Осторожней с даром!

За столом в доме семьи Мадригаль бушевала гроза, до ниточки намочившая каждого обитателя. За исключением Камило и Бруно, которые отсутствовали здесь. Джульетта, кое-как сумевшая убедить Альму отвести их по комнатам от греха подальше, вернулась. Её лицо было напряжено и тёмно.

— Да как ты посмела такое сделать?! — тут же закричала взбешённая Пепа, ринувшись к сестре, но Феликс вовремя сгрёб её в объятия. Гроза метнулась в стену, делая в ней трещину.

— Будет лучше, если их пока что не будет здесь, — ещё раз повторила Джульетта, — И вообще... друг с другом.

Её слова не успокоили, а лишь сильнее разозлили сестру. Вся семья, кроме Альмы, смотрела на неё с опаской. Пепа пыталась прекратить вырываться, но не кричать:

— Да как ты вообще смеешь прятать этого ублюдка?! Не понимаешь, что он сделал с моим сыном? Или ты на его стороне?!

— Пепа, успокойся, — строго сказала Абуэла, но для её дочери эти слова были словно лишние дрова в костре.

— Как я могу быть спокойна после такого?! — переключилась Пепа на свою мать. Она была готова кричать, пока не сорвёт голос, и даже после. Никогда она ещё не чувствовала такой ярости внутри. Вены пульсировали на её лбу. Даже Феликсу, видевшему свою любовь во всевозможных настроениях за годы их брака, стало страшно сейчас.

— Нам нужно решить, что с этим делать, а не просто кричать! — продолжила Альма. На лице Пепы появился оскал. Молнии, казалось, вот-вот заметают во все стороны.

— О, что с этим делать? Я скажу, что с этим делать! Камило до конца жизни не покинет своей комнаты, а Бруно я молнией шарахну, так, чтобы от него и кучки пепла не осталось!

— Пепа, ты его убить хочешь?! — возмутилась Джульетта, но сестра её не слушала.

— Да его убить мало будет! — крикнула она, и вдруг повернулась к девушкам, тихо стоящим поодаль. Они сжались в комок нервов от ожидания гнева в свою сторону. Пепа наконец обратила на них внимание. Долорес сильнее стиснула руку Исабеллы, ища успокоения. Та же в свою очередь прикрыла кузину и сестру собой, позволяя им наблюдать разъярённое лицо женщины со стороны.

— А вы?! — начала Пепа, — Вы всё знали! Всё! Почему вы молчали?!

— Ну, они выглядели такими счастливыми... — дрожащим голосом начала Долорес спустя долгое молчание, но заметив, как метнула в сторону с громом молния, икнула и замолчала, опустив испуганный взгляд.

— И они просили нас молчать, — добавила Мира более уверенно, выходя из-за чужой спины и став рядом с сестрой. Она всё ещё боялась. Её очки слегка запотели, но, представив, как чувствуют сейчас себя дядя и кузен, девушка почувствовала острое желание их защитить.

 — Боже, ха-ха... Боже! — От таких доводов Пепа безумно засмеялась, и, вмиг вернувшись в гневное состояние, заорала пуще прежнего:

— А если бы они убили кого-то?! Тоже бы молчали?!

— Они никого не убивали! — подключилась раздражённая Исабелла, — Они... они просто полюбили друг друга!

— Иса, помолчи, ты не знаешь, что говоришь... — попытался вразумить дочь Августин, но та проигнорировала его, ближе подойдя к тёте.

— Ты же полюбила дядю Феликса когда-то! — заявила девушка.

— Феликс — не мой брат! — парировала Пепа, — Он не мой дядя, не мой кузен! Он мне не родственник, Иса!

— А если бы был, ты бы вмиг его разлюбила?! — прыснула девушка, — Уж прости, что от такого никто не застрахован! Чтобы вы там не решили, мой выбор — принять их и смириться!

И, договорив, уселась за стол, скрестив руки на груди. Самодовольное лицо прямым текстом говорило всем присутствующим, что она гордится своим выбором, и, чтобы с ней не сделали, не отступится от собственных слов. Джульетта посмотрела на свою дочь с волнением и печалью.

— Иса...

— Да ты сумасшедшая! — вдруг крикнула Пепа, упираясь руками в стол, — Нельзя поддерживать такое!

— Нельзя, — прошептала вдруг Мирабель, подходя ближе, и тоже села рядом с сестрой, — Но... Я тоже поддержу.

— Мирабель! — возмутился Августин, не ожидавший такого уже от второй своей дочери. Мирабель окинула его хмурым взглядом и пояснила:

— Я не хочу лишиться кузена и дяди. Мне не важно, кого они любят, они — всё ещё часть моей семьи.

— Вы издеваетесь надо мной?! — разразилась громом Пепа, — Что, может есть ещё кто-то, кто их поддержит?!

Тишина, размываемся ливнем, наполнила комнату. Разъярённая женщина окутывала всех будоражащим взглядом. Наконец, Долорес подошла ближе и, тихо присев рядом с Исой, пикнула. Пепа остолбенела.

— Долорес! — возмущённо вскрикнула она, обращаясь к дочери, — Ты?! Тебе совсем не жалко брата?!

— Мне незачем их жалеть, — ответила Лори, дрожа от страха. И, тем не менее, в собственных словах она была уверенна. Исабела и Мирабель поддержали её одобряющим взглядом.

— Они счастливы друг с другом. Единственное, о чём я жалею — о том, что вы узнали! — закончила Долорес, ожидая молнии в голову, и зажмурилась. Однако, всё стало тихо. Пепа провалилась в своих мыслях. Её потряхивало от внутренних противоречий, от праведного гнева, бьющего ключом наружу, от осознания, что всё происходящее — не выдумка её больной фантазии. Собравшись с мыслями, она стиснула зубы.

— Я в любом случае не приму это! — вновь заявила она, — Ясно?! Я убью их обоих, как только увижу!

И, закончив, бросилась прочь с кухни. Последняя молния метнулась в сторону сервиза, роняя на пол несколько хрупких тарелок. С треском посуды треснуло и лишнее напряжение в комнате. Мокрые и взволнованные, члены семьи Мадригаль не двигались, пытаясь понять, что же делать. Наконец, Абуэла вздохнула. Потирая виски, она встала на противоположную от трёх девушек сторону стола и заявила:

— Что ж, раз часть нас уже решила, вопреки здравому смыслу, поддержать их, то тех, кто не согласен, прошу встать на мою сторону.

Не долго думая, рядом с бабушкой встал Феликс, одарив племянниц и дочь неодобрительным взглядом. Помешкав, Луиза тоже встала на её сторону. Она всё ещё была в шоке от происходящего. Посередине, оглядывая обе стороны, стояла Джульетта. Она не решалась пойти ни в одну из них.

— Идём? — Августин потянул её в сторону Абуэлы, но его жена вдруг упёрлась, ввергая его в смятение.

— Я... Я... — волнение бушевало в её сердце. Она обещала Бруно, что примет их, но если она пойдёт против собственной матери, против сестры... Паника бушевала в её сердце, заставив развернуться и вылететь прочь из кухни, не сказав никому ни слова.

— Джульетта! — крикнула ей вслед Альма, но Августин рукой попросил матушку остановиться.

— Оставьте её одну на время, — попросил он, — Ей нужно разобраться в себе.

И, немного подумав, встал рядом с Феликсом. Мнения разделились ровно наполовину, и теперь только сёстрам было решать, как же повернётся судьба для Камило и Бруно.

***

«Нет, я так больше не могу!»

Камило не мог успокоиться. Он уже битый час ходил туда-сюда по комнате из стороны в сторону, и не знал, что ему делать. Он был напряжён до предела, и любая мелочь, любой звук выводили его из себя.

Он чувствовал себя отвратительно, а, представив, как же тогда чувствует себя его дядя, волосы вставали дыбом. Парень не заметил, как подошёл к двери, и больно стукнулся об неё лбом, отшатываясь назад. Он потёр ушибленное место, глядя на ручку.

Джульетта строго приказала ему оставаться на месте. Чтобы не ухудшать ситуацию, и он решил, что так действительно будет лучше, но... Камило до боли стиснул зубы.

— Я так больше не могу! — крикнул он, и, перевоплотившись в своего дядю, вышел прочь из комнаты. На цыпочках он поплёлся к башне, надеясь, что его не заметят. Из кухни всё ещё доносились возмущённые крики, которые он успешно игнорировал.

Почти подойдя к лестнице, Камило улыбнулся. Он уже представил, как обнимет дядю, как успокоит его, как сам наконец почувствует успокоение. Но половица позади него вдруг скрипнула. Резко обернувшись, Камило увидел чёрную тучу, и женщину, стоявшую под ней, смотрящую на него как голодный зверь на свою очередную жертву.

— Ну привет, братец...