Часть 143. Тяжкое утро.
— Ты не можешь просто запереть меня здесь. — холодным тоном проворковала я. Каждое слово отдавалось болью в глотке.
— Как раз-таки могу.
— А как же работа? Договоры? Я должна встретиться с другом! Я не могу всё бросить!
— Вчера ты вопила иное, насколько я помню. Ты почти всё бросила. О чём ты думала?! — внезапно взбесился он.
Этот повышенный тон подействовал как крючок: вытянул из последних воспоминаний самое худшее и на мгновение меня отбросило во вчерашнее состояние. В больном горле застрял ком, ломота на теле стала давать о себе знать.
— Боюсь, ты пережила срыв.
— Я справлюсь, — попыталась произнести я ровно. — Не в первый раз… Что ты сделал с Хаском?
Аластор молчал. А моё терпение заканчивалось.
— Что ты сделал с ним?
— То, что ты просила.
Теперь уже замолчала я, пытаясь вспомнить, могла ли я сказать ему ранить его. Да, Хаск сделал мне больно, он обманул меня, но… Почему даже так я не могу отпустить его?
— О, не переживай. Он ещё жив. Пока… — добавил он тише.
В одно мгновение мне полегчало, словно все сняло рукой. Это утешение даже слегка притупило боль на спине и шее. Я глубоко вздохнула, прикрыв глаза.
— Я подумал, что ты сама хочешь ему отомстить.
— Нет. Не хочу.
— Что, прости? — моргнув, спросил он, видно, не поверив ушам.
— Я не буду ему мстить. Он ведь… Он не хотел делать мне боль… — я запнулась. — Ну, он… Я не смогу сделать ему больно.
— Отлично! Ведь это могу сделать я! — вызвался он словно в волонтёры.
— Нет! — сразу отчеканила я. — Ты тоже его не ранишь. Не смей трогать его.
— А могу я поинтересоваться, что учудил этот законченный игроман?
— Задолжал, хотел занять денег у меня, но вместо того, чтобы сказать напрямую, сперва решил вернуться. Ему просто нужны были деньги…
— Рад знать, что он на дне!
— Забудь. Мне нужно на V-District.
— А это нечестивое место на кой тебе посещать? — спросил Ал, мрачно нахмурившись.
— Встретиться с другом. Так что тебе в любом случае придётся меня выпустить.
— Нет.
— Что значит «нет»? Я не твоя собственность!
— Не ври себе. — вдруг язвительно улыбнулся он.
— Позволь мне выйти отсюда всего раз. Мне нужно встретиться с другом. Там длинная история, но я должна знать, что он в порядке. Потом…
— Потом ты возьмёшь отпуск на пару дней. — закончил за меня Ал.
— Как красиво ты заменил «домашний арест» на «отпуск». — сощурила я взгляд. — Я в состоянии один день провести снаружи. Я не пойду к Хаску и это я могу пообещать.
Ал помолчал пару минут, как бы раздумывая, а потом выдал:
— Так и быть. У тебя есть два часа.
— Всего два??? Так, погоди! Что ты вообще себе позволяешь? Я не буду сидеть дома. Мне наоборот нужно занять себя работой, чтобы отвлечься. — мои губы дёрнулись в нервной усмешке, но голос всё так же ломался.
Аластор это заметил и сделал замечание:
— В таком-то состоянии?
— Ну, я… — Демон меня перебил:
— Амани, насколько я помню, ты вчера хотела умереть. — произнёс он медленно, сквозь зубы. — Ты билась в истерике, криком разбила зеркало, исцарапала всю спину, сорвала голос до крови. Вся твоя одежда была в ней. И даже пол. Именно! В крови и твоих вырванных волосах. И сейчас, то бишь на следующий день, ты заявляешь, что всё в порядке и ты готова работать? — закончил он со смешком.
— Если я не буду работать, то буду бухать. Ну-ка, что для тебя выглядит менее опасно?
— Сидеть дома до тех пор, пока ты не начнёшь смеяться с радиоэфиров или телевидения, а не из-за непроизвольных нервных тиков.
— У меня нет нервного тика. — отрицала я.
— Теперь есть. Ты этого не заметила, но ты трижды улыбнулась без повода.
Я не поверила Аластору, однако его уверенный взгляд и ровный тон заставили меня пересмотреть его слова. Неужели я уже съезжаю с катушек?..
— Пройдёт. В общем, тогда предлагаю иное: Я встречусь с Энтони, и мы вместе придём сюда, будем бухать у меня дома до самого утра и накуриваться. Так тебе будет спокойнее?
— Здесь дело не в моём спокойствии, а в твоём. Но я согласен. А кто этот твой…
— Просто друг.
— Ага… А он…
— Гей. О, боже, это имеет значение? Мне сейчас не до этого.
Я встала с кровати и, не обращая внимания на Аластора, подошла к зеркалу, разглядывая побледневшее лицо, засохшую на губах кровь, синяки под глазами и растрёпанные самым странным образом волосы.
— Сколько сейчас? — спросила я, воссоздав зрительный контакт с Алом в отражении.
— Без четверти одиннадцать.
— Без четверти одиннадцать… — повторила я задумчиво, словно пытаясь вспомнить, что мне нужно было сделать. — Блять…
У меня всего чуть больше часа. С минуту подумав и распределив время, я посчитала, что у меня есть чуть больше получаса, чтобы собраться и сделать хоть что-то, чтобы не было похоже на то, что я всю ночь сражалась с каким-нибудь монстром, а не подушкой. Я взяла в руку расчёску и провела по волосам. На моих глазах на пол посыпалось несколько волосинок, и ещё пара троек осталась меж зубьями расчёски. Я мысленно выругалась, однако продолжила расчёсывать волосы.
— Ты свалишь? — презрительно взглянула я на Ала.
— Если ты этого хочешь.
— Я хочу побыть одной.
Повисла тишина. Когда я уже начала переживать, что ответила ему слишком грубо, демон уведомил:
— Зайду завтра.
А потом сразу исчез в чёрном вихре, распустившемся в воздухе. В этот миг колени подогнулись и я, ухватившись за край туалетного столика, села на пол, зарывшись пальцами в волосы и подушечками почувствовав запёкшуюся кровь на коже.
Вчера из-за этой неразборчивой метели и торнадо в голове я почти не разбирала мыслей. Я смутно помнила то, что вчера было, помимо тех миражей с личностями из прошлого. Сквозь мучительную боль я стала пробираться в дебри этого кошмарного дня и расставлять всё по полочкам. Во-первых, мы с Хаском расстались именно в тот момент, когда он хотел позвать меня замуж. И, судя по тому, что он ничего не сказал, он отказался от этой идеи. От мысли, что моя любовь к нему всё ещё не гаснет, сердце сжалось, а веки пропустили слёзы. Хаск также попал в беду, хотел взять в долг у меня, но ничего не вышло. А вернувшись домой, я сорвалась. Впрочем, я могла бы согласиться с большей частью тех мыслей, что прочно засели у меня тогда в голове и травили мой разум, словно жуки-паразиты, заставляя меня умереть. Не сказать, что я и сейчас против. Моя жизнь не имеет смысла. Может, я бы так и поступила, если бы не Энтони. Я не могу умереть, пока не буду уверена в том, что он в порядке и свободен.