1. Не отстану
Достаю из сумки кошелек и расплачиваюсь за киткат с апельсиновым соком. Столовая — единственный лучик света в этой кромешной тьме, именуемой «школой». Сажусь за столик, смотрю в окно — маленькие детки играются на площадке во дворе. Какие же они беззаботные сейчас. Неужели я тоже была когда-то такой же? Иногда так хочется вернуться в детство — чтобы родители создавали видимость существования Деда Мороза, чтобы на зимний утренник надевать костюм снежинки, чтобы смотреть по субботам «Скуби Ду» до отвала.
Смотрю на экран телефона — целых тридцать минут до урока. Внезапно телефон начинает вибрировать.
— Да? — говорю, снимая трубку.
— Саш, ты дома? — спрашивает Никита, даже не здороваясь.
— Нет, я в столовой. А ты где?
— Отлично, не уходи, я сейчас буду! — говорит Никита и сбрасывает.
По голосу он сегодня необыкновенно... как бы сказать... взвинченный, что ли?
Пока жду друга, разворачиваю батончик и откусываю немного. Очень люблю сладкое, но в последнее время у меня начались появляться на голове какие-то ранки. В интернете пишут, что это может быть как раз из-за большого количества углеводов.
— Саша, — кричит Никита, заходя в столовую.
— Привет.
Он садится напротив меня и выхватывает батончик из моих рук.
— Ты была в классе? — спрашивает Никита, откусывая мой киткат.
— Купи себе свой! — злостно произношу я, возвращая шоколадку себе. — Не была я ещё в классе, а что такое?
— Да вот думаю, придет ли сегодня Васильевна или нет.
Васильевна — наша классная руководительница, которую Никита ненавидит всей душой. Она иногда может сказать, что у кого-то плохое воспитание просто из-за банальных разговоров на уроке. И всем плевать, но только не Никите. Он принимает на личный счёт.
— Да так, просто я вчера выставил объявление в интернете о продаже совсем нового айфона за копейки и поставил туда её номер. С примечанием: звоните в любое время суток, даже ночью.
— Никит, ты идиот? — спрашиваю я, еле сдерживая смех.
Совсем безбашенный.
— Зачем ты это сделал? А если она узнает, она же папе твоему позвонит.
— Да как она узнает? Вонючая старая дряхлая дура. Будет ещё что-то говорить про моё воспитание. Двойки мне ставить. Поспи теперь.
— Ой боже, вот ты токсичный.
Мы дружим с первого класса, но даже для меня он иногда бывает таким непредсказуемым. Но за это я его люблю — он может быть дураком, но он искренний и верный. Он никогда не расскажет никому то, что услышит от меня, даже если мы поссоримся.
— Я просто справедливый. А ты чего так рано? Котёнка пристроила?
— Да, слава богу.
— Так здорово, а чего сидишь такая кислая?
— Не знаю, просто по дороге встретила Серова... — чуть смущаясь сообщаю я.
— Да? — спрашивает Никита — с интересом, немного приподняв брови. — И что там, рассказывай?!
— Да ничего особенного. Он мне помог донести переноску с котёнком. А до этого какую-то фигню нёс.
— А какую?
— Говорил, что ревнует, что кто-то меня уведет, всё такое. Я уже точно даже и не помню, но что-то в этом духе. Теперь из головы не выходит.
— Вот мудак, Саша. Он же мудак. Он полный мудак. Он встречался с двумя девушками сразу. Хочешь, чтобы он переспал с тобой и бросил? А вдобавок ещё и опозорил на всю школу? Конечно, мы через полгода выпустимся и всё забудется, но тебе нужен этот стресс? Тебе нельзя с ним встречаться.
— Ты что несёшь, паникёр? Я просто сказала, что думаю об этом. Какой встречаться? Какой переспал? Успокойся.
— Ладно, я просто вставляю тебе мозги на случай, если Серов тебе их промыл. У нас сегодня физкультура?
— Ага, на пятом уроке.
— А ты пойдешь?
— Наверное.
— А смысл? Всё равно парни будут играть в баскетбол, а все остальные сидеть.
— А ты что, не парень, что ли? — улыбаюсь я, доедая киткат и запивая всё соком.
— В глазах нашего физрука я вообще непонятно что, ведь я не умею играть в баскетбол.
— Зато ты няшка.
— С этим согласен.
***
Никита оказался прав: парни играют в баскетбол, а мы сидим, будто больше делать нечего. Так ещё и староста сказала, что шестой урок отменили. Могли бы уйти с этого и посидеть в кафешке.
Пытаюсь просто сидеть и нудить в мыслях, но глаза словно живут своей жизнью — они постоянно пытаются уловить силуэт Вовы.
— Пошли, давай спросим, — просит Никита, потянув меня за руку.
Мы подходим к физруку, который просто молча наблюдает за тем, как наши одноклассники играют в баскетбол.
Я люблю нашего физрука.
Раньше он входил в состав команды, которая участвовала в международном турнире по баскетболу. Он очень престижный и проводится раз в несколько лет (а эти несколько лет проводят отбор по рейтингам). Но из-за серьезной травмы колена ему пришлось покинуть профессиональный спорт.
Сейчас он готовит свою команду вместе с другим тренером к этому турниру — они уже прошли один два отборочных тура в Испании и Югославии. Оба раза заняли второе место в рейтинговой таблице. Понятия не имею, почему всё это есть в моей голове. Наш физрук постоянно об этом говорит.
— Александр Семёнович, — обращаюсь к учителю я.
— Что, Саша? — суровым голосом спрашивает он.
— Можно мы уйдём?
— По какой причине? У нас идёт урок.
— Но мы же просто сидим, — высказываю недовольство я. — Мы постоянно сидим и смотрим, как они играют.
— И что ты предлагаешь?
— Может вы нас отпустите? — я улыбаюсь и складываю ладони воедино, будто молю(сь).
— Хорошо. Идите.
— А вы можете нас проводить, а то охранник не выпустит посреди урока, — говорит Никита.
— Хорошо. Переодевайтесь, я скажу охраннику, что вас отпускаю. Больше с вами никого нет?
Учитель многозначительно смотрит на других одноклассников, не принимающих участия в игре. Мы синхронно машем головами. Пусть сами за себя договариваются.
— Ладно, идите. Я сейчас.
Не пройдя и метра, уже представляю, куда бы мы могли пойти — и самое главное, где бы нам хватило деньги? Хочу поесть роллов, но не помню, сколько у меня в кошельке. Надеюсь, у Никиты что-то есть, либо придется заходить домой.
Только мы подходим к стене, кто-то из баскетболистов зовёт Никиту.
На мгновение мы останавливаемся. Не успеваю ничего сказать. Не успеваю понять, что происходит.
Мне в лицо попали мячом. Тяжёлым баскетбольным мячом. Из-за неожиданности мои ноги подкосили меня и откинули меня к стене — я ударилась головой о бетонную стену.
Резкая боль пронзает меня.
Стараюсь убедить себя в том, что всё нормально, но у меня очень слабый болевой порог. Сложно контролировать появляющиеся на глазах слёзы.
— Саша, как ты? — беспокойно спрашивает Никита, не отходя от меня.
— Мне больно.
Присаживаюсь на корточки: одну ладонь держу на виске, а другую на щеке.
Больно.
— Так, спокойно, — подходит Александр Семёнович, — нужно приложить лёд. Посидите, сейчас принесу.
— Зачем ты это сделал, придурок? — кричит Никита, гладя меня по голове.
— Прости, пожалуйста, — говорит одноклассник, подбегая ко мне.
Из-за боли тяжело даже открыть глаза, но по голосу я узнаю Илью Янишевского — спортсмен, то же мне.
— Ты ахуел, еблан? — слышу ещё один голос, приближающийся к нам — и этот голос я тоже узнаю.
— Блядь, я случайно.
— Схуяли ты вообще в неё этот мяч кинул, недоразвитый?
— Всё нормально, Вова, — поднимаясь, говорю я. — Успокойся.
— Саш, прости, я вообще не в тебя целился, — извиняется Янишевский.
— Всё нормально, — повторяю я и большим пальцем вытираю слёзы. — Можете продолжать.
— Ага, только подождите, пока мы выйдем, — Никита буквально плюётся ядом. — Ты можешь идти?
— Да, мне же по голове попали, а не ноге.
Янишевский забирает мяч и ребята продолжают играть. Это не урок физкультуры, а какая-то игра на выживание.
Но самое страшное впереди — последующие два часа Никита будет говорить только об этом.
Янившевскому очень повезет, если он не выставит и его телефон в объявлении о продаже айфона.
— Чертёнок, — вновь слышу я, не успев покинуть спортзал.
Вова подходит ко мне.
— Точно всё нормально? Уже не болит?
— Всё будет нормально, когда ты перестанешь коверкать мою фамилию, — отвечаю ему, поворачиваясь и чуть ли не утыкаясь лицом к нему в грудь.
Он снова подошёл слишком близко.
Он снова решил поиздеваться? Даже наших одноклассников не стесняется.
— Значит, никогда?
— Отстань, — сухо бросаю я и разворачиваюсь к выходу.
— Не отстану, — последнее, что слышу я.