Глава 29
Воспоминания ждали меня, проступая сквозь контуры предметов, и звали к себе. Скажи вы, что мне снова семь, и на мгновение я бы почти поверил.
(Две недели назад)
POV ЭСТЕР.
Нью-Йорк. Давно тут не была. Погода тёплая, небо темно синего цвета. Ни единого намёка на дождь. И это меня радует. После Лондона, я ещё долго буду недолюбливать ливни. Мои руки тянутся в карман за деньгами, когда такси подъезжает на седьмое авеню, а оттуда сворачивает на маленькую улицу.
Каждый второй, живущий на ней, знал своего соседа по дому, каждый из них знаком с самого детства. Дети бегали друг к другу в гости, родители пили чай в кофейне, что неподалёку от местного парка. Все было словно в старом фильме, который мотали каждый год. И всех вполне устраивала такая спокойная жизнь. Признаюсь, что я тоже соскучилась по этой рутине.
Отпуская такси, я прошла ещё пару километров и наконец наткнулась на место в котором прожила пол жизни. Наш дом стоял в конце улицы. Все такой же: маленький с облезлыми стенами, некрашеной крышей и слабеньким забором, что отделял его от главной дороги. Иногда я склоняюсь к мысли, что мама возненавидела этот дом после ухода отца. Раньше они почти каждый год ремонтировали его. Это место всегда было моей тихой гаванью. Конечно, до прихода отчима.
Соседский пудель приветствует меня своим лаем, когда я отворяю заржавевшую калитку и дохожу до входной двери. До того, как стукнуть в неё, я перевожу взгляд на находившееся рядом окно. На подоконнике стоят высохшие цветы, а над дверью весят маленькие рождественские колокольчики, которые так и не сняли. Я сглотнула, ощущая небольшой ком в горле и легонько постучала.
—Иду!
До дрожи знакомый голос раздался по ту сторону деревянной двери и эхом отдал в моих ушах. Как же долго я слышала его лишь по телефону. Несмотря на тёплую погоду, меня кидало в дрожь и я даже отошла от порога.
Через несколько секунд замки в двери начали открываться один за другим. Вскоре, на пороге появилась мама. Выглядела она приятно, как и всегда. Лёгкое платье, собранные в косу длинные волосы и фартук запачканный мукой. Мои глаза начали слезиться, как только я увидела ее ошарашенный взгляд. Она вытерла свои руки об фартук и кинулась на меня с объятиями, которые мне были нужны как никогда. Чтобы не случилось, я всегда захочу видеть маму рядом. Обнимать, просить совета и выслушивать нескончаемые жалобы.
—Эстер, доченька, проходи,— чмокнув меня в щёчку, она указала в дом и я, последний раз оглянув его снаружи, прошла внутрь. Стены были украшены многочисленными рамками с нашими фотографиями. Фотографии с папой были заменены на мои детские или различные картины, и я не была удивлена этому. В дом стоял знакомый запах лимонного пирога и булочек с корицей и яблоком ( это были мои любимые). Я прошла на кухню и уселась за большой круглый стол.
—Я заварю нам чай,— мама метнулась к чайнику, наполнив его водой и поставив на плиту. Она отрезала кусочек пирога, на тарелку к нему положила булочки и поставила ее рядом со мной. Тихая обстановка пугала меня. Особенно в такой момент, когда так хотелось обвинить ее во всем, что со мной случилось.
—Спасибо,—но единственное, что я могу выговорить— жалкое «спасибо».
—Ты вернулась из-за того случая с деньгами?
Я сглотнула. Ответ был отрицательным, но я не могла ей сказать о том, что произошло со мной пару дней назад, и что за плечами я оставила лучшую подругу и четверо гангстеров Лондона. Не сейчас.
—Да.
Она залила заварку в чайнике кипятком и разлила чай по чашкам.
—Мне очень жаль, Эстер. Я ужасная мать.
Она уткнулась лицом в ладони и я услышала тихие всхлипы. Чтобы не дать волю слезал, я начала покусывать губы— жуткая привычка, которая появилась недавно. В ее голосе слышалось искренне сожаление. Мне хотелось встать и обнять ее, вдыхая родной аромат кофе и цветочного геля для душа, но мое тело не подчинялось мне и оставалась на своём месте.
—Я... у меня есть подарок для тебя,— она слегка улыбнулась, но улыбка ее была полна печали. Мама встала из-за стола и направилась в свою комнату, а я сделала очередной глоток фруктового чая, осматривая старую кухню. На самом деле моя мама вообще не склонна делать дорогие и неожиданные подарки. Обычно она покупала мне платье на размер больше, чтобы и в следующем году могла носить, добавляла открытку, сделанную своими руками и дарила за день до праздника.
Как только я доела пирог, мама вернулась в комнату. Уже без фартука и с распущенными, крашеными в рыжий цвет, волосами. В руках у неё была маленькая коробочка, которую она поставила рядом с моей тарелкой и села напротив. Заметив, что она ждёт пока я ее открою, я поспешила так и сделать. Прожевав пищу во рту, я дрожащими руками приоткрыла коробку из бархатного материала. В ней аккуратно красовалось серебрёная цепочка с крыльями ангела. Я улыбнулась, мне было настолько приятно, что тепло разошлось по моему телу и я попросила маму застигнуть цепочку, приложив ее к шее.
Когда ее холодные руки коснулись моей кожи, она сказала:
—Ты всегда была моим маленьким ангелом. Даже когда твой отец ушёл, ты вселяла надежду и силы в меня , чтобы я продолжала жить, Эстер. С приходом Давида в мою жизнь, все изменилось , я знаю. Однако, я терплю все его выходки ради твоего будущего. Одна я бы никогда не потянула и жильё, и твоё обучение в Лондоне.
Ее слова просто убивали меня изнутри. И я не понимала, как могла быть настолько пропитанном ненавистью к ней, не замечая всей правды. Дотронувшись до холодного метала на своей шее, я дала волю слезам, кидаясь в очередной раз в объятия матери.
***
Поужинав с мамой вечером, я помыла посуду, убирая тарелки назад на полку в деревянный шкаф и спросила вопрос, который интересовал меня ещё с утра:
—А где сейчас Давид?
—Мы поругались и он, вроде как, уехал в Уайт- Плейнс.
—Это после вашей ссоры он перестал мне высылать деньги, да?— слова брались из ниоткуда и я мысленно ругала себя за необдуманные действия.
—Тебе заварить чай?—она скорее заговорила о другом, когда я в очередной раз спросила о Давиде. Они часто ругались. Моя мама и Давид отличались друг от друга так сильно, что я сама удивлялась как они делят это не небольшое жилище. Сейчас же все встаёт на свои места, когда я знаю, что мама терпела его только ради меня, когда я ходила задрав нос вверх. Глубоко в душе я все ещё надеялась, что он не появится в нашей жизни снова. А деньги... мы их сами заработаем как-нибудь.
Закончить колледж в Нью-Йорке будет тоже неплохо. Только документы нужно получить по почте от Лондонского колледжа, чтобы перевестись. Я дала отрицательный ответ на мамин вопрос и сообщила, что хочу провести время в своей комнате, отдохнуть.
Поднявшись в свою комнату, я включила в ней свет и закрыла за собой дверь. Меня повстречали детские потрёпанным игрушки и куча нарисованных мной рисунков на стене. Это все вызвало волну ностальгии и снова сдержалась, чтобы не дать волю слезам. Я быстро нашла краски и акварельную бумагу, налила воды в стакан и принялась рисовать то, что давно мечтала запечатлеть не только в памяти.
Голубые глаза. Те самые, что так завораживали меня и утаскивали за собой во тьму. Те самые, что я видела каждый раз, когда была на волоске от смерти, потому именно их обладатель и спасал меня, и уничтожал. Когда на бумагу упала капля слезы, я шмыгнула носом, замечая, что мои глаза жутко щиплет от вечных слез. В душе засело чувство, что из меня вырвали что-то важное и я должна вернуться обратно к той жизни. Но с другой стороны я помнила каждые слова Дрю Хьюстона, а если и забывала, то боль в области груди напоминала о произошедшем несколько недель назад.
***
(День, когда Эстер ранили)
В моей памяти отпечатались глаза Лесли, наполненные полным страхом и обидой. Ещё, мой мозг запечатлел белые халаты девушек, которые перетаскивали меня в машину скорой помощи, подключая к многочисленным аппаратам и громкий звук сирены. Все было словно в тумане, а боль практически не чувствовалась. В машине стало холодно и я попыталась открыть глаза, чтобы попросить помощи у медсестёр, которых, потом выяснилось, рядом не было.
Жуткая темнота, куча проводов и надоедливый звук пульса вызвал моментальную головную боль. Грудь пульсировала, но это все сошло на нет, когда я краем глаз заметила знакомую улыбку.
—Привет, Эстер,— его голос невозможно было не узнать. Он пронзал до самых костей и ускорял пульс сердца. Это был он. Это был Дрю Хьюстон. Я была готова закричать, но вырвался легкий хрип, что вызвало смех у моего врага. Тогда я только вжалась в койку, на которой лежала.
—Весь персонал куплен, тебе никто не поможет.
Он провёл ледяной рукой по моим волосам, смахивая другой накопившиеся слезы в уголках глаз.
—Ты, наверное, думаешь, что я здесь, чтобы убить тебя?
Я кивнула. Все именно так. Я действительно думала, что он все это подстроил, чтобы убить меня. И лучше бы он прикончил меня прежде, чем я услышала его следующие слова:
—Я решил убить тебя частично. Что-то ты слишком задержалась в роли заложницы у ЛЭМК и я решил исправить это. У меня, как бы смешно это не звучало, есть к тебе предложение.
Я оставалось безмолвна. Мои тело трясло с такой силы, что я почувствовала боль в спине. Его рука сжала мое горло и я впервые встретилась с его глазами. Чёрные глаза, словно очи дьявола, с глубоким удовольствием рассматривала страх в моих. На его лице появлялась ухмылка и я заметила, что он был горд собой. Он считал, что уже победил в этой битве.
—Ты останешься жива, и ЛЭМК тоже. Но вот только для них ты будешь мертва, Адамсон. Вместо тебя в больнице будет другая девушка, именно поэтому к ней не будут подпускать парней. Тебя же увезут в другую клинику. Восстановившись , ты отправишься к своей матери в Нью-Йорк и никогда больше не появишься в Англии и жизни Лесли Кинга. Если ты ослушаешься, то я убью всех твоих близких и всю свою никчемную жизнь ты будешь умирать день за днём от чувства вины.
Зрачки мои расширились до такой степени, что, несмотря на пелену слез перед собой, я видела Хьюстона очень чётко. Он казался мне монстром, и он являлся им.
Моя жизнь была снова в чужих руках. И ей распоряжались так, как было удобно.