Тени Форкса

Я вздрогнула и проснулась с тихим вскриком, резко приподнявшись на кровати. Боль в ребрах тут же напомнила о себе, и я зашипела, поморщившись.

— Марси? Будь аккуратнее, пожалуйста, — услышала я знакомый голос.

Я резко повернула голову и заметила, как он сидит на краю кровати.

— Чёрт, Эдвард, — пробормотала я раздражённо. — Ты снова прокрадываешься в мою комнату без разрешения?

Он слегка приподнял брови, его взгляд был абсолютно невинным.

— Элис ведь должна была сказать тебе, что я зайду, — ответил он спокойно. — Я не хотел тебя будить, но очень хотелось побыть рядом.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить. Да, Элис действительно говорила, что он придет. А я могла уснуть слишком крепко...

— Как ты себя чувствуешь? — он подошёл ближе, слегка коснувшись моей руки.

— Отвратительно, — сухо ответила я.

Эдвард выглядел обеспокоенным, его взгляд был  напряжённым.

— Я... принёс тебе какао, — сказал он, протягивая небольшой стаканчик. — И шоколадку. Надеялся, что это немного поднимет тебе настроение. Правда, какао уже немного остыло, пока ты спала.

— Давай сюда свое какао, — буркнула я, протягивая здоровую руку.

Он усмехнулся, передал мне картонный стаканчик с крышкой и шоколадку. Пока я вскрывала упаковку, он придвинулся ближе.

— Элис всё ещё злится на меня? — осторожно спросила я, избегая его взгляда.

— Нет, конечно, — уверенно ответил он. — Почему ты так думаешь?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Она выглядит доброй, но... грустной. И, ко всему прочему, она устроила мне пытку в ванной.

Эдвард удивлённо приподнял брови.

— Пытку? Какую ещё пытку?

Я нахмурилась, жуя шоколадку.

— Она заставила меня раздеться и выкупала как кота, — ответила я с возмущением.

Эдвард рассмеялся — его тихий, мелодичный смех наполнил комнату.

— Это такая большая проблема?

— Вообще-то да! Я просто ненавижу раздеваться перед кем-то. Это ужасно. — возмущённо повернулась я к нему, всё ещё жуя.

Он продолжал смеяться, прикрывая улыбку ладонью.

— И как же она тебя заставила?

— Сказала, что позвонит тебе. И если я откажусь — купать меня будешь ты, — пробормотала я, уставившись на него.

Эдвард снова рассмеялся, качая головой.

— Ну, знаешь... — он задумчиво посмотрел в сторону. — Ради твоей безопасности я бы нарушил свои принципы.

— Ты бы умер от стыда, если бы тебе пришлось это делать, — съязвила я.

— Вампиры бессмертны, — парировал он с ухмылкой.

Я передала ему пустой стаканчик, и он бесшумно поставил его на стол. Тяжесть в теле нарастала, боль постепенно угасала, сменяясь изматывающей усталостью. Эдвард прилёг рядом, его движения были плавными, осторожными — он боялся сделать мне больно.

— Как ты? — мягко спросил он. — Держишься?

Я закрыла глаза, глубоко вздохнула.

— Хреново, — выдохнула я. — Прошло меньше двух месяцев, а моя жизнь... Она изменилась до неузнаваемости. Я чувствую себя беспомощной. Как будто я — жалкая букашка, которую пытаются раздавить.

Он глубже вдохнул, но ничего не сказал. Только крепче, осторожнее обнял меня, словно его объятия могли защитить от всего, что случилось.

— Знаешь, что самое ужасное? — продолжила я после долгой паузы.

Эдвард слегка повернул голову, глядя на меня.

— Что?

— Пока я была без сознания... — я замялась, подбирая слова. — Мне снилась моя жизнь. Моя реальная жизнь. Я видела себя со стороны, как будто кто-то другой жил за меня. Я стримила, гладила котов... будто ничего не случилось. Но... — ком подкатывал к горлу, — вдруг стало ясно, что там больше нет места для меня. Там и без меня всё хорошо. И теперь я не уверена, что когда-нибудь смогу туда вернуться.

Эдвард молчал, позволяя мне выговориться. Его взгляд был пронизан чем-то большим, чем просто сочувствие. Он смотрел на меня, как будто видел что-то хрупкое, но бесконечно ценное.

— Мне очень жаль, Марси, — наконец сказал он, почти шёпотом. — Ты не заслуживаешь всего этого. Никто не заслуживает.

— Спасибо, — я слабо улыбнулась.

Он продолжал смотреть на меня, и вдруг его голос прозвучал так серьёзно, так мягко, что я даже задержала дыхание:

— Ты сильная. Ты пережила то, что сломало бы многих.

— Я совершенно не чувствую себя сильной, — тихо ответила я, глядя в потолок.

— Но это правда. Даже если тебе сейчас так не кажется.

Я хотела сказать что-то резкое, что-то вроде: "Ты просто говоришь это, чтобы меня успокоить". Но не смогла. Вместо этого я повернулась к нему, чтобы посмотреть в глаза, и вдруг услышала слова, которые прозвучали как гром среди ясного неба:

— Я люблю тебя.

Эти три слова будто разряд тока прошли сквозь меня. Я замерла, не в силах сразу осознать, что он только что сказал.

— Что?.. — едва слышно прошептала я, чувствуя, как моё сердце учащает ритм.

— Я люблю тебя, Марселин, — повторил он, и его голос звучал так искренне, так тепло, что я даже на мгновение забыла, как дышать.

Я замерла, будто время вокруг остановилось. Эти слова прозвучали слишком громко, слишком отчетливо, и я не знала, как их принять. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось в грудной клетке неровно, сбито, как шаги человека, идущего по шаткому мосту. Я смотрела на него, пыталась что-то сказать, но язык будто онемел. Внутри все смешалось — страх, паника, смятение. Я чувствовала к нему что-то глубокое, пугающее, но произнести в ответ те же слова не могла. Во мне будто стоял бетонный блок, перекрывающий дорогу этим признаниям. Всё зашло слишком далеко, и я не была к этому готова.

— Эдвард, — я резко отвернулась, уставившись в стену, пытаясь собраться с мыслями. — Не стоит.

— Почему? — он не отводил взгляда.

— Потому что... — я замялась, чувствуя, как мои мысли путаются. — Потому что это неправильно. Потому что я...

Эдвард выглядел обезоруженным и в то же время бесконечно уверенным. Его глаза, наполненные тихой решимостью, неотрывно смотрели на меня, будто искали ответ в моем взгляде. В полумраке лицо казалось еще благороднее, черты — мягче, но во всем облике читалась непоколебимость. Он смирился со своими чувствами, принял их полностью, без сомнений, без борьбы. Его пальцы легко коснулись моей руки, холодные, осторожные, словно этот момент был для него неизбежностью. В его прикосновении не было ни требования, ни ожидания — только чистая, абсолютная искренность, перед которой мне стало невыносимо страшно.

— Я не прошу тебя ответить, — наконец сказал он. — Я просто хотел, чтобы ты знала.

Его слова были настолько искренними, что я не знала, что ответить. Вместо этого я просто закрыла глаза, стараясь унять хаос в голове.

Эдвард всё ещё смотрел на меня с этим проникновенным, бездонным взглядом, в котором было столько тепла, что я почувствовала, как стены, которые я так упорно выстраивала, начали рушиться. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого я просто сдалась, позволив себе на мгновение забыть обо всём. Я потянулась к нему, наши губы встретились, и все встало на свои места. Я чувствовала к нему то же самое, хотя все еще не могла произнести это вслух.

Я чувствовала, как его прохладные губы касаются моих, как его руки бережно обнимают меня, словно я была чем-то хрупким и драгоценным.

Но внезапно всё пошло не так. Острый, режущий приступ боли пронзил голову, заставив меня отстраниться. Я зажмурилась, схватившись за виски, чувствуя, как пульсирующая боль разливается от затылка к лбу. Я отвернулась от Эдварда, и мой взгляд упал на мой кнопочный мобильный телефон, лежащий возле моей подушки. Он истерично мигал, и мне казалось, что он сейчас вызовет во мне приступ эпилепсии.

— Марси? — голос Эдварда прозвучал встревоженно, его руки тут же коснулись моих плеч. — Что случилось?

— Всё нормально... — выдавила я, хотя в голове звенело, а желудок скручивало тошнотой.

— Ты совершенно не выглядишь нормально, — его голос звучал почти сурово, но в нём сквозила паника.

— Это просто мигрень... — пробормотала я, пытаясь удержаться в сознании.

Но всё становилось только хуже. Мир начал плыть перед глазами, звуки вокруг стали глухими, как будто кто-то завернул меня в вату. Внезапно знакомый звон в ушах, который уже научилась ненавидеть, прорезал сознание, словно тревожный сигнал, и я поняла, что происходит.

— Эдвард... — прошептала я, но не успела сказать больше.

Голова закружилась еще больше и Эдвард, моя комната исчезли мгновение ока, и я провалилась в пустоту.

Когда я открыла глаза, воздух был холодным и пропитан сыростью. Я лежала на холодном каменном полу, покрытом тонкой плёнкой грязной воды. Запах плесени и гнили бил в нос, заставляя закашляться.

Оглядевшись, я увидела, что нахожусь в странном, мрачном подвале. Стены были построены из грубого камня, покрытого зелёными потёками. Скудный свет проникал через крошечное оконце под потолком, в котором виднелся серый, будто мёртвый, блик солнца.

В углу комнаты стояла старая деревянная дверь, обитая металлическими полосами, а за ней едва слышно доносились звуки, похожие стоны, крики, далёкие шаги или шорохи. Где я? Как я сюда попала?

Я приподнялась на локтях, чувствуя, как холод проникает через одежду. Боль в голове утихла, но осталась тяжесть, будто я прошла через что-то невероятное. Сердце билось быстро, я осознала, что оказалась совершенно одна в незнакомом месте.

— Заебись, просто идеально, — выдохнула я, переводя взгляд на толстую крысу, которая вальяжно пересекала пол. — Пошла вон!

Крыса что-то возмутительно пискнула в мою сторону, будто намекая на то, что это я потревожила ее покой, а не наоборот.

Я поднялась, ощущая, как каменный пол будто намеренно вытягивает из меня остатки тепла, и подошла к двери. Другого выхода из этого помещения не было.

Скрип её петель пронзил уши так, что мне захотелось за них схватиться. Но это было не самым страшным. Страшнее было то, что я увидела за дверью.

На полу лежал мужчина. В тусклом свете я сразу поняла, что он корчится от болезненных судорог. Он стонал, переодически срываясь на крик. Его тело сокращалось, дёргаясь и извиваясь. На нём была странная, старинная одежда — рубашка из грубой ткани, темные штаны, заправленные в сапоги. Грязь, кровь на вороте.

— Что за?... — я замерла, не в силах пошевелиться.

Он изогнулся, и свет упал на его лицо. Меня будто ударило током. Это был Карлайл. Или кто-то, кто выглядел в точности, как Карлайл.

— О боже... — прошептала я, чувствуя, волну холода, которая прошла по моему телу.

И тогда он повернул голову ко мне. Его глаза были красными.

— Блять! — выдохнула я. Он выглядел так, будто превращался в вампира.

Мой мозг просто отказался это воспринимать. Всё, что я знала о Карлайле, о его становлении... видеть это перед собой  было совершенно другим делом.

Он корчился в муках, его тело металось в грязи, а губы разрывали крики боли — полные отчаяния и бесконечной агонии. Он был не похож на того рассудительного, мудрого Карлайла, которого я знала. Этот молодой мужчина с бледным лицом, искаженным страданием, казался всего лишь сломленным ребенком, оставленным умирать. Я сжала кулаки, ощущая, как в груди все сдавило от бессилия. Я не могла ему помочь. Не могла ничего изменить. Всё это уже случилось, и он был обречен стать тем, кого так ненавидел.

— Кто ты? — прохрипел он, и его голос, полный боли, вывел меня из транса.

— Я... я твой друг, — вырвалось у меня, прежде чем я осознала, насколько глупо это прозвучало. Но придумать что-то более разумное из-за своего ступора я не смогла.

Он засмеялся. Горько, прерывисто. Этот смех звучал как стон. Потом снова сорвался на крик боли.

— У меня нет друзей. Теперь у меня ничего нет.

Я не знала, что сказать. Видеть его таким сломленным, разрываемым болью было слишком.

— Это неправда, — выдавила я и медленно опустилась рядом с ним на колени. — У тебя есть всё. Просто ты еще не знаешь об этом.

Он отвернулся, и его плечи вздрогнули.

— Да что ты можешь знать?, — прошипел он, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Я превращаюсь в чудовище.

— Ты совершенно не чудовище, — мой голос дрожал, но я упрямо продолжала. — Ты никогда не станешь им!

— Не ври. Твои утешения бесполезны, — он резко повернул голову ко мне, его лицо исказилось от страдания. — Я стану как они. Я буду монстром. Убивать, пить кровь. Я буду тем, от которого люди будут прятаться.

Я не выдержала и взяла его за руку. Она была прохладной, но все еще не такой холодной, как у вампира. Я буквально лицезрела процесс его превращения. И это было настолько пронизывающе, что я плевать хотела на ту ебанутую хрень, которая сейчас происходила со мной. Не знаю, были ли это плоды моей больной фантазии, но человек передо мной явно нуждался в поддержке. И я не могла ее не оказать.

— Ты совершенно не такой, — сказала я тихо, сжимая его пальцы, — Он хотел вырвать руку, но я не позволила. — Знаешь, почему я так уверена? — спросила я. — Потому что я знаю, кем ты станешь. Ты будешь врачом. Ты будешь тем, кто спасет тысячи жизней, Карлайл. Ты будешь помогать людям, и никогда не посмеешь им навредить.

Он замер, его красные глаза блеснули в тусклом свете, но уже не так ярко. В моих же глазах стояли слезы. Видеть то, что казалось тебе монументальным — разрушенным, было нестерпимо. Карлайл снова закричал от боли, а потом постарался собрать свою речь во что-то связное.

— Я... не понимаю...

— Пожалуйста, просто доверься мне. У тебя будет семья. У тебя будет любовь всей твоей жизни, о которой ты по сей день и мечтать не мог. Ты будешь счастлив, Карлайл. Ты спасёшь множество людей. Ты спасёшь меня.

Он смотрел на меня, его дыхание было тяжёлым, рваным. Он будто цеплялся за каждое моё слово.

— Почему ты мне это говоришь? Зачем тебе это?

Когда-то, на холодной парковке, Карлайл придерживал меня за плечи, не давая упасть, пока я, пьяная и разбитая, пыталась собрать себя по кускам. Тогда он казался мне таким непоколебимым, сильным, мудрым — словно гранитная стена среди полного безумия, царившего в моей голове. Но сейчас, в темном сыром подвале, всё было иначе. Теперь именно он страдал от боли, обреченный, потерянный, беспомощный. И я могла только смотреть, сжимая зубы от осознания того, что не в силах ничего изменить.

— Потому что ты прекрасный человек. И это не зависит от того, будешь ли ты «человеком» биологически.

Он слабо, почти незаметно кивнул. Его плечи ослабли, и на мгновение мне показалось, что его тело перестало содрогаться от боли.

Я снова почувствовала этот звон. Тот самый, который я уже начала ненавидеть всей душой. Сначала он был едва заметным, как слабое шуршание где-то на подкорке сознания, но через секунду разросся в режущую, нарастающую волну.

— Нет, нет, только не сейчас, — прошептала я, сжимая виски. Моё сердце билось как сумасшедшее, но реальность уже уходила из-под ног.

Мир вокруг снова поплыл. Каменные стены подвала исчезли, как смытая краска, и меня будто вытолкнуло назад, выдало билет в один конец.

Когда я открыла глаза, над собой я увидела Эдварда. Его лицо исказилось от ужаса и паники. Его губы были чуть приоткрыты, но он не мог вымолвить ни слова.

— Марселин... — его голос сорвался, словно он боялся даже произнести моё имя.

Я поднялась на локтях, чувствуя, как голова кружится.

— Эдвард... ЭДВАРД! Боже, что это за хуйня?! — выдохнула я, стараясь отдышаться.

Он шагнул ближе, почти споткнулся, и опустился рядом со мной на кровать.

— Ты... — его глаза были широко раскрыты. — Ты просто исчезла. Я был рядом с тобой, и ты... исчезла. На моих глазах.

— Ага, похоже, у меня снова был сеанc  интерактивного кино. Только на этот раз это был хоррор.

Эдвард потрясённо смотрел на меня. Его блуждал по мне, пока он не заметил грязь на моей пижаме.

— Что это? — Он указал на пятна, потемневшие на моей одежде.

Я наклонилась и увидела, что мой правый бок, пижама, а заодно и простыни — все былo в грязи. Мокрая, липкая грязь, такая же, как в том сыром подвале.

— Великолепно, — простонала я, пытаясь стереть грязь  рукой, вот только размазала ее ещё больше.

Эдвард поднялся, но тут же вновь опустился рядом, как будто боялся отпустить меня из виду хоть на секунду. Его рука легла мне на плечо, и я почувствовала, как он дрожит.

— Это было как тогда, в школе, — тихо сказал он, его голос почти срывался. — Только сейчас это произошло на моих глазах.

— Что? — Я посмотрела ему в глаза.

— Ты исчезла на моих глазах, — он сжал моё плечо чуть сильнее, как будто проверял, что я реальна. — И я снова перестал слышать твои мысли...

Я положила руку ему на запястье, чувствуя, как его холодная кожа отозвалась на мой жест.

— Кажется, я все еще жива.— прохрипела я. — Хотя мультики на этот раз были пострашнее.

— Что? Что ты видела? — спросил он, его взгляд был полон страха, почти умоляющий.

Я отвернулась, чтобы не видеть его глаз.

— Карлайла, — выдохнула я. — Я видела Карлайла.

Я почувствовала, как его пальцы запутались в моих волосах, и впервые за долгое время не стала протестовать.

— Мы должны понять, что с тобой происходит, — он заговорил, не отпуская меня. — Это... ненормально. Это слишком опасно.

— Скажи это тому уроду, кто управляет этим цирком, — фыркнула я, хотя сама чувствовала, что моя бравада истончалась. — Там было по-настоящему страшно.

— Я не позволю, чтобы это повторилось, — его голос стал твёрдым. — Никогда.

Я вздохнула, обнимая его в ответ, и позволила себе на мгновение поверить, что он сможет сдержать это обещание.

— В тот раз я видела себя со стороны. Это было тогда, когда Пирожок убежал в лес... Я видела себя в прошлом. Это жутко. Ты ведь был там, тогда? — слезы стояли в моих глазах, готовые сорваться в любую секунду.

—Я был там, — он замолчал, и я почувствовала, что он колеблется. Что-то в его взгляде говорило, что он знает больше, чем говорит, – Я знаю, как ты это воспримешь, но... я наблюдал за тобой издалека. Твои мысли в нашу первую встречу не давали мне покоя. Я не мог понять, кем ты была. Я приблизился только тогда, когда почувствовал самый странный запах, который когда-либо слышал. Не человек, не вампир, не оборотень — что-то совершенно незнакомое.

— Вторая я? — От абсурдности сказанного мною мне хотелось разрыдаться в голос.

— Я не знаю, Марси, — прошептал Эдвард, бережно притянув меня к себе.

Мы лежали молча, стараясь отойти от шока. 

— Всё грязное, — простонала я, пряча лицо в ладонях. — Грязная я, грязный ты, грязная кровать... И я зря светила голой задницей перед Элис.

Эдвард поцеловал меня в висок и мягко улыбнулся. Он совершенно не думал о моей "голой заднице", не замечал того, что волновало меня. Он переживал о другом. Я видела, как напряжённо сведены его брови, как губы чуть поджаты.

— Это сейчас наименее важно, — сказал он, настолько тихо, что я едва услышала.

— Это важно! — возразила я, упрямо поджав губы. — Я не хочу спать в этой грязи. Мне нужно сменить постель, по возможности помыться и переодеться. Или мне теперь нужно ещё какую-то крысиную средневековую чуму для полного счастья подхватить?

Эдвард заколебался, его золотые глаза на миг сузились. Он явно хотел возразить, но вместо этого произнёс:

— Тогда, мне придётся помочь тебе с этим разобраться.

— Что?! — я резко подорвалась с кровати, но тут же ойкнула от боли в ребре и рухнула обратно, зажимая бок. — Об этом и речи быть не может! Столько унижений за один день я не вынесу.

Он приподнял бровь и подался ко мне, чтобы проверить, всё ли в порядке, но я только махнула рукой, изображая фальшивую уверенность.

— Всё нормально, — буркнула я.

— Не двигайся, — его голос стал строгим, но всё ещё мягким. — Ты не так сильно испачкалась, чтобы это закончилось унижением.

Я осмотрела себя: пострадала простынь, пижамные штаны, и правый бок футболки. Так и быть.

Я вздохнула, осторожно стянув с себя пижамную кофту. Под ней был чёрный топик на тонких бретельках, который я по привычке надела на ночь. Бок и рука выглядели так себе: грязные пятна перемешивались с остатками бинтов.

— Окей, пойдём, — сдалась я. — Подержишь меня, чтобы я окончательно не убилась.

Эдвард громко сглотнул, и я заметила, как его взгляд чуть дольше задержался на моей открытой коже, покрытой множеством ссадин, но он быстро отвёл глаза. В следующую секунду он молниеносно подхватил меня на руки, как пушинку.

— Эй! — возмутилась я, обхватывая его шею. — Я могла бы и сама!

— Я знаю, — спокойно ответил он.

Когда мы добрались до ванной, я потребовала:

— Отвернись!

Он подчинился, но стоило мне попытаться стянуть пижамные штаны, как резкая режущая боль пронзила бок. Я невольно вскрикнула.

Эдвард тут же обернулся, его лицо отражало смесь беспокойства и  упрямого решения игнорировать любые мои протесты.

— Хватит этих игр, Марселин, — спокойно сказал он и посадил меня на бортик ванны. — Я должен тебе помочь.

— Я сама справлюсь! — возмутилась я, но моя попытка звучать грозно провалилась.

Он проигнорировал меня, взял полотенце, намочил его и начал аккуратно стирать грязь с моей руки, затем талии, а после бедра. Движения были настолько бережными, что я почувствовала, как мои щеки начинают предательски гореть.

— Я не подписывалась на челлендж "ходи голой перед вампирами весь день", — пробормотала я, пряча взгляд.

Эдвард тихо издал нервный смешок, провёл пальцами по моему лбу, отодвинув выбившуюся прядь, и поцеловал меня туда, где секунду назад касалась его рука.

— Где у тебя постельное бельё? — спросил он.

— Правый нижний ящик в комоде.

Я указала рукой, и, к моему удивлению, он справился с заменой белья за какие-то десять секунд.

— Ого, — выдохнула я, поражённая его скоростью. — Если бы я знала об этой суперспособности раньше, то не мучилась бы с пододеяльником по двадцать минут.

Он рассмеялся, подхватил меня снова и аккуратно перенёс на свежую постель.

— Сейчас вернусь, — сказал он и скрылся в ванной. Я услышала, как полилась вода. Эдварду тоже стоило смыть с себя грязь.

Я уставилась в потолок, пытаясь совладать с мыслями. Десять минут назад я провалилась в ебанный подвал, видела Карлайла, умирающего от боли  и превращающегося в вампира, но почему-то мои мысли сейчас крутились вокруг того, что Эдвард Каллен находится в моей ванной.

Эдвард вышел из ванной. На нем были только темные джинсы, идеально сидевшие на узких бедрах. Линия ключиц, плавный рельеф мышц, идеальная осанка — всё в нем было настолько безупречно, что казалось почти нереальным. Белая мраморная кожа, будто высеченная скульптором, выглядела прекрасно.

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Отвернуться? Сделать вид, что мне все равно? Но я просто смотрела, завороженная, и чувствовала, как жар поднимается к щекам. Не помогало даже то, что я всеми силами пыталась сохранить равнодушное выражение лица. Черт, с таким успехом можно сразу сдавать себя с потрохами.

Эдвард заметил мою неловкость и, улыбнувшись, лёг рядом.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Эм... — я положила подушку на лицо и пробубнила, — Просто жизнь не готовила меня к такой легкой эротике...

Эдвард посмеялся, осторожно переложил меня ближе к себе и поцеловал. Его губы едва касались моих.

— Никакой эротики в таком состоянии, — сказал он, отстраняясь. — Завтра мы со всем разберёмся. Спи. Я буду здесь.

Я прижалась к нему, позволив прохладе его теле  успокоить мои сумасшедшие мысли. Рядом с ним я снова ощутила эфемерное чувство безопасности.

П.с. Вот такие вот дела, мы плавно продвигаемся к концу этой книги, поэтому в следующей главе вас будут ожидать частичные ответы на вопросы. И я опубликую проду только тогда, когда вы засыпите меня горячо мною любимыми отзывами. Вот такая вот я мерзкая шантажистка 🤓

Спасибо большое, что остаетесь со мной. Я не верю, что собрала такое прекрасное комьюнити ❤️

Иллюстрация ко главе:

https://ibb.co/rK2KFGfc

Телеграм-канал, где ведутся невероятно важные переговоры, а также, находится множество материалов (видео, анимации, саундтреки) по фанфику:

https://t.me/shadowsofforks

Тик ток по фф:

https://www.tiktok.com/@shadowsofforks

Я сейчас прохожу через финансовые трудности, поэтому если вам нравится мое творчество, и у вас есть возможность поддержать меня, то вот ссылочки:

https://boosty.to/marselineeeeee

https://buymeacoffee.com/polinasinep

https://destream.net/live/marselineeeeee/donate

https://streamlabs.com/marselineeeeee/tip