Садовник

Единственное, что интересовало Соню - это ботаника. Она потому и выбрала кафедру биологии, что бы изучать любимые пестики, тычинки. Как ни странно, но стоит заметить, что в этом мезальянсе между матерью и мужланом был огромный плюс - изобилие растений. Фруктовые деревья, росли кусты малины, крыжовника, смородины, за домомв тени стелилась ярко-зелеными листьями клубника, а на лугах у дома Соня могла пропадать до ночи, собирая душистые травы для своего гербария.

Однажды в самый разгар лета, она зашла слишком далеко,в поисках какого-то редко цветущего бурьяна, плутала по лугу, пока не почувствовала, как солнце прожигает насквозь голову. В глазах закрутились белые мошки, слились воедино и ослепили.Соня медленно оседала на землю, ее мутило, она прилегла в высокой густой траве. Над ней во всю жарило солнце,трещали сверчки,с ревом пролетали огромные жуки и больно бились о голову.

Глотнуть бы воды, -подумала Соня. И почему нельзя было взять бутылочку с собой по такой-то жаре, она, к сожалению, слишком поздно осознала ошибку.

Ещё один летающий жук приземлился на голову, Соня отмахнулась от него. Внезапно солнце скрыла огромная тень, небо по-прежнему было ясным, ни облачка, ни тучки, а голова Сони оказалась в тени. Тень росла и росла.Зашуршала рядом трава, но девушка не могла даже голову поднять.

- Воды, - жалобно прошептала она пересохшими губами.

Мужчина склонился над ней, внимательно осмотрел и осторожно взял на руки. Он донес ее до самого дома, не проронив ни слова. Соня сквозь приоткрытые веки посматривала на него снизу, она боялась открыть полностью глаза и встретиться с ним взглядом. Гигант нес ее, словно ребенка,бережно привлек к сердцу. К ней никогда не прикасался мужчина.Она со школы усвоила - все мальчики обманщики, ведутся на внешность, а Соня, насчет своей внешности,иллюзий не питала,поэтому близко к себе никого не подпускала.

Он был действительно гигант, ему ничего не стоило донести додома десяток таких Сонь. Его широченная грудь, будто из камня, в руках могучая сила. Ему в пору не садовником работать,а в цирке слонами жонглировать.

Мужчина занес девушкув комнату, бережно сгрузил на диван. Из кухни выбежала Назик, всплеснула руками и что-то спросила на армянском. Садовник коротко ответил на том же языке, он больше не взглянул ни разу на лежавшую перед ним девушку, молча развернулся и ушел.

К вечеру Соне стало намного лучше, лишь небольшая слабость ощущалась в теле. Светлана с облегчением вздохнула, значит это был всего-навсего солнечный удар.

Они ужинали втроем,точнее ужинал один Овик, мать и дочь делали вид. У них все так же пропадал аппетит, стоило только начать принимать пищу мужчине.

После ужина он неожиданно спросил, как София себя чувствует.

- Спасибо, мне уже лучше, - ответила с небольшим удивлением девушка. Она не понимала, откуда взялась такая забота.

- Так не ходи больше далеко, - сказал Овик. - Хорошо, Саркис рядом был.

- Да, надо бы поблагодарить садовника, - согласилась с мужем Светлана.

- Я ему денег дам, - довольно произнес мужчина. - А ты не ходи так одна, шьто это за гулянья далеко от дома? Незамужней девушке нельзя так далеко одной гулять.А шьто, если не Саркис нашел тебя, другой? Хорошо, он хороший человек.

- Да, - опять поддержала мужа Светлана, - не отходи так далеко отдома, Соня. Саркис, действительно, твой спаситель. Если бы не он, лежала бы ты там до вечера,неизвестно, чем бы это закончилось. Ты должна завтра поблагодарить Саркиса лично.

Соня сидела уже вся пунцовая. Она сама не понимала: почему при каждом упоминании имени садовника ее словно в жар бросает, а перед глазами возникает его широкая грудь.

- Соня, ты вся горишь,- наконец заметила Светлана. - Тебе жарко?

- Нет, да, - девушка замялась, как школьница, не зная, что ответить.

- Тебе, наверное,надо бы отдохнуть, - сказала женщина, объясняя состояние дочери сегодняшним солнечным ударом.

Овик пристально смотрел на девушку, подозрительно сощурив глаза.

- Замуж, наверное,ей надо, - произнес он в заключении.

Это было последней каплей в переполненной чаше терпения Софьи, она резко вскочила и убежала к себе в комнату, оставив мать в недоумении и хихикающего Овика вдвоем.