35. Морозная ягода
Сгрызаю карандаш до грифеля, когда Джамал выходит из кабинета и подходит к моему столу.
- Ещё не собралась?
В нижнем правом углу экрана моноблока - 18:17. Стол напротив, который занимает его ассистентка, уже пустует.
Встаю, беру сумку и прохожу к лифту.
До подземной парковки мы следуем в молчании. Не могу дождаться момента, когда окажусь в машине, чтобы выяснить мучившую меня деталь.
- И кого же мы ждём?
Я смотрю на него с нескрываемой злобой, но он не отрывает взгляда от дороги.
- И что ты собирался сделать через пару месяцев? Сказать, что случился выкидыш? О чем ты думаешь? Какие бредовые мозгоеды живут в твоей голове? Объясни мне! - я кричу, словно умалишенная, не в силах сдержать себя.
В моей истерике всё: невыраженная боль, и ненависть, и непонимание...
- Если она сказала тебе, значит, и другие в курсе, - цедит он сквозь стиснутые зубы.
Застываю с открытым ртом, слова застревают в горле.
Какие другие?
Он имеет в виду... неужели Рината?
- Ты даже теперь не можешь успокоиться?!
- Именно теперь и не могу! - кричит он, поворачивая голову ко мне. - Ты провела там неделю! Семь чертовых дней! И свадьба не состоялась!
Как понимать его слова? Он ошибается. Ринат бы никогда так не поступил с девушкой.
- Если у этого щенка ещё были какие-то надежды, то теперь их нет, - произносит Джамал уже спокойным голосом.
Черепная коробка разрывается на части.
В голове гудят слова Рината:
"Люди лгут, когда боятся".
И я произношу их вслух.
- Ты солгал, потому что боишься. И ты выбрал неверную тактику. Провальную! Если к моему равнодушию прибавится неуважение - то ты не сможешь удержать меня рядом.
- Забудь о каких-то других вариантах, кроме как бок о бок со мной, - он сжимает мне руку, намеренно больно, пытаюсь вырвать её, и вдруг машина, двигавшаяся впереди, останавливается. Джамал выдавливает педаль тормоза, выруливает в сторону, и мы наезжаем на бордюр. Машина подпрыгивает, тряхнув нас, и слышится хлопок.
Мы практически одновременно отстегиваем ремни и выходим на улицу.
Колесо лопнуло.
- Мы могли разбиться! - вопит супруг, вне себя от ярости.
- И пусть бы разбились! - кричу я в ответ, и этот расклад устроил бы меня как нельзя лучше.
Мой муж не понимает, что даже если свадьба каким-то образом отменилась, даже если мы с ним каким-то чудом разведёмся - я никогда не смогу быть с Ринатом. Не в этой жизни.
Свадьба могла отмениться по сотне причин: близкий в тяжелом состоянии, скончавшийся родственник, незаконченные приготовления со стороны невесты... Просто перенесённая дата. Не стоит придавать слишком большое значение.
Моему миру не светит улыбаться вверхтормашными радугами.
Ждём эвакуатор в полном молчании.
Пытаюсь представить, как бы я отреагировала на новость о том, что у него скоро родится ребёнок. Осознание того, что я услышу об этом в ближайшее время, обжигающей волной боли проносится по моим внутренностям.
***
Мы ужинаем в ресторане, расположенном через дорогу от дома. И как всегда, когда с нами никого нет, трапеза проходит в молчании. С трудом заставляю себя есть фруктовый салат, а пара за соседним столиком отбивает остатки аппетита.
Они сидят не напротив друг друга, а рядом, молодой мужчина гладит руку девушки, она кладёт голову ему на плечо, затем вдруг нежно смотрит на него и доливает чай в его чашку. Они едят не спеша, в милой беседе. Язык тела, их взгляды, тон голоса, интонация - все выдаёт любовь. Я замечаю кольца на безымянных пальцах, и кусок встает поперёк горла: так должны вести себя женатые люди.
Мы - их антиподы.
***
На столе любимые блюда мужа: голубцы в виноградных листьях, запечённые в духовке овощи, винегрет и чуду с сыром. Жду его возвращения из офиса с субботней неформальной встречи с Игорем.
Когда слышу, как открывается входная дверь, выхожу ему навстречу, нацепив на лицо свою самую радушную улыбку.
Спрашиваю, как прошёл разговор, приглашаю на кухню.
Вопреки сложившейся у нас традиции, я сажусь за стол вместе с ним, и мы ужинаем в непринуждённой беседе об испанской поездке шефа. Игорь поведал ему, как во время корриды проникся сочувствием к быку и перешёл на веганскую диету. Но едва вернувшись из жаркой страны домой, умял две тарелки котлет, приготовленных матерью. Выдавливаю из себя улыбку. Ем салат усилием воли, аппетит не вернулся, проигнорировав все предписания врача.
Мы вместе пьём чай. Затем я предлагаю посмотреть фильм.
Мы сидим на ковре на полу, я сжимаю подушку, Джамал рядом, периодически смотрит на меня, на лице - довольная улыбка. Комментирует происходящее на экране, и я даже пару раз искренне смеюсь вместе с ним. Подруга права, когда он улыбается, на обеих щеках проступают ямочки, в которые можно влюбиться при первой же встрече с ним.
Фильм заканчивается, и Джамал придвигается ближе ко мне и приобнимает со спины.
- Хотел бы, чтобы каждый день так проходил? - говорю я со всей нежностью, какую только могу вложить в свой голос.
- Ещё спрашиваешь? - он целует меня в макушку, и задерживается у моих волос, видимо, вбирая в себя запах шампуня "Морозные ягоды".
- Хотел бы, чтобы жена целовала тебя на прощание и встречала поцелуем? Чтобы при виде тебя в её глазах светилось обожание? А разлука - даже на пару часов - была пыткой? И она бы писала тебе смешные сообщения, стесняясь прямо сыпать признаниями в любви?
Он поворачивает меня лицом к себе и заглядывая в глаза, не веря своим ушам, говорит:
- Да, чёрт возьми, хочу!
- Тогда разведись со мной.
Он вскакивает на ноги, рычит о том, что я ведьма, опрокидывает журнальный столик, на ходу хватает куртку и выходит из квартиры.
Возвращается через пару часов, с покрасневшим лицом, пьяным, и слова Динары больно хлещут меня сразу десятком плетей: "Ты спаиваешь его!"
Я не хочу, чтобы Джамал страдал, именно поэтому мы должны разойтись. Мне неважно, что будет со мной. Но испытывать мучения совести все долгие годы, которые мы проживём вместе, из-за того, что не смогу дать ему то, что он заслуживает, выше моих сил. Каждое создание Всевышнего должно быть счастливо. По этой причине в исламе разрешён развод.
Отпустив меня, он сможет стать чьей-то радостью. Большой любовью. Тем, о ком будут заботиться. Тем, чьи прикосновения не будут вызывать желания выпрыгнуть в окно.
- Не оттаешь, значит?
- Не оттаю.
Он молча проходит в комнату, кулаки сжимаются и разжимаются.
Мне жаль, немыслимо жаль. Может, если бы Ринат не появился на свадьбе, если бы вообще не имел отношения к семье Джамала, всё было бы по-другому.
Жизнь похожа на бильярдный стол, беспрепятственно, без единого столкновения с другими шарами сложно попасть в лузу. И в моем случае столкновения изменили направление моего движения, я не смогла оказаться там, где меня ждал Джамал.
- Не думай, что для тебя открывается дорога. Он уехал, даже с братом на связь не выходит. Даст Бог, получит своё наказание и никогда не вернется.
Нахожу в себе способность промолчать, мысленно многократно произнося "астагфируллах".
***
В аэропорт меня провожает Симона.
Она твердит, что рада, что я не должна ни о чем беспокоиться, что я молода и встречу свою судьбу, и прочее в этом роде.
Она просто не была младшей дочерью в семье, где однажды уже обожглись.
Хотите добавить в свой лексикон новое страшное проклятие? Чтоб ты была разведённой мусульманкой!
Это - жарче ада.
Мама не воспринимала мои слова о том, что я приехала безвозвратно, до тех пор, пока я не рассказала ей, что мы подали заявление на развод. Она некоторое время не говорила никому о нашем разрыве, но утечка произошла, и посыпались звонки.
Днём и ночью, от кого только можно. Все твердили, что мы должны воссоединиться.
Именно поэтому мне нужно было, чтобы последнее слово было за Джамалом, иначе меня бы свели с ума, требуя вернуться. На маму было больно смотреть, она осунулась, в волосах появились серебристые нитки седины. Я ненавидела себя за муки, которые ей приношу, но не могла ничего поделать. Папа высказался лишь единожды: "В нашем роду ещё не было разводов".
И с тех пор едва заговаривал со мной.
Светлым пятном в этом мраке была Карина.
Мы встретились с ней в нашем кафе, и её улыбка растопила первую пару километров льдин в моем сердце.
Мы жадно ловили каждое слово друг друга, крепко держась за руки, обсуждали триллион вещей, которые накопились за эти месяцы. И вдруг к нам подошёл Эрик.
- Мне очень жаль, что так сложилось. Некоторые срывают куш и бездарно разбазаривают его.
Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда, вспомнив нашу последнюю встречу и мои попытки убедить его - или себя - в том, что всё не так уж и плохо. Что мой брак вполне сможет выкарабкаться. Что он не отдаст концы, что оклеймается и как-нибудь протянет до чего-то, отдалённо напоминающего "долго и счастливо".
Вскоре примчалась Камилла, и я не знала, куда сбежать от её назойливых нравоучений. Она даже переплюнула моих тёток. Выпытывая причину и не довольствуясь моим ответом о том, что мы не те, кто сделает друг друга счастливыми, сестра опутала меня паутиной из непрекращающихся вопросов.
- Это всё из-за него? - шептала она, воспользовавшись тем, что мама отошла на кухню.
Я молчала.
- Так всё-таки это он, - приставала в другой раз, пока мама отвечала на звонок.
Я молчала.
- Он - закрытая тема, ради него от мужа уходить - чистое безумие! - склонившись ко мне, не сдавалась она.
Я молчала.
Все слова и мысли о нём утопленниками лежали на дне моего сердца. Безумием было бы дать им выплыть на поверхность.
Единственным, кто не хотел выселить душу из моего тела нотациями и нападками, был Эльдар. Он позвонил, сказал, что у судьбы, вероятно, другие планы на меня.
- Раз уж так произошло, значит, так должно было произойти. Даже лист с дерева не падает без воли Всевышнего.
Брат посоветовал мне сбежать ненадолго из дома, пока первые штормы не поутихнут. Пригласил погостить к себе, в северную столицу.
Сложнее всего мне было говорить с Джанетой. Она разрыдалась в трубку, когда я заверила её в том, что наш разрыв бесповоротен, и он не следствие ссоры, а осознанное, обоюдное решение.
- Ведь вы были такой прекрасной парой! Я не могла нарадоваться... Одумайся, давай я приеду за тобой?
Она не задавала вопросов о вымышленном ребёнке, видимо, Джамал выкрутился.
Когда первая волна паники сошла на нет, меня с головой накрыла и сбила с ног вторая.
Сестра составила в уме список разведённых молодых и не очень мужчин, которым, по её мнению, я бы могла составить пару. При любой возможности заводила речь об одном из них, превознося выдуманные заслуги потенциальной партии до небес и выше...
Неужели я была похожа на человека, который, едва вырвавшись из петли, полезет в другую?
Они ведь не знают, что я счастлива просто от возможности думать о нём с чистой совестью.
Они ведь не догадываются, что я предпочту быть мысленно с ним, чем физически с кем угодно другим.
Пусть только в мыслях...
Но только с ним.