не оставляй
-чонгук не смей больше так уходить ладно?ты мне обещаешь?
-обещаю Ти
Кабинет был затянут в полумрак. Шторы плотно закрывали окна, будто мир снаружи не должен был услышать ни слова из этой встречи.
Отец Ти нервно поправил манжеты рубашки. Его лицо сохраняло маску хладнокровия, но пальцы предательски дрожали, когда он подносил чашку кофе к губам.
В это время Чонгук вошёл — неспешно, уверенно, будто пришёл не к отцу своей жены, а на личную территорию, которую уже давно считал своей. На нём — дорогой костюм, тяжёлые шаги, взгляд, от которого стены будто трескались.
— Зачем позвал? — его голос был низким, с оттенком холодного любопытства.
— Я... Я хочу предложить тебе сделку. — Мужчина с трудом выдержал взгляд Чонгука, будто каждое его слово проходило через горло как лезвие.
Чонгук приподнял бровь и оперся на край стола, словно бросая вызов.
— Удиви меня.
— Есть кое-что, что... может навредить твоей репутации. Мне удалось получить документы, с одного из ранних этапов становления твоей компании.
Чонгук хмыкнул.
— Ты шантажируешь меня? — В его тоне не было страха. Только интерес. — И думаешь, это сработает?
Отец Ти проглотил ком в горле, но продолжил:
— Я не хочу войны. Наоборот. Я предлагаю компромисс. Уйди из жизни Ти. Она заслуживает спокойствия. Ты... слишком опасен для неё. Слишком могущественен. Тень от твоей фигуры слишком велика.
На мгновение в глазах Чонгука мелькнул огонь. Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Теперь он стоял напротив, настолько близко, что голос его стал тише — почти шепот.
— Слушай внимательно. У меня есть информация, способная разрушить три твоих ключевых предприятия. Один звонок — и твоё имя исчезнет с делового рейтинга. Ты боишься не за неё, а за свою империю. Боишься, что я переиграю тебя... как и раньше.
Отец Ти замер.
— Тогда зачем ты пришёл? — тихо спросил он.
— Чтобы посмотреть тебе в глаза... и убедиться, насколько ты жалкий. — Чонгук усмехнулся. — Но ты дал мне кое-что ценное. Ты всё ещё боишься потерять контроль над дочерью.потому что она любит меня а я ее
Он развернулся к выходу, не обернувшись.
— Ах да... если ты хоть раз попытаешься использовать её как разменную монету — ты не просто проиграешь. Ты исчезнешь.
Дверь за ним закрылась.
мысли чонгука
«Ти — не просто моя слабость. Она моя граница. Кто переступит её, будет уничтожен»
Ночь. Ти не спала. Она услышала, как внизу открылась дверь. Осторожно вышла из спальни. Подошла к лестнице и услышала глухие, напряжённые слова из кухни.
Голос Чонгука. Телефон.
— Если ты хоть раз подойдёшь к ней с этим дерьмом — я тебе клянусь, старик, тебе конец. И ты знаешь, кто я такой.
Она замерла. Сердце глухо билось в груди.
— ...Не забывай, у меня в руках теперь больше власти, чем у тебя. Единственное, что мешает мне снести твою империю — она. Потому что я не хочу её потерять.
Ти стояла в дверях кухни. Неслышно. Но он почувствовал её присутствие.
— Я слышала, — её голос был тихим, почти шепотом.
Он не обернулся. Только выдохнул медленно:
— Что именно?
— Разговор с моим отцом. То, как ты всё... прикрыл. И промолчал.
Он сжал бокал крепче, не сразу ответив.
— Это не то, чем ты должна была бы беспокоиться. Мне нужно было сделать это без тебя.
Ти подошла ближе, но всё ещё держалась на расстоянии. Он чувствовал её тревогу, её сбивчивое дыхание.
Он повернулся. Его глаза — уставшие, но такие тёплые.
— Иди ко мне, — сказал он мягко, но с твёрдой интонацией.
Она подошла, и он, не отпуская бокал, взял её за талию и усадил к себе на колени. Одна рука обвила её спину, вторая — положила бокал на стол.
— любовь моя, моя единственная любовь — прошептал он, глядя прямо в её глаза. — Я просто хотел защитить тебя. Пусть даже ты этого никогда не узнаешь.
Она положила ладонь ему на грудь. Сердце било быстро.
— Почему ты не сказал? Я злилась, думала, ты снова закрываешься. А ты просто... нес всё один.
Он легко усмехнулся.
— Потому что, если бы ты знала, ты бы всё испортила. Ты бы встала между мной и ним. А я не мог это позволить. Я должен был вытащить тебя из его тени сам.
Тишина.
— Ты идиот, — сказала она, прижавшись к нему лбом. — Но мой идиот.
Он прижал её к себе крепче.
— А если однажды ты уйдёшь?
— А ты позволишь?
Он посмотрел в её глаза.
— Нет. Но я приму это. Если ты скажешь, что я больше не твой.
Она помолчала.
— Я не скажу. Потому что ты — мой. Всегда.
Он зарывается в её волосы. Его голос — чуть слышный, грубый:
— Тогда я не отдам тебя никому. Ни людям. Ни страху. Ни прошлому.