и представляю свою комнату, отца и меня саму. Голос Аины становится все тише, и я не чувствую своего тела. Что-то заставляет меня широко распахнуть глаза, и я оказываюсь на темной улице посреди дороги.
Oh Wonder – Technicolour Beat
Оглядевшись, я совсем не понимала, где нахожусь. Улица была мне незнакомой, и вообще казалось, что я даже не в Осло.
Думай, Ева.
Точно. Господи, как же я раньше не догадалась. Если память не изменяет мне, то нужно двигаться по склону, прямо к озеру. Через пару секунд я уже стояла у берега, сама не понимая, как оказалась тут так быстро.
Это же сон.
За небольшими холмами я вижу (как?) макушку голубого дома и оказываюсь на самом пороге. Дверь отрывается, и сквозь меня проходит мама с Искрой. Пес тянет молодую женщину, и она добро улыбается. Такая красивая, молодая и еще не знающая проблем. Её тонкая фигура скрывается за деревьями, и я делаю шаг, чувствуя запах свежих цветов и спагетти. На кухне я вижу букет роз, который стоит в вазе, а на столе уже расставлены тарелки и приборы. Скоро будет ужин.
Лесенки на лестнице скрипят, и я перевожу туда взгляд, видя своего отца. Мягкие пушистые волосы во все стороны, хоть и короткие. Легкая щетина на щеках и подбородке, усталый взгляд и рюкзак на плече. Он идет в мою комнату. Именно там начинается и заканчивается мой сон.
По щелчку пальцев я оказываюсь в своей старой комнатке и вижу себя. Совсем малышку, играющую с медвежонком на старом ковре. Дверь приоткрывается, и в проеме показывается голова папы. На его губах легкая улыбка, видны небольшие ямочки, а глаза стеклянные с отблеском.
— Я здесь, — выдыхаю я, понимая, что меня никто не услышит.
— Папочка, — маленькая я поднимаю голову и улыбаюсь папе.
— Привет, золото, — говорит мужчина и присаживается на корточки, вытаскивая из своего рюкзака что-то. Я снова не могу это увидеть. Будто ширма, которая не позволяет мне разглядеть именно эту небольшую часть сна.
— Об этом никто не должен знать, солнце — говорит отец и протягивает какую-то непонятную вещь малышке.
— Я не вижу, — шепчу я, подходя ближе. Ничего. Пусто. Я не могу видеть.
— Папочка, ты уходишь? — спрашивает девочка.
Теплая слезинка скатывается по щечке девочки, и я падаю на колени, стирая её, и на миг эти зелёные глаза смотрят на меня, а я чувствую жидкость на своих пальцах.
— Милая, помоги мне, — сипло говорю я, чувствуя сразу двух людей в себе. Прошлую и настоящую Еву. Я переживаю расставание с отцом во второй раз.
«Ева!» — я слышу голос в своей голове. Женский.
— Аина? — хмурюсь.
«Да, скажи, что сейчас происходит?»
— Я все еще не могу понять, что отдал мой отец мне маленькой. Но, Аина, разве маленькая я могу видеть себя? Она сейчас смотрит на меня и будто видит.
«Ева, это ключ, коснись ее, просто попробуй взглянуть на эту ситуацию её глазами».
Evanescence – Haunted
Я протягиваю руку девочке, а она опускает взгляд, медленно вкладывая свою ручку в мою ладонь. Окна открываются настежь, и поток холодного воздуха буквально не дает сделать вздоха, дуя в лицо. Я прислоняю меленькую себя ближе, шепча что-то не разборчивое.
Я не знаю, как сделать это.
Я чувствую лишь страх и детское желание забраться под одеяло и спрятаться от всего мира.
Это же я. Просто маленькая. Я чувствую то же самое, что и она.
Вдохнув поглубже, я начала вспоминать все страхи, которые преследовали меня на протяжении почти десяти лет. Страх остаться одинокой и покинутой, страх быть непонятой, страх быть не такой и выделяться. Страх сделать то, что хочется, и быть осужденной. Страх быть собой.
Я чувствовала, как ветер вокруг нас сносит все на своем пути, но я чувствовала маленькое тельце рядом с собой и сжимала её руку. Голос в моей голове становился все громче и громче, отчего на виски давила невидимая сила. Все тело ломило, и я чувствовала каждой клеточкой, как силы покидают меня.
Нужно добраться до главного страха.
СТРАХ. СТРАХ. СТРАХ.
Их слишком много, и они не настоящей меня. Они из прошлого. Это очень изнуряет, кажется, будто кто-то невидимый вытягивает из меня силы и питается страхом. Я чувствую жжение в груди и отталкиваю от себя маленькую девочку. Ее глаза черные, и я понимаю, что источник моих страхов — она.
Мне нужно отпустить прошлое, нужно жить сегодняшним. Это практически нереально для такого человека, как я. Но именно в эту секунду я поняла, что обрела себя. Я знаю, чего хочу, и вмиг ветер испаряется, и окна закрываются.
Девочка закрывает глаза, и через мгновение они снова становятся зелеными, она садится на коврик, и я отползаю на пару метров, наблюдая за вещью в руках папы.
В руках отца небольшая шкатулка бежевого цвета с серым отливом. Он протягивает ее девочке, и она дрожащими руками берет её.
— Мне надо это сделать, но я не хочу. Просто помни об этом, ладно? — малышка кивает и плачет, последний раз обнимая папу.
Моё сердце сейчас колотится как ненормальное, а в глазах стоят слёзы. Мне больно видеть это, но я больше не чувствую ту сильную связь, что раньше. Я отпустила это.
Когда мужчина скрывается за дверью, я наблюдаю за действиями девочки, она, как стойкий солдатик, вытирает ладошками слезы и берет своего мишку, внутри которого есть небольшое пространство. Она кладет туда шкатулку и застегивает молнию.
— Проснись! — оглушающе кричит она, и я затыкаю уши, чувствуя соленую жидкость, которая льется из моего рта по губам, подбородку и пачкает пуловер.
Я распахиваю глаза и возвращаюсь в реальность. Меня всю трусит, и в легких не хватает воздуха. Схватившись за край стола, я начинаю кашлять и задыхаться, чувствуя слабость во всём теле. Падаю на колени, но меня подхватывают чьи-то руки. Крис. Это он. Я надеюсь, что это он. Потому что вокруг меня темнота, и все плывет.
— Аина, какого черта? — восклицает Шистад, и я чувствую, как мне надавливают на щеки и вливают какую-то жидкость. Она очень горькая, от чего мне хочется ее выплюнуть, но мне не позволяют это сделать.
— Сейчас, дай ей пару минут, — приглушенно говорит женщина, и я закрываю глаза, кладя свою голову на плечо парня. — Она соврала. Просто езжай с ней в больницу. Пока не стало поздно, — я хмурюсь, не понимая, о чем она говорит.
Я чувствую, как обстановка и воздух вокруг сменяется. Мы на улице. Прохладный воздух окутывает меня, и я вдыхаю полной грудью, открывая глаза. Моё сердце больше не выпрыгивает из груди, но я все еще дрожу. На улице тихо и пасмурно. Возможно, скоро начнется дождь. Я так люблю дождь.
— Эй, малыш, — слышу совсем рядом хриплый голос, и медленно поворачиваю свою голову в сторону Криса. — Как ты? Выглядишь хуево.
— И чувствую себя так же, — буквально шепчу и встаю на ноги, когда мы доходим до машины. — Я смогла увидеть ту самою вещь, — закусив губу, кладу свою руку на ручку двери, но не открываю.
— Я и не сомневался, — он подмигивает, и мы садимся в салон. Крис достает из бардачка салфетки и протягивает их мне, чтобы я вытерла кровь со своего лица.
— Ну, как все прошло... — говорит Вильям и вскидывает брови при виде моего лица.
— Это моя кровь, — усмехаюсь, следя за его ходом мыслей. — Едем ко мне домой, — говорю я, вытирая остатки крови с шеи.
Спустя десять минут я решила задать вопрос, который возник у меня еще при входе.
— Крис? Какую услугу ты сделал Аине? — спросила я и заметила взгляд парня в зеркале заднего вида.
— Убил её мужа, — спокойно произнес он, и я округлила глаза, на что получила смех парней. — Да шучу я, шучу. Её муж был тираном, и я помог Аине избавиться от него. Но этот ублюдок мертв, — пожимая плечами, сказал он. — И она не гадалка и вообще никак не относится к этой хуйне. Просто крутой психолог, — расслабленно говорит он, и я понимаю, что Крис не верит во все эти мистические штуки. Шистад верит лишь в свои силы. И это чертовски заводит.
Спустя время Вильям паркуется около моего дома, и я иду последняя, чтобы не подавать виду, что я вот-вот упаду, блять. Не знаю, вокруг все кружится, и какие-то непонятные черные точки появляются передо мной.
— Нет, не сюда, — веду парней за дом, говоря, чтобы они отодвинули металлический бак, за которым была небольшая дверь. Достав из кеда шпильку (у меня такая фишка с тринадцати лет), на что Крис присвистнул, я провела махинации с замком.
Включив фонарик на телефоне, мы спустились в подвал. Честно, была здесь один раз в жизни. Когда мы с мамой переехали и все ненужные вещи засунули сюда. Тут должен быть и мой ящик с игрушками, который мы все не отдадим в детдом.
— И что, нам все коробки смотреть? — вскинув бровь, посмотрел на меня Вильям, а я отрицательно кивнула.
Yuma X – Swimming Pool
Я прошла вглубь и заглянула за диван, где и была розовая коробка с надписью «Ева». Кинув довольно тяжелую коробку на середину, я принялась ее открывать, попутно чихая от пыли.
Смотря на игрушки, сердце трогает ностальгия, и ты понимаешь, что-то беззаботное детство уже не вернуть. На самом дне я нахожу своего любимчика. Уже совсем не белого мишку с оторванным ухом. Глаза почти стерлись, а на животике фиолетовое пятно от красок. Когда-то я умела и любила рисовать.
— Мун, я понимаю, детство в жопе заиграло, но как бы поиграть ты сможешь и позже, — я закатила глаза на высказывание Шистада и перевернула мишку, дергая собачкой по молнии и аккуратно доставая шкатулку. Во сне она казалась больше.
Рядом присаживаемся Вильям, а затем и Крис, внимательно изучая шкатулку. И я подумываю о том, что они снова знают больше меня. Ну, давайте, не мучайте меня уже, говорите.
— Крис, твой отец... — конечно же, при мне он не смог закончить эту фразу. Как же это бесит. Они достали, серьезно. Я встаю с места и забираю из рук шатена шкатулку, начиная подниматься по лестнице, но останавливаюсь и подбираю мишку с пола, выхожу отсюда.
Да пошли они.
Серьезно, вы бы не взбесились, если бы от вас скрывали что-то после того, через сколько мы прошли?
Да, я понимаю, Кристофер почти ничего не рассказывал о себе и, похоже, не собирается, но, блять, я же не спрашивала что-то сверхличное. Да я вообще ничего не спрашивала!
Специально громко топая ногами, я обошла дом и открыла входную дверь, громко хлопая ей, что, кажется, ведь дом пошатнулся. Я падаю на диван, всё ещё чувствуя легкое головокружение, и открываю шкатулку, сдувая с нее пыль.
Здесь находится небольшой кусочек атласной ткани, и в него что-то замотано. Я открываю его и обнаруживаю колечко с камушком. Синий гранат. Узнаю из тысячи. В детстве мы вместе с папой коллекционировали различные редкие камушки. Рядом лежала совсем небольшая записочка, которую я открыла, и там было лишь два слова: «Горозовой Перевал».
— И тут ебаная загадка? — вою я, запрокидывая голову назад.
Мой взгляд падает на стеллаж с книгами, бью себя по лбу и срываюсь с места, начиная сметать с полок книги, даже не замечая, что кто-то вошел. Наконец я нахожу ту самую книгу в красном переплете и открываю её, сразу же видя на заглавной странице какие-то цифры.
— Помочь? — я вскрикиваю от неожиданности и провожу пальцем по уголку страницы. — Мун, — вздыхает Крис, видя кровь, которая хлещет из моего пальца. Он забирает книгу из моих рук и притягивает мой палец к своим губам, собирая капли крови губами. Это одновременно мило и сексуально. Как злиться на этого засранца?
Рывком он окольцовывает одной рукой мою талию и притягивает к себе, заставляя смотреть в глаза. Такие красивые и глубокие. Безупречные.
— И зачем ты устроила хаос? — вскинул он бровь, на что я кивнула в сторону книги, которую он открыл и тоже хмуро посмотрел на написанные цифры. — Мой отец иногда делал так. Это цифры страниц. На каждой страницы должно быть обведено слово, буква, цифра, да что угодно, а затем нужно это все соединить.
Я продвинулась к столу и начала записывать буквы и цифры, которые диктовал мне Крис.
— Бред какой-то, — сказала я, увидев бессмысленный набор букв и цифр.
— Нет, все как-раз-таки логично, — нахмурился Крис. — Когда твой День Рождения? — посмотрел он на меня сверху вниз, а я закатила глаза, — Ладно, 7 июня. Июнь 6 месяц. Мой День Рождения 3 апреля — это 4 месяц. СH — начало моего имени. SH — фамилии. E и M твоего. Вот и выходит CH03E07SH04M06.
PETIT BISCUIT – You
— Господи, да ты чертов гений! — выслушала я его и удивленно посмотрела на него. — Я бы никогда не додумалась. Но почему именно мы? — закусила я губу, когда Крис облизнул свои губы. Боже, парень, не сбивай меня.
— Твой и мой отцы были сводными братьями. Именно поэтому Ник сказал тогда, что мой отец был ему как сын. Но при этом, когда папе нужна была помощь, Ник не оказал её, и он погиб. Его убил хуев Круэл, — он взглянул на меня, и я застыла на месте. Он делится со мной. Я в параллельной вселенной?
— Как это вообще возможно? — прошептала я в недоумении.
— Ник был любвеобилен, — с ухмылкой сказал брюнет. — Именно мой отец нашел твоего отца, а затем появился Ник и погубил их. Я, блять, прекрасно понимаю, что мой отец поступил глупо, когда хотел убить Киллера в одиночку, но у Ника был шанс спасти его, но он не сделал этого, чтобы наказать отца за непослушание, — казалось, Крис смотрит куда-то сквозь и снова переживает тот день, когда узнал о том, что его отец мертв.
Кристофер Шистад еще никогда не был так честен со мной.
Закусив губу, я потянулась к нему и крепко обняла, утыкаясь в теплую шею парня. Все еще глубоко в душе я колебалась, думая: оттолкнет или нет. Но этого не произошло. Брюнет обнял меня за талию, и я почувствовала спокойное дыхание себе в ключицу.
— Спасибо, что доверяешь мне, — шепчу я и чувствую, как он улыбается.
— Не за что, сталкер, — я прыскаю со смеху и игриво бью его в плечо, продолжая смеяться, пока его губы не касаются моих, и я снова оказываюсь на небольшом островке, который не принадлежит этому миру.