твой худший пример

Чонгуку не верится, что бывает по-другому. Что от него не бегают — а выискивают с ним встречи, что беседа с человеком пролетает налегке... Чонгуку не верится, что бывает по-другому, но Макс показывает обратное.

У них связь как-то спонтанно завязалась. В тот день после пьянки с Зиком утром Миллер из Омута подкинул Гука до ближайшего от домика поселка, и тогда они обменялись номерами под предлогом пообщаться. Прошел день — была тишина и покой. Макс написал следующим вечером, и Чонгук сам не понял, как строчил ответные сообщения тогда до трех часов ночи. Простота их общения притягивала магнитом. Разговоры ни о чем, без подтекста или намеков, лишь дурацкие шутки. Они неспешно приоткрывались друг другу. На следующий день Макс предложил встретиться, и они договорились в одном выбранном кафе, но к несчастью Чонгук застрял в парке. Не пришел. И пропал со всех радаров, не прояснив свое отсутствие.

Чонгук два дня унывал и утопал в мыслях о совершенном убийстве, пока на телефон не зазвенел от вполне привычного: «спишь?». Макс будто видел его хреновое настроение через экран сотового. И наверняка ждал объяснений, но не упоминал, не давил. Он предложил поехать проветриться, а Чонгуку думать не хотелось, хотелось вылезть из двух стен и из повторяющейся часами кружки чая. Миллер отвлекал своей веселой энергетикой от съезжающихся в голову дурных мыслей. На безлюдной заправке они просидели до двух часов ночи. Чтобы Макс не знал адрес дома, Чонгук просил остановиться в ближайшем районе, а уже оттуда добирался до комнаты пешком. Тогда от поднявшегося настроения Гуку хотелось улыбаться, даже если это настроение приходило лишь на короткое время, пока он снова не укрывался одеялом по горло. Следующими днями они много переписывались, особенно по ночам, а иногда разговаривали, и Чонгуку нравилось получать его внимание. Получать комплименты. Не покидало чувство, что они на одной волне. Чувство, будто хоть кому-то Чонгук реально нужен не из-за статуса «хорошего» парня, не из-за выгоды, а просто потому что он — настоящий.

В том загородном баре, встретившись с ним, Чонгук находу придумал причину, почему не пришел на их встречу, и извинился. Они коротко поболтали, и Миллер лишь отшутился, что теперь кое-кто ему задолжал прогулку. Чон знал, по небольшой «традиции» Макс снова наберет в полночь, но настолько валился с ног тогда, что даже не написал ему, что ложится спать раньше. А проснувшись утром от небольшого похмелья и головной боли, он не вспомнил, куда затерял телефон. Решил, что смартфон, скорее всего, выпал в салоне Тэхена. Ему очень не хотелось думать, что и второй мобильник потерян. Уже нет денег покупать новый.

Едва высидев все уроки, Чонгук, с гудящей головой, возвращается на скейте домой. Переодевается, выпивает таблетку и молится, чтобы убрали с головы тяжелый груз. Звонит Зик и передает от главного в Омуте, что Чону надо забрать заплату за последние проработанные дни. Желания двигаться вообще нулевое, но он собирает себя по частям и выезжает в клуб. На нем джинсы, белая куртка и черная толстовка, напоминающая о вчерашней «веселой» ночке. Ей-богу, надо прекращать бухать пока не дошло до глупостей посерьезнее.

На удивление, отец его даже в школе не достает, не пишет, не звонит, не наставляет на путь истинный: то ли одумался и оставил в покое, то ли намечается что-то страшное, а Чонгук не подозревает? Но парню так нравится новая жизнь, эта самостоятельность, новый дом, пусть и разваливающийся... Глубокой ночью ему даже не хочется ни в какой Лос-Анджелес — хочется остаться в этой тесной кровати, укрытым серым потрепанным одеялом, и залипать в телефон. Старый домик незаметно утягивает Чонгука в объятия и безопасность с каждым днем, а он и не против. Но или в школе, или гуляя по городу и размышляя о будущем, Чонгук осознает — ему надо хорошо написать экзамены и нырнуть в эту неизвестность по имени будущее. Надо ловить возможность за хвост. Он не хочет в сорок лет сидеть в четырех стенах бедного домика и страдать от безделья, как большая часть человечества. А чтобы жить интересно и так, как хочется — надо рисковать и выходить за рубежи. В первую очередь — за рубежи своего сознания, своей головы.

Он с Тае сталкиваются у входа в Омут, прямо как в дурацких фильмах: вылетающий из клуба мужчина едва не сшибает его с ног, и у Чонгука вываливается из рук скейт. Людей поблизости нет, поскольку сейчас обед и все разбежались по кафе. Похода серая, прям как настроение Чона.

— Оу, вижу у кого-то вчера была обезбашенная ночка, — язвит с ухмылкой Ким, вставляя солнцезащитные очки в распустившиеся волосы. Явно новая и явно дорогая зимняя кожанка подчеркивает его широкие плечи и темную футболку, скрывающуюся под ней. Просканировав его вниманием, Чонгук, с максимально деловитым взглядом, останавливается на очках. К огромному сожалению, Гук помнит все до момента, как его вернули домой, а вот дальше — крепкий сон.

— Солнце слишком сильно слепит? — придираясь к его «украшению» на макушке, он поднимает скейт.

— Есть немного. Как знал, что с ним встречусь, — обойдя его, издевательски посмеивается Тае и сует руки в карманы штанов.

Поняв дурную шутку, недотягивающую до флирта, в глазах Чонгука чередуется стеснительность и растерянность. Он легко фыркает, предпочитая не ходить по наболевшей теме. Ну, Тэхен такое сказал, а ему теперь весь день об этой дурной фразе думать.

— Ты не находил моего телефона? Мне кажется, он вчера выпал в машине, — беря скейт в другую руку, Чонгук игнорирует подскочившую к груди взвинченность. Спросить о телефоне хотелось еще в школе, но учителя сегодня не было.

— Находил, — заискрив недобрым взглядом, Тэхен вытягивает из кармана кожанки его айфон.

Как только Чонгук собирается улыбчиво вздохнуть и выхватить из протянутой руки сотовый, то Тае отпускает мобильник раньше и экран с приглушенным лязгом сталкивается с бетонной плиткой. Бьется. Неожиданно Тэхен вынимает из поясницы револьвер, и ближайшую территорию оглушает два выстрела. Он оставляет две черные дыры на белоснежном чехле. Чонгука охватывает смесь недопонимания и парники, а его рот то закрывается и открывается в попытках или обматерить Тае с головы до ног, или... выхватить пистолет и прострелить ему гребанные мозги.

— Да блять... Тае! Тебе нравится гробить чужие телефоны, что ли? — заводится с полуоборота Гук, наклонившийся за «умершим» телефоном. Какого черта, Ким вытворяет? Что вообще с ним происходит?!

— Нет. Только твои, — уверенно произносит, выхватывая из его рук мобильник. Швыряет в мусорный бак поблизости и отряхивает ладони, будто от грязи. Чонгук смотрит таким потерянным взглядом, словно сейчас выкинули его последний кусочек еды. Спасательной еды. Он почти что кусает себе язык, чтобы не наброситься на непонятное поведение Кима и не проклясть его сейчас. — Я куплю тебе другой, это старье не способно ловить связь в подвалах. Ну, мало ли, вдруг ты окажешься в подвале, как я тебя спасу, если не буду знать, где ты, — самому Тае кажется, что для Чонгука эти слова — последняя капля, и его скоро разнесет от вспыхнувшей злости.

— Ничего, блять, что это старье ты сам покупал?! — прожигая его вспыльчивостью, излучающуюся из голоса, шипит Чонгук и сжимает скейт, лишь бы не кинуться с кулаками на веселую физиономию напротив.

— А-а-а, точно, — беззаботно улыбается тот и натягивает очки на глаза, пряча там довольный оскал.

Чонгук преспокойно ставит под ноги скейт, хватается за его кожанку у воротника и заявляет практически в губы:

— Слушай сюда, если ты к вечеру не привезешь мне новый телефон, я тебя просто вынесу, Тае! У меня в телефоне вся моя жизнь! Верни мне телефон! Верни мне жизнь! — шарпает одежду парень, и Ким, еле оторвав его от себя, с безразличием заверяет, что купит смартфон, только пусть он успокоится.

Короткая истерика Чона привлекает прохожих, Тэхену становится неловко за них, что очень редко бывает. И что-то ему кажется, что дело не в самом телефоне. Неужто Чонгук не выспался?

— Вечером. Только попробуй не заявиться! — тыкнув в него, угрожает Гук. Подхватывает скейт и, не оборачиваясь, тяжелой походкой заходит в клуб.

Еще стоит поспорить, кто из них неадекватный. Реально, сейчас Тэхену хочется покрутить у виска, но на деле он лишь вздыхает, да так глубоко, чтобы всем косо поглядывающим на них прохожим нажаловаться, какой сложный у Чонгука характер.

<center>****</center>
— Я нашел его, — радостно, словно ребенок, заявляет грубым голосом в трубке телефона Джек, и прищурившийся Тэхен отодвигает сотовый от уха.

— Надеюсь, того, кто разьебал мне дом, — беззаботно произносит Ким, крутя руль и заезжая в поворот. Он держит путь в Вестерн.

— Нет, вы поспешили. Я нашел того парня, которого искала ваша подруга, — неуверенно выговаривает последнее слово тот. — Вся информация в одной папке, она у меня в руках.

— Ты плохой работник, надо тебя уволить. До сих пор не нашел мне виноватого, — нерадостно говорит Тае и буквально видит на лобовом стекле расстроившееся лицо Джека. — Жди меня в кафе внизу, буду через пятнадцать минут.

Сбив звонок, он пишет Соен, что вечером наведается к ней в гости вместе с подробностями о нужном ей человеке. Тэхен отбрасывает сотовый на дисплей, постукивает пальцами по рулю, ожидая на светофоре зеленый, а в его голове сидит агрессивный Чонгук. Видишь ли, скандалит тот посреди белого дня — и попробуй выдержать с ним дольше двух часов! Следом за Гуком в голове всплывает новое имя, начинающее необъяснимо раздражать. Обычно Киму на всех плевать. Макса видел от силы два раза, и больше надеется не увидеть. Но телефон Чону однозначно надо откупить.

Поздоровавшись с работниками Вестерн, Тэхен поднимается по лифту на второй этаж. В кафе, как и в компании, немноголюдно, и заняты лишь два столика из пяти. Через большие и приоткрытые доверху окна в помещение попадают светлые учи солнца, а воздух выветривает застоявшийся запах перемолотых кофейных зерен. Джек посиживает прямо посередине кафетерия, и Тае это не нравится. Но не ругать же его за каждую оплошность?!

— Ужасный столик выбрал. Ладно, неудачник, давай папку и я пошел, — не собираясь присаживаться, Тэхен постукивает по столу и случайно привлекает внимание коллег, выпивающих за соседним столиком из бумажных стаканчиков кофе.

— Не спешите называть меня неудачником, я принес для вас бонус! — довольствуется собой Джек, вытягивая из делового черного чемоданчика стопку бумаг и маленький конвертик.

— Твое увольнение?

— Нет.

— Тогда не умничай понапрасну, а то я уже обрадовался, — насмешливо ухмыляется Тае, снимая запутавшиеся в волосах очки. — Ладно, слушаю, что там у тебя?

— Это информация о парне, имя которого в прошлом было Дени Уальт, — начинает медленно тот, пробуя передать эту «ценную» информацию боссу в голову. Распахивается серая папка, а в ней на поверхности лежат перевернутые фотографии. Ким не спешит глотать всю информацию целиком, ему вовсе неинтересно о друзьях Соен. Но Джек продолжает интриговано: — Я уверен вы будете очень удивлены!

— Ближе к делу, — требует, отодвигая стул и присаживаясь. Он, выпустив в американца занудный взгляд, сам хватается за фотографии.

Глаза Тае застывают на улыбке девятнадцатилетнего знакомого парнишки, а кто-то под боком шепчет удивленное «не может быть». Ким не верит ни Джеку, ни своим глазам, когда видит на снимке Зика. Зика Уокера. Яне может быть! Язык словно прилипает к небу, и он около минуты буравит взглядом фотографии, пока рядышком Джек исподтишка радуется, что смог удивить босса.

— Он из моего детдома? — недоумевает Тэхен, ожидая получить от знакомого гору ответов. — Почему я узнаю об этом сейчас?! — он переворачивает следующие снимки, видя недавно сфотографированного то в парке, то в клубе Омута Зика. Фотки свежие, сняты так, словно фотограф прятался за деревом.

— Да. Его мать умерла от рака, а отец выпивал, устраивал погромы часто в квартире. Это не нравилось соседям, они позвонили в полицию, устроили заворушку, впоследствии чего ребенка в возрасте пяти лет забрали в детдом. Сестер или братьев у него нет. Отец так и не вернулся за ним. Стандартная ситуация, — отмахивается приятель, выкладывая боссу все по полочкам, дабы Тэхен не мозолил себе бумагами глаза. — В шестнадцать лет Зика забрали новые родители. Но — на минуточку, здесь начинается самое интересное, — интригует тот, нарочно расшевеливая нервы. Джек вытаскивает еще конверт и протягивает другие снимки: — Приблизительно полтора года назад он встречался в центре с Дэвидом. Больше об их общении или встречах ничего не удалось найти.

Тэхен чувствует, что его обвели вокруг пальца. Может Уокер знал о нем еще до «случайной» встречи на задней стоянке Омута? Встреча там была приблизительно полтора года назад, как раз когда состоялась встреча Зика и Дэвида. Не факт, что позже.

— О чем они тогда говорили?

— Ну, я не всемогущий, — сдается Джек, незаинтересованно перебирая листы бумаг. — Я об этом ничего не откопал. Впрочем, больше ничего интересного. Интрига закончилась.

Но Тэхену почему-то кажется, она только началась. Оказывается, Зик прикинулся чужим, хотя имел связи с Дэвидом. А Дэвид, хитрец, даже не упоминал ничего об Уокере раньше, а мог бы просветить чуток в свои дела. И зачем ему понадобился Зик? Тае предполагает, что они познакомились в детдоме, и эти же догадки ему не нравятся. Он вспоминает признание Чонгука насчет Зика в Пусане. Ситуация с бокалом...

Ким захлопывает папку, благодарит Джека и уматывается из кафе, даже не дослушав ворчание приятеля.

Что если Чонгуку грозит опасность из-за Зика?

Вызывая контакт «мелкий» и запоздало вспоминая, что у Чона уже нет телефона, Тэхен матерится себе под нос. Так не вовремя! Папка валяется на заднем сидении. Зажигание в салоне врубается быстро, а легкий мороз на лобовом тает, когда включается печка. Что-то неспокойное в груди заставляет Кима свернуть на дорогу в сторону старого домика.

Но там пусто.

И в Омуте — пусто.

Он, без единого желания, набирает телефон Хену, неспешно разъезжая по сумеречному городу кругами. Спустя целую цепочку невнятных допросов со сторон старого Чона, Тэхен все же выясняет, что даже дома Чонгука не появлялся. Часы показывают пять вечера. Он не волнуется, вот еще... Наверняка Чонгук просто где-то катается на скейте. Без наушников. Без телефона.

Но ему не терпится убедиться, что с этой врединой все в порядке.

<center>****</center>
Соен выключает газовую плету и спешит открыть двери гостью. В тесной однокомнатной квартирке аромат супа пропитывает собой любую поверхность. Тэхен вальяжно проходит вглубь, чувствуя, как от голода пусто тянет в животе. Умостившись за кругленький стол на кухне, он хлопает папкой по поверхности и мечтательно улыбается.

— Есть кое-что очень интересное. Но расскажу после того как покормишь, — хитрит, замечая на столешнице грязную посуду и упаковку из-под лапши: результат «работы». Ему нравится, как Соен готовит, хотя готовит сестра редко.

Довольная девушка разливает по тарелкам суп, поговаривая, что Тае вовремя заглянул. Вкусная еда и легкие разговоры о школе и грядущих экзаменах приподнимают Тэхену настроение и притупляют негативные домыслы о Чонгуке. За окном звезды захватили небо, а луна исподтишка заглядывает к ним на кухню. Зима в разгаре, и Соен жалуется, что никак не дождется снега. На ней короткие спортивные шорты и большая розовая футболка, рукава которой достают до локтей, но этот ее вечный образ ассоциируется с домом. В перерывах между историями девушки, Тае поглядывает на наручные часы, предполагая, вернулся ли Чонгук домой. Полдесятого вечера. Лучше бы вернулся, иначе Ким за себя не ручается. Это тупое ощущение обязанности следить за Гуком, из-за проживания мелкого в его доме, выматывает Тэхена похуже работы. Зря он ввязался в это, хотя, по факту, двое знают, что никто ни за кем присматривать не должен.

Когда Ким вводит сестру в предысторию о том, что найден нужный ей парня, она аж засвечивается на глазах, забывает о еде и, догадываясь, что в папке информация, с нетерпением тянется за ней, но Тэхен забирает ее в руки раньше. Он бы еще растянул интригу, зная, как для Соен это важно, и представляя, какое у нее будет ошарашенное лицо, но надо съездить к старому домику снова. Бросив парочку фотографий Зика перед девушкой на стол, Тае с ухмылкой следит за застывающей улыбкой на ее милой физиономии. Он вспоминает Джека и чувствует себя примерно также, как тот сегодня при встрече.

А Соен кажется, что над ней прикалываются, поэтому она с натянутой улыбкой просит прекратить этот цирк и дать настоящие фотографии. Тэхен достает две другие, но там тоже Уокер. Теперь ей хочется судорожно посмеяться, но на деле Соен глядит на снимки и не понимает, как такое возможно. Зик — тот, кто рос с ней на одной детской площадке? Тот, с кем смеющаяся Соен носилась по двору, играя в догонялки? Тот, кто приносил конфеты и ходил с ней за руку у всех на виду? От обрушившейся на голову правды ей хочется прямо сейчас поймать этого засранца, взглянуть ему в лицо и спросить, какого черта он делает в их школе. Какие-то смешанные чувства охватывают Соен. Легкий шок и недовольство, за то, что Уокер все это время скрывался. Ни то ли даже грусть, что она о нем не вспомнила ни разу.

Больше полутора года назад Зик перевелся в их школу, и Соен вспоминает, как новенький парень сразу стал забирать себе ее внимание. Она его не замечала, думала, нелепые шутки, и не воспринимала всерьез. Это продолжалось, продолжалось... Потом, Соен поняла, что нравится Уокеру, но тогда уже его лучший друг у нее в сердце занял первое место. А Зик — просто дурак, который теперь заполучает внимание всех девчонок класса, и Ким не понимает — ему стало плевать или он отвлекается от невзаимности?

Вот только мысль, что Зик ее нашел — Соен уверена, что нашел, ибо в совпадения не верит, — покоряет ее напрочь. Почему она была так слепа?! Не замечала того, кто за ней готов куда угодно рвануть, но в голове держит того, кому на нее вовсе плевать.

Соен не замечает как Тае, попрощавшись, тихо захлопывает за собой входные двери. Ей сложно поверить в такую новость. Зайдя в их личный чат, где парочка проигнорированных с ее стороны сообщений, она листает выше, а сердце как-то так непрошено-быстро стучит. Надо по-новому взглянуть на <i>их</i>. Надо переосмыслить и... Надо поговорить с Зиком.

Соен обещает себе за выходные собраться с мыслями и потом в школе вытянуть из Зика правду.

А если он правда готов до конца?...

<center>****</center>
Затихшие улицы, полная луна на небе и воющие собаки свидетельствуют о полночи. Приоткрыв ногой дверь, Чонгук ступает в дом. Щелкает включатель, и комнаты заливаются тусклым желтоватым светом. Оставив скейт у коврика, он с полуулыбкой на губах лишается курточки и обуви. В новых наушниках, заглушающих окружность, играет любимый Викенд. Проходя к кровати, Гук бросает куртку на рыхлый комод. А когда поворачивается, то испуганно отшатывается назад, запоздало замечая сидящего за столом Тае. Неожиданно. Как всегда.

Сидя с закинутой ногой на бедро и с раскинутыми руками по подлокотникам в кресле, Ким легко играется ключами от машины. Чонгуку не по себе от его строгого и тяжелого взгляда. От него прямо несет недовольством. Чон ни в чем не виноват, но сейчас его окутывает именно это гадкое чувство вины. Сняв наушники, он уставляется в гостя.

— Что ты здесь делаешь посреди ночи? — Гук вытягивает из заднего кармана черных джинс телефон, и внимание Тэхена приклеивается к новой «игрушке» мелкого.

Он разве не ждал, что Ким привезет новый мобильник? Сам ведь истерику закатил днем. Тае уверен, что ждал. Тогда, что это?

— Да вот, приехал расспросить, какой ты телефон себе хотел, чтобы не прогадать с покупкой, — выдумывает находу вранье Ким, тщательно рассматривая его. — На часах час ночи. Где ты все время шлялся? — всячески маскирует кучу вопросов под легким тоном спокойного голоса, удивляясь своему контролю.

— А, уже не надо телефон, забудь. Считай, я тебя простил. А где я был — секрет, — парирует Чонгук налегке, расстегивая кофту с замком и бросая на кровать. Его черная оверсайз футболка заправлена в штаны, и Тэхен пристальный взгляд уводит от фигуры только когда Чонгук проходит к столешнице и включает чайник.

Тэхену не нравится его хорошее настроение — непривычно видеть Чонгука таким. Его привычно видеть недовольным и дерзким, но не... улыбчивым.

— Где деньги взял на телефон? Вижу, не кнопочный, ничего себе, — язвит Ким, прекратив рассматривать дорогой валяющийся на кровати гаджет. — Душу кому-то продал?

— Подарили, — улыбается широко, заваривая себе пакетиковый чай под напористым контролем Тае, ухмыляющегося и не понимающего, когда этот Макс успел. Быстрый какой. И внимательный. Опередил.

— Ничего себе.

— Да, представь, нашелся человек, который готов не разъебывать мне телефоны, а покупать их! — с наигранным шоком шепчет Чонгук.

— Может, я разъебал его, потому что хотел тебе новый купить, — ехидничает, и хотя это не так, но ведь надо Чона зацепить. Реально, хотелось чтобы стерся в телефоне номер телефона этого подозрительного ухажера. Не одобряет его Тае.

— Так себе попытка побыть добрым, — осматривается на него, складывая руки на грудях.

— Ты поздно возвращаешься домой, — подмечает Тэхен. — Ситуация с парком тебе не намекнула, что лучше вечерами сидеть дома?

— Тае, какого черта? Я только избавился от одного контролера, и начинаешь ты. Мне не надо, — умоляюще и на грани раздражения твердит. — Не порть отношения между нами. Не будь тем, от кого я убегаю и кого не хочу видеть.

Что-то он действительно разошелся, Ким и сам запоздало осознает, что перебарщивает с контролем, просто... Чонгука хочется предостеречь. И хотя это надо делать в первую очередь от себя, он эту мысль уже потупляет, не видит так как раньше. Неужто Чонгук напоролся на то, от чего так старательно сбежал? От контроля старших, сковывающего его цепями. Слова младшего буквально вырисовываются перед глазами Тэхена, и он, стормозившись, переводит тему.

— Да, возись сколько хочешь и с кем хочешь, но потом не моли меня в трубку приехать и вытащить тебя из очередного пиздеца. Я — единственный, кому тебе надо слушаться и доверять. Я. А не всякие там... не пойми кто, — низким голосом роняет Ким, высказываясь косвенно, что Макс — плохая кандидатура на «безопасность». Чонгук по возмутившемуся лицу дает понять, что не согласен.

— Так может мне прекратить со все ми общаться? — нервно выдает смешок. — Мир не крутится вокруг тебя.

— Твой — крутится.

Умолкший Чонгук вглядывается то ли растерянным, то ли затупившимся взглядом в мужчину, не зная как огрызнуться на эти слова. Он отворачивается и, мысленно возмущаясь на заявление, делает себе чай.

— Я устал с тобой ссориться, лучше уезжай, — направляясь в ванную, пробует выгнать гостья домой.

Потому что мир <i>крутится</i> вокруг него! Чонгук осознает, что правду хочется заменить, и плевать, людьми или обстоятельствами. Тэхен знает, что Чонгуку не плевать и пользуется этим, подчиняя под себя. И ему плевать на чужие чувства. Но надо подождать немного, Гук все сделает и его мир не будет крутиться вокруг него. Попробует что-нибудь сделать.

Пока Чон закрывается в ванной, Тэхен заморочено выдыхает и трет лоб. Он ведь знает, что через два дня этот мелкий будет разрывать телефон и просить о помощи! И он не хочет потом угадывать куда его запрятали и кто, и сейчас пробует просто предотвратить какой-то пиздец. Но Чонгук так слепо доверяет всем подряд и удивляет наивностью. В ванной доносится звук вколоченного смесителя. Пиликнувший мобильник, валяющийся на кровати, возвращает Тае из мыслей, и тот осматривается. Поднявшись и осмотревшись на двери ванной, он подходит к мобильнику и, не трогая его, просматривает иконку мигнувшего сообщения: «Ну да, ты меня раскусил;) Считай, свидание. В торговом центре Авера, в пятницу в 20:00. Буду очень тебя ждать. Спокойной ночи».

Тэхену хочется посмеяться. «Считай, свидание?!» У Чонгука? Свидание? С человеком, которого он знает от силы... Тае не знает сколько, но уверен на сто процентов, что два недели, ни больше. Вернувшись в кресло, мужчина раскидывает руки по подлокотникам, играясь бездумно с ключами и ожидая пока этот деловой Чонгук, которого кто-то так пробует покорить, вынырнет из ванны. Проходит десять минут, и наконец-то показывается мокрая черная макушка парня; его помытые волосы спадают на глаза, привлекая к себе внимание, и Ким засматривается.

— Мы не закончили ссориться? — Чон недоумевает, почему гость задерживается.

— Я вообще-то тебя жду, чтобы помирится, — переключившись из серьезности на легкость, парирует Тае, провожает парня до стола. Тот скрывает, что теряется от такого неожиданного ответа, но от Тэхена ничего не скрыть. Поднявшись, Ким приближается к нему, натягивая наряжение между ними самолично как струну. Гук оказывается в кругу его рук, несмело осматривает их и только потом выискивает взгляд.

Так не вовремя на стол взбирается кошка, и садится прямо около Чонгука, скручивая свой хвост вокруг себя. Внимание Тае не может ее проигнорировать, и внутри все кипятится:

— Я ее скоро сам выгоню на улицу, — ровно обещает, смотрит на Чонгука, а ее проницательный взгляд напрягает все туже. Ощущение, будто она читает эту фальшь, которой он хочет напоить Чонгука и подпитать его чувства.

— Нет, я не дам избавится от единственного существа, которое тебя по настоящему раздражает, — язвит Чонгук, смягчавшись. — К тому же, она — единственная, кто спасает меня от страха и скукоты здесь, — проворачивается на животное и поглаживает ей шею, думая о руках мужчины по обе стороны от себя. Мысль об этом вызывает цунами смешанных чувств. Гордость просится отстраниться от него и выгнать, а сердцу так мало его этих любимых рук, что Чонгука кроет. Почти без причины.

— Мне кажется, я сюда так часто приезжаю, что тебе не должно быто скучно, — возмущается сам на себя Тэхен, закатывая глаза. Сам себе твердил, что должно было наоборот, но что-то не получается.

Чонгук случайно ловит взглядом перемотанную руку Тэхена и засматривается, вспоминая тот ужасающий вечер.

— Как рука? — негромко спрашивает, почему-то ощущая противную вину за оставленный на его теле шрам. Еще один.

— Функционирует, но иногда по ночам ноет, потому что некого ей подержать за за... ногу, — выбрасывает необдуманно Тае, а у Чонгука от услышанного сердце как невменяемо барабанит. Чонгук бы сгорел от возникшей неловкости, но тот переводит тему: — Я тут перебирал все твои жалобы, и решил одну из них разобрать. Ради тебя перерыл пол-интернета самолично и раскопал небольшое досье на Зика. Много интересного нашел, думаю, тебя его жизнь удивит...

— Ради меня? Ну да, — на золотое приукрашенное вранье Чонгук недоверчиво дергает бровь вверх, с честностью во взгляде парируя: — Просто скажи, что мне от тебя ждать. Я помню, ты говорил Соен, что найдешь ей кого-то, и, предполагаю, это ей надо было найти информацию на Зика.

— А тебя не проведешь, — ухмыляется Тае, честно поражаясь. — Не важно.  Главное — что ты можешь мне предложить взамен на эту информацию? — коварно взмахнув губами вверх, он вглядывается в карие глаза. Его смятая ладонь поднимается по бедру, но Чонгук неуверенно приостанавливает ее путь.

— Тэхен... Подожди, — изогнувшись от подаренного поцелуя в шею, шепчет Чонгук. Выискивает его глаза, признаваясь: — Макс... Ты же его помнишь, да? Тот парень...

— Припоминаю. Конкретнее давай, — отрезает с ноткой спешки тот, не желая слышать из губ Чонгука это имя.

— Он хочет начать отношения со мной, — выдает, тщательно поглядывая на реакцию того. Тэхен смотрит в него, вызывая смесь волнения и легкого покалывания в области живота от ожидания реакции, и это больше настораживает Чонгука.

— И что? Мне порадоваться за вас? — с презрительной насмешкой тянет, красиво притворяясь, что не хочется сейчас за такое взять Чонгука насильно.

— Нет... Я просто думаю, если у меня что-то будет с тобой, это будет нечестно по отношению к нему, — выдыхает не собрано Чонгук, стараясь сконцентрироваться не на скользящих по ягодицам рукам, а на разговоре.

Нечестно?! Тэхен надменно усмехается с «честности» Чонгука, так красиво и открыто тлеющего от его прикосновений. Видно. Все догадки по отношению этих двоих закрепляются, и он поражается, впервую очередь, Чонгуку. Внутри что-то заводится с полуоборота, хоть он и умело маскирует его, и вместо того, чтобы принять правильное мнение, Тае нарочно заводит его в соблазн. Весом тела прижимает к краю стола, находит пахнущую выветрившимся духами шею, туда целует... Знает — Чонгук сразу размякает, его дыхание учащается, а тело отзывается на ласки, желая продолжения. Парень соскучился. Так почему бы ему не напомнить, по кому?

Тэхену хочется сделать наоборот. Выловить в Чонгуке пылающие чувства и тыкнуть ими ему, доказать, при виде кого у него должен гореть взгляд. Может ему понравилось, как Чонгук смотрел на него раньше, а с приходом Макса этот огонь в глазах мелкого постепенно тушится — и от этого Ким не в восторге. Эти манипуляции плохи, да. Но Тае увлекается, ему интересно проверить чувства Чона на прочность, поэтому он не дает разорвать поцелуй долго. Терзает его губы, притягивая к себе за волосы. Плотность тел создают жар, и Чонгук ведется, гонясь за его вниманием.

— Ну, сам решай, — якобы спокойно и без нажима прерывается Тае, отстраняясь от губ. Чонгук разлепляет веки, унимая рваное дыхание, и теряется. Ему нечего сказать. — А насчет Зика твоего... Хочешь получить информацию, приходи на днях в Омут. Время и место я потом тебе напишу, — потому что если назвать сейчас, будет слишком подозрительно, а Чонгук не дурак. Время и день уже выбран: в пятницу в 20:00.

Отодвинувшись, Ким дружелюбно щелкает ничего не понимающего парня по подбородку и движется к кровати. Через минуту его телефон гудит от звонка, а в телефоне Чона уже записан новый контакт. Тэхен протягивают новый айфон ему и умиротворено ухмыляется.

— Будь на связи. Кстати, симпатичный чехол, — оглянув чисто белый кейс умничает. А дальше — скрипят двери и появляется непонятная тишина. А Чонгук не догоняет, что с Тэхеном только что было.

<center>****</center>

Когда Тэхен выходит с компании, его телефон пиликает от неизвестного номера телефона. Сначала он думает не поднимать трубку, но звонок повторяется, и Ким преподносит сотовый к уху, садясь в проветренный салон машины. Человек по ту сторону трубки что-то громко шарудит, будто одеждой по телефону, и приходится Киму аж поморщиться от противного шуршания. Только Тэхен намеревается заговорить, его опережают:

— Тэхен! — выкрикивает поспешно и будто просяще парень в трубке. — Учитель Тае нам с Чонгуком срочно нужна ваша помощь! Я потом вам все объясню, приезжайте поскорее, место я сброшу эсемеской! — запоздало Ким разбирает, что это голос Зика, и его плечи напрягаются, прокручивая повторно информацию которую предоставил на него Джек.

— Зик? Что... — трубка сбрасывается, и Ким хмурится телефону, застыв с не всунутыми до конца ключами в машине. — Что происходит?

Ему приходит геолокация сообщением, и, вбив адрес в карты, Ким заводит машину. Ехать туда пятнадцать минут, и ничего не понимая, Тэхен взимает поспешно педаль газа. Вдруг Зик успел что-то натворить? Но по его голосу кажется, будто он сам попал в плен. Они вдвоем куда-то влезли? Два брата-акробата. Тае иногда хочется поставить этих двоих-неразлучных в угол, и как взрослый родитель — отругать, чтобы меньше пакостили. Город опустится в темноту, хотя вывески кафе и киосков красиво сверкают в ночных огнях, а людей по тротуарам все больше и больше. Ощущение, будто все решили отпраздновать первые дни зимы.

Тэхен не доверяет Зику, хотя особой опасности этот мелкий вроде как не предвещает. Но факт того, что он знаком с Дэвидом, много о чем говорит и настораживает. Например, что от него можно ждать что-угодно, и не исключение, что не только Чонгук в опасности. Но в то же время как будто второе чувство Тае подсказывает, что Уокер в основном с ними честен, и не стоит делать выводы раньше времени. Надо его запугать и намекнуть на рассказ правды, вдруг расколется, что-то интересное расскажет. Объяснит, какого черта он связан с покойным боссом.

Подъезжая к месту по адресу, Кима забрасывает в какое-то заброшенное здание, похожее на брошенный на половину стройки отель. Без окон, в жилом, явно не богатом, районе, страдающих вечерами от кромешной тишины, поскольку никто не удосужился провести фонари на улицу. Остановившись за пару домов позже, Тэхен хлопает дверкой автомобиля и набирает снова Зика. Трубку никто не поднимает, а выбегает навстречу из здания. Его куртка слетает с плеча, в волосах кавардак, а на губе кровавая потертость. Тае догадывается, что Чонгук выглядит как-то похоже. «Что тут происходит?», — снова вырисовывается вопрос. В спешке Уокер просит поспешить, чтобы освободить Чонгука и свалить отсюда побыстрее. Не вводит в курс, едва не подталкивает за спину вглубь бетонных холодных стен и неясно бурчит объяснения, но Тэхен ничего не разбирает. Ему это все кажется странным. В голове рой вопросов, и ни одного ответа, но он все равно спешит отыскать Чонгука. Хочется отчитать его за телефон, как жаль, что это ошибка самого Тэхена.

— Быстрее, пока они не вернулись! — повторяет как мантру Зик, нервно подбегая к сидящему и привязанному на стуле Чонгуку. Тэхен подбирается ближе, оглядываясь: они в неживом коридоре, широкая арка приглашает в каждый номер комнаты, но выглядит жутко. Над ними открытый второй этаж, там тоже похожее построение комнат, но темно и ничего не разглядеть.

— Я вас обоих прибью, когда мы окажемся в машине, — обещает Ким, приступая к спасению Чонгука: первым делом отрывает от розовых губ скотч, чтобы выслушать его молитву. — У меня к тебе больше вопросов, — неодобрительно заглядывает в него.

Обычно Тае быстро схватывает ситуации, но тут он действует машинально, бездумно, с переполненной вопросами головой. Как эти двое сюда попали? Почему они вместе? Почему Чонгук снова куда-то влез, и его надо спасать?!

— Думаю, здесь уже никого нет, можете выдохнуть, — взглядом просканировав здание, говорит Тэхен, развязывает на щиколотках Чона веревки. Его кидает в флешбек, в приключения в Пусане, но тогда было веселее.

Чонгук снова перепуганный, едва не дрожит в руках Тэхена, помогающего ему за руку подняться на ноги, пока Зик отвлекается на разглядывание коридора.

— Где мой скейт? — Чонгук глазами шныряет по потрескавшемуся бетону, выискивая по углах дорогую вещь.

— И моего нет, но разве это сейчас важно?! Я по этому и позвонил Тае, чтобы он нас забрал. Поехали, — копошится Уокер, поправляя черную курточку и подходя ближе.

— Я не уеду без него! — настаивает Чон, отодвигая ногой плету и заглядывая внутрь дыри, надеясь, что там валяется скейт. В последний раз он его видел в своих руках, потом удар по голове и все во взгляде поплыло. — Тае, помоги мне его найти, — не просит, а командует.

— Мелкий, уходим. Купишь себе новый, — второй чуйкой прислушиваясь к шорохам, переводит взгляд на парня Ким. Зик рядом одобрительно кивает.

— У меня нет денег на новый! — взрывается криком Чонгук, ногой отфутболивая мелкий камушек.

Его пугает и раздражает все происходящие события. Что ни день — то он оказывается в лапах опасности. И если раньше оно не пугало так, то с каждым днем Чонгук все больше обрастает этим страхом за свою жизнь. А что если все это из-за знакомства с Тэхеном, который не одноразово предупреждал о подобном. Да, пусть они не вместе, но какая разница, а вдруг недоброжелатели Кима хотят использовать его в своих целях? Чонгук в своей голове каждую ночь мечется между тем, чтобы оборвать с Тэхеном связи, и в то же время продолжает убеждать себя, что это просто совпадения. Чувства не отпускают, ему кажется без Тае он не сможет. Он ненавидит, что Тэхен ему так сильно нужен... Это гребанное раздвоение... Ведь в совпадения он не верит, так чего самообманом заниматься?!

— Я тебе куплю. Пошли уже отсюда, — Тае принимает любую попытку вытянуть парня из здания. Что-то внутри какое-то неспокойное чувство обжигает грудь, а чуйка обычно его не подводит из-за переменчивости друга.

— Почему я вечно из-за тебя все теряю?! — швыряет ему в спину громкое, повторяющееся эхом, обвинение, Чонгук, на что Тае заторможенно приостанавливается, поворачивается. Ринувшийся к выходу Уокер тоже впадает в легкое недоумение.

— Чонгук, что с тобой? Успокойся. Поехали поскорее домой! — в голосе Зика поверхностно выплывает смелость, хотя не разбирает его никто.

Тэхен всматривается в такие обиженные и задетые карие глаза, но не спешит ни давать ответ, ни обвинять в выброшенном бреде. Чонгук потерял отношения с отцом, Чонгук лишился дома, оставил прежние цели и не один раз попадал в опасности из-за него, но что в итоге?

Его никто не защищает. Он по-прежнему остается никому не нужным.

Твердой походкой проходя мимо, он задевает плечо Тэхена, держа путь к главному выходу. Тот и не реагирует, сдержанно пиля темноту коридора перед собой. Уокер переглядывается, тоже вскоре поспешает за лучшим другом, но вдруг раздается выстрел...

Тае приседает, впав в легкий шок от простреленной за ним стены. Машинально ноги несут в противоположную от парней сторону, в первое попавшееся укрытие. Новый выстрел. Снова и снова.

— Тае! — встревожено и бесконтрольно окрикивает Чонгук, двинувшись в его сторону, но Зик хватает друга за руку, не выпуская из стены, служащей укрытием.

— Ты с ума сошел, идем отсюда! Идем в машину! — повторяет, как правило, Уокер, выволакивая потерявшегося друга в сторону выхода. Даже Тэхен машет рукой в стороны выхода, поручая уходить.

Чонгук до последнего поворачивается, сильно волнуясь, что Тэхен может не вернуться. Дрожь снова парализует тело, только уже не за страх за себя, а за оставшегося в здании Кима. Как они добираются до машины и блокируются там, Гук не помнит, все как в тумане, а в мыслях обида на жизнь, заставляющую его бросаться из пропасти в пропасть. Он по сто раз поворачивает голову на здание, нервно кусая губу и зарываясь лицом в ладони. Переднее сидение такое холодное, как и вся машина, что это будто передает этот холод внутрь, прямо под кожу. Ноги начинают заметно подрагивать, как и неспокойное сердце. Зик, сидящий сзади, выглядит намного лучше, свободнее. Часы на темном дисплее салона показывают 00:10, и Чонгуку это кажется бесконечным.

— Почему его так долго нет?

— Прошло только десять минут, Гук. Не волнуйся. Тае справится, ты что забыл кто он? — беспокойно заверяет Зик, взглянув на пустую улицу, а потом внимательнее на друга.

Откинувшись на сидение, Гук прикрывает глаза. Так сильно хочется отдохнуть, проснуться где-то в своей пахнущей обыденностью постеле дома... Чонгук снова высматривает здание. Проходит еще полчаса, хотя в реальности — десять минут, и наконец показывается Тэхен. Пряча револьвер за пояс и направляясь в машину, он задумчиво смотрит себе под ноги, что очень непривычно Чону, которому хочется задать тысячу вопросов, где первым лидирует «с тобой все хорошо?». Но тот даже когда заводит машину, не поворачивается к Гуку, даже когда выворачивает на главную дорогу и говорит Зику указать адрес дома. Чонгук молчание между ними не прерывает, и у него появляется чувство, будто он виноват, хотя это вроде не так. Гадкое чувство, съедающее изнутри. Вдруг если бы он не требовал найти скейт, они успели бы уйти и ничего не было бы?

Перед тем как выскочить домой, Зик хлопает Чона по плечу и заверяет, что они завтра в школе все обговорят. Дверка захлопывается, и БМВ с тихим гудением покидает спящий жилой район, пока Чонгук трогает натянутую тишину салона. Только повернув голову на мужчину, Чонгук случайно улавливает черное небольшое пятно на кожанке в области руки, почти плеча. Он надеется, что это не...

— В тебя снова стреляли? — охрипшим от молчания голосом спрашивает Чонгук, читая чужие глаза. Тае безынтересно прослеживает за его направленным на рану взглядом, и пожимает плечами. Он словно ничего не почувствовал, словно тело и душа — отдельно.

Ему не дают покоя мысли, что Зик знаком с Дэвидом. Не дают покоя мысли, что кто-то реально пробует посягнуть на его жизнь. Ему не дают покоя одна вырисовавшаяся догадка.

— Я жду объяснений, — не грубо, но требовательно чеканит Ким, следя за рулем.

— Мы с Зиком были в Омуте, потом поехали прогуляться по городу. Я даже не понимаю, что случилось... Меня отключили ударом по голове, и Зика тоже... Потом мы оказались там, уже повязаны... — вспоминать это повторно не хочется, его слова будто ударяются друг о друга от неуверенности. Чонгуку просто не хочется выслушивать нравоучения, Чонгуку просто хочется чтобы Тэхен его успокоил и заверил, что это... что он разберется. — Мы проснулись одни, никого вокруг не было. Я не мог развязаться, но Зик смог, и он набрал сразу тебя. Я попросил. Надо извиниться перед Зиком, теперь и он пострадал из-за меня...

Молчание нагоняют на голову Гука еще большее количество разнообразных обвинений и в то же время размышлений, о чем думает уткнувшийся в дорогу Тэхен. Дорога до Омута кажется чересчур длинной. Они добираются, пока на фоне гудит двигатель авто и дворники почти через каждый поворот. Чонгук знает, что сейчас, войдя в стены дома, Тае вывалит на него свои поручительные нотации: сдержанное поведение мужчины намекает об этом. Но Чонгук так устал постоянно делать все не так. Все не умело и неосторожно. Да, он такой. Он, может, недостаточно хорошо следит за обстоятельными... Ему бы поучится у Кима, но ведь у каждого свои недостатки.

Тэхен не уезжает. Заглушив машину, приказывает идти в дом и ждать его, поясняя тем, что им надо поговорить. Чонгук отдаленно предполагает о чем будет разговор — сегодняшние приключения, — но в мыслях еще... множество предположений. Не хочется, конечно, чтобы Тае предал его одиночеству в руки особенно сейчас, и не хочется сталкиваться с грядущим разговором. В доме Чонгук сбрасывает с себя куртку прямо на пол у кровати и ползет за стол в кухне. Свет не включен, но полная луна отлично освещает из окон домик, беловатым отблеском падая и на тарелку с чипсами на столе. Чонгуку хочется просто оставить все и завалиться спать, и желательно окутанным в объятиях Тае, входящего в домик через десять минут.

То ли Гук чересчур перепугался, но он сам не может объяснить то, почему ему так сильно хочется сейчас рвануть Тэхену в руки и застрять там с добрых полчаса. Никогда раньше ему настолько сильно этого не желалось, как сейчас, когда усталость занимает самое коронное место в теле и голове. Он следит за ним ранимо, устало, пристально, вытащив ноги на стул и обхватив руками. Сидеть в полутемноте с ним почему-то кажется таким правильным, привычным. Тае отодвигает за спинку стул напротив и опускается, выкуривая дым к потолку. Хочется тоже закурить.

— Спасибо, что вытащил нас, — имея в виду о «спасении», негромко произносит Чонгук. Его взгляд не сводится с тарелки, но он глядит сквозь. — Прости. Наверное, я мог бы додуматься, что тебя хотят выманить. Тае... — голос сходит на неуловимый шепот: — За тобой кто-то охотиться? Почему они похищают меня, а стреляют в тебя? Почему начались такие проблемы?

— Когда мы впервые встретились, на стоянке Омута, помнишь? Как ты с Зиком там оказались? — перебивает открыто, снова втягивает едкий дым в губы, устремляя взгляд в сидящего в полумраке Гука. Потерянные глаза того не опускаются, но это даже хорошо, видно будет вранье. Хотя Тае сомневается, что ему станут врать. Сейчас. Чонгук слишком измучен, заметно. Чонгук слишком устал, чтобы притворяться.

— Мы как-то прогуливались на скейтах с Зиком в том районе, и я засмотрелся на вывеску Омута. Зик предложил сходить, и через два дня мы пошли. Я выучился новому трюку как раз в то время, хотел ему показать, и мы нашли заднюю часть стоянки... Потом приехали вы, — пересказывает задумчиво Чонгук. Заметившая их кошка, ранее скрученная на кровати, подходит к Гуку и трется у ног, но парень не придает ей значения, углубившись в былые дни. — Разве это сейчас важно? Если ты что-то знаешь, говори. Ты никогда ничего не рассказываешь, но, похоже, теперь это и меня касается тоже.

Тэхен разрывается меж мыслями предупредить Чонгука об настоящем «Дени Уальт» или смолчать. А если он где-то напьется, и, не дай бог, проговорится Зику? Нельзя чтобы тот узнал, что о нем откопали столько интересного. Но и Чонгуку было бы правильнее рассказать, что, возможно, как подозревает Тае, их встреча была спланирована другими. Хотя вряд ли Зик несет в себе опасность, не от кого. Дэвида уже похоронили, и Тэхён понимает, что они вряд ли общались в последнее время. Возможно, их связь была давно, еще когда покойный босс искал для мальчика новую семью. Но у Дэвида никогда не было «просто так», и он стопроцентно что-то потребовал от Уокера. Но что, как ни гадай, Тэхен даже приблизительно не знает.

— Я ведь сказал тебе... Приходи в пятницу в семь часов ко мне, и я расскажу. У меня будет выходной, — выходного не будет, но Тае знает, что Чонгук будет удивлен услышанным. — Хочу побыть с тобой, — вводит в обман.

— Не смогу в пятницу, давай в субботу, — запинаясь, бубнит Чонгук. — У меня в пятницу запланированы дела.

— Отмени.

— Я не могу отменить. Не хочу.

— Это не мои проблемы.

Эти недовольные и замученные брови, сползшие к переносице, вызывают в Тэхене и веселье, и какое-то странную заинтересованность. Он на девяносто девять процентов уверен, что Чонгук отошьет Макса и обязательно прибежит к нему... Но, ох... этот один процент что-то навязчиво маячит в голове. И ему надо удостовериться в своей правоте.

— Ты же не соврал, что купишь скейт? — в тишину выбрасывает Чонгук, в голосе которого столько надежды на соглашение, что Ким ухмыляется про себя его наивности.

— Соврал, мне просто надо было как-то тебя оттуда выманить, — издевается Тэхен, дразнясь с его гордостью. Тот меняется на глазах, где на место надежды приходит раздражение.

— Понятно. Я мог бы догадаться, — фыркнув, закатывает глаза и утыкается лицом в сложенные на столе руки, пока Тэхен за ним наблюдает.

Почему Ким постоянно из этого дома себя выгоняет? Здесь не очень красиво, и не очень весело, здесь нечего ловить... Но каждый раз, чтобы выйти за двери, он перед этим пять раз укажет себе на нее. Спрятав вейп в карман кожанки, он поднимается на ноги, и ножки стула неприятно поскрипывают, привлекая внимание Чонгука, резко поднявшего голову.

— Тае, поспи сегодня со мной, — искренне просит, не желая оставаться в одиночестве. — Мне не хочется оставаться одному.

— Места нет, — как будто это оправдание.

— Нам хватит.

— Нет, — обрывает спешно, притормозив перед прихожей. И, мазнув по одноместной кровати беглым взглядом, выдумывает: — Мне надо ехать по делам.

— В час ночи? — недопонимает растерявшийся Чон, вскочивший на ноги.

Промолчав, Тэхен захлопывает за собой двери, и снова эта тишина с одиночеством, словно сговорившись, мозолят Гуку уши. В принципе, на что Чонгук рассчитывал, предлагая это безумие?

<center>****</center>

Закончившиеся мини-курсы, устроенные учительницей английского, повлияли хорошо на всех, но оставили у Чонгука не особо приятный шлейф при проявлении его, Зика и Соен в одном помещении, в школе.

Они занимались с Соен после уроков и иногда у нее дома вечером, два раза в неделю, и одноклассница вправду подтянула некоторые темы и сам язык благодаря понятным объяснениям отличника. Бывало, она предлагала чай, во время занятий, бывало, Чонгук соглашался... А чего нет? Горло надо было просушить, и она делает необычно свежий чай, не пакетивковый, вкусный. А иногда Чону не надо было ничего, только забрать скейт и свалить домой, когда Соен косвенно пробовала возобновить их «отношения» легкими незначительными прикосновениями или шутками якобы о «них». Ну, потому что, во-первых — Гуку не надо... И, во-вторых, — тоже самое. Соен интересная, милая и симпатичная, но Чонгук не мог наступить на те же грабли и снова лгать Зику, что у них ничего не было, он не хотел лезть в эту петлю. Возможно, Соен приняла на свой счет некоторые моменты в Пусане и случайные взгляды, теперь накрутила себя, но Чонгук не хочет касаться чужого, хотя где-то себе признается, что чувствовать ее такую любовь интересно. Просто забавно ее получать, а взамен ничего не давать. Но Чонгук не пользуется, игнорирует, повторно вводить ее в обман нет смысла.

А еще Чонгук опять, черт побери, чувствует себя виноватым. Виноватым, что не рассказывает про «приставания» Зику, когда тот спрашивает, как проходят их курсы. Ему не хочется снова с ним спорить, ссориться и в который раз пояснять, что ему она ненужна. Вот можно было бы сказать, что девушки в принципе его не особо интересуют, и снялось бы куча вопросов, но Чонгук так рисковать боится. И старательно игнорируя давящее чувство вины, Чонгук избегает столкновения их троих в одной беседе. Хорошо, что никому этого не видно.

До смертельных экзаменов останется буквально пару месяцев, и Чонгук снова берется за голову, утопая в книгах и карандашах. На удивление, на это повлиял не отец, часто встречающийся в коридорах школы, но молчаливый, как рыба, а желание не бросать столько труда на полпути. Раз уж он и так столько себя вложил в учебники, пусть и силой, и с тяжестью, но забросить ее на кону экзаменов — самое неразумное, что могло прийти бы в его разумную макушку. Поэтому сидеть на переменах с книгой вошло в новую привычку, даже когда она не особо интересна.

Перечитывая одно и то же предложение по десятому кругу, Чонгук рвано выдыхает и зажмуривается, не в силах сосредоточится из-за воя и криков одноклассников. Перемена — это жуть, иногда такое ощущение, будто они друг друга тут на частицы режут, а не развлекаются. Телефон засвечивается от пришедшего уведомления, но он не замечает. К парке подбирается Зик и закрывает его книгу, путая страницы. За такое Чонгук готов хорошенько встряхнуть друга, но в ответ лишь вдыхает глубоко, медленно, и поправляет прозрачные очки на переносице.

— Пошли что-нибудь выпьем? Принести тебе энергетик? Ты как после позавчерашнего? — присев на чужую парту, жует жвачку друг, надувает пузырек и лопает. Видеть его в красной футболке и рваных джинсах так привычно, будто он в этом родился, будто это его повседневный образ.

— Нормально. А ты в порядке? — выискивает нужную страницу в книге Чон, попробовав вложить в вопрос любопытство, и вышло. — Я ничего не хочу, надо повторить седьмой параграф, сегодня учительница будет задавать вопросы.

— Да у меня все путем. Тае вчера отчитывал? Недовольный был какой-то. Кстати... Почему ты выбрал ему сразу звонить? Вы общаетесь? — облокотившись руками о парту позади себя, игнорируя там бардак, Зик пристальным взглядом пускает по шее мурашки.

Потому что Чонгук настолько был в страхе, что больше некому было звонить. Потому что Чонгук знает, кто точно его вытащит. Потому что Чонгук не проконтролировал себя.

— Не знаю, просто... просто он обычно в этом разбирается, ты сам знаешь, — говорит Чон, надеясь, что Зик не рассекретит его нервозность. — Нет, он ничего не расспрашивал, просто подвез домой. Думаю, это было какое-то недоразумение. Много ведь в нашем городе ненормальных, верно? — посмеивается неправдоподобно, и Зик отлично читает эти эмоции.

— М-м, ну да, — нехотя кивает, складывая руки на грудях. — Мне кажется, ты от меня что-то скрываешь.

— Например? — бурчит как можно равнодушнее Чон, и спасибо подошедшей к ним Соен, потому что Уокер сразу затыкается.

— Как дела, мальчики? — улыбчиво интересуется одноклассница, упираясь о ту же парту, что и Зик.

— Не очень. Чонгук снова засел в своих книгах, а плохо мне, — жалуется посмеявшийся с друга Уокер, не замечая, как девушка не уводит внимания от его улыбки. Но это замечает Чонгук, и не понимает Соен.

— Экзамены через две недели, возьмитесь за голову, — они через пару месяцев, но какая разница, Чона все равно эти двое вряд ли послушаются. — Уходите, мне надо почитать.

— Отлично. Эм... Зик, мы можем поговорить? — поправив связанные в хвост волосы, неловко поднимает на парня взгляд Соен.

Так теперь странно, что при виде этого взбалмошного парня у нее появляется какая-то неуверенность, а внутри что-то неприятно ноет. Соен сама не знает, что такое, но она как будто теперь по другому смотрит на него, и видит его другим. Небольшая предыстория поменяла столько всего, что она не знает, как завести насчет этого с Зиком разговор, а так хочется поговорить. Так хочется спросить много чего. Так хочется спросить, почему столько времени он молчал.

Так не вовремя подлетает к ним Ахен, окрикивая воодушевлено Зика. Поворачиваются все. Ли облокачивается о плечо парня, что-то показывая в телефоне, будто хвастается парню чему-то классному, и Соен в этот момент становится так неприятно, так не по себе. Уокер полностью отвлекается, будто не слышал просьбу, что добавляет ей нежелания здесь находится еще больше. Соен случайно встречает взгляд Чонгука, исподтишка наблюдающего за картиной, и нехотя приподнимает губы в сухой улыбке. Она догадывается, что Ахен с Уокером встречаются: видно по их взглядам. И хоть Зик кажется не очень счастливым, но по довольному взгляду Ахен — видно.

— Ладно, потом как-нибудь, хорошо? — обращается Зик к Соен и похлопывает дружески по плечу, намереваясь уйти с Ахен из класса.

— Стой! — твердым голосом останавливает двоих Соен, поворачиваясь в их сторону. — Сейчас. Мне надо поговорить с тобой сейчас, — заглядывает ему в глаза, уже почему-то не видя там взаимного желания на разговор.

— Соен, ты чего? Мне он сейчас нужен, поболтаешь с ним после уроков, — с ненастоящей улыбкой парирует выступившая вперед Ахен. Никому не хочется спорить, они ведь договорились больше не кидаться друг в друга камнями.

Звонок, оповещающий начало урока, будто подговаривает Соен не закатывать скандал, а дать время себе в первую очередь. Тем более, что ее такое поведение покажется странным.

— Я напишу тебе, не игнорируй мои сообщения, — вернув в себя гордость, деловито ставит перед фактом Зика Соен, пройдя мимо их к своей парте.

— Вообще-то, это ты меня игнорируешь, — весело бросает ей в спину Уокер, провожая взглядом.

— Вообще-то, уже начался урок, — хлопает журналом по столу ухмыльнувшийся Тае, привлекая внимания всего класса.

Предпоследний его урок.

Предпоследний их совместный урок.

<center>****</center>

Тае бросает взгляд на наручные часы: 20:10. Чонгуком и не пахнет. В просторной гостиной освещается тускло барная стенка, на раскрытой рояли украшена полной бутылкой кальвадоса, а из открытого панорамного окна, с видом на город, веет легкий зимний воздух. Сидящий на диване Тэхён бросает телефон на кожаную поверхность и раздраженно усмехается, поражаясь Чонгуку. Ладно, мало ли парень опаздывает, учитывая то, что разъезжает он не на скейте, а ногами, но когда часы бьют 20:33 — Тае буквально связывает себе руки, чтобы не набрать мелкого и не окатить его своей злостью. Неужели Чонгуку не нужна информация на лучшего друга? Он ведь сам гнался за помощью по поводу Зика, а сейчас игнорирует чужую помощь? Как он вообще смеет игнорировать само приглашение Тае? И лучше бы с ним что-нибудь случилось по дороге сюда, потому что иначе от Кима ему достанется еще больше.

А еще Тае не понимает, неужели Чонгуку какой-то гребанный незнакомец интереснее и важнее его? Он точно видел этот влюбленный взгляд Гука, его ни с чем не спутать. Но, вместо того чтобы идти на встречу с тем, кто тебе нравится, Чонгук выбирает совсем другое, и Тэхена это напрягает. <i>Гук не придерживается одного.</i> А вдруг например, Ким бы намеревался присмотреться к нему, а Чонгук уже, оказывается, готов с другими шляться?

Прихватив бутылку, Тэхён поправляет свои брюки за ремень и движется к лифту. Мигающая лампочка оповещает о прибытии, и громкая музыка врывается в голову как только распахиваются двери лифта. В Омуте вечер пятницы в самом разгаре. Куча смещавшихся ароматов людей, куча дыма, развлекающиеся пары, молодежь... Сморщившись от въедающегося в легкие запаха какой-то дряни, повеявшего со стороны уборной, Тае с бутылкой опускается на барный стул и прокручивается, осматривая атмосферу. Но застывает, случайно словив столик на открытом втором этаже, за которым сидит улыбчивый Чонгук. И не один.  Его украшает белая водолазка, а волосы приподняты доверху, по меняющемуся эмоциям на лице, понятно, что ему не скучно. <i>Тае словно обжигают огнем.</i> Похожая картина когда-то встала перед ним, но там был не Чонгук. Его разом швырнули на пару секунд в прошлое, но в голову поспешно ударила реальность. Его глаза не отрываются от переговаривающегося с Максом Чонгука, а на лице проявляется слабая ухмылка. Ах вот что значит — Гук выбрал не того, от кого он без ума. Как они вообще посмели прийти именно сюда? Как Чонгук вообще рискнул на <i>такое</i>?

Оставив бутылку занятому компанией подростков бармену, Тэхен встряхивает кожанку, запускает в волосы пальцы и шагает к лестнице. Он не ревнует никого ни к кому, его просто раздразнивает факт, что Чонгук себя так грязно ведет, хотя еще буквально вчера признавался глазами в любви. Как люди вообще смеют не придерживаться верности человеку, которого любят?

Заметив подходящего к ним Тае, Чонгук замирает на месте, а улыбка медленно уходит с лица.

— Соскучился? — широко ухмыльнувшись, приземляется на диванчик рядом с Чонгуком Ким и закидывает руку на спинку у его стороны. — Я тут мимо прогуливался, вижу, лица знакомые, думаю, дай подойду. Составлю компанию, — открыто оценивая сидящего напротив Макса, веселеет.

Ну, честно говоря, Миллер симпатичный, и винная рубашка на нем сидит словно пошита под его рельефное, как предугадывает Тае, тело. И Чонгук рядом притягательный, хоть и как обычно в своих стертых джинсах и заправленной в штаны кофейной футболке. Наверное, больше его красит излучающаяся радость, но Тэхён не хочет думать об этом. Несмотря на приподнятое настроение Кима, где-то в груди у него все цепи идут по швам, а желание испортить Чонгуку вечер ракетой взлетает до небес. Он и так испортит этот вечер.

— Мы уже закончили. Чонгук, ты что-нибудь выпить еще хочешь? — нагло убирает всю вежливость в сторону Макс, но на Гука смотрит с нежностью. От Тае ничего не ускользает.

— Нет.

— Тогда поехали отсюда?

— К тебе? Ты говорил вначале, — повеселев, спрашивает Чонгук и ему хочется скрыться от взгляда Кима. Миллер с улыбкой кивает. Они приподнимаются с места, но резкая хватка на запястье садит Чонгука обратно.

— Погоди-погоди, — Тэхён не первый день живет, знает, чем этот «к тебе» заканчивается. — Сядь.

— Пропусти, нам надо ехать, — требует Чон, убирая руку от него. — Если тебе что-то срочно надо от меня, то поговорим завтра.

— Надо. Поэтому ты никуда не едешь. Забыл, что должен сейчас быть в моем доме? Неужто тебе плевать на Зика и его странное поведение? — переходит на манипуляцию, но Чонгук его выучил.

— Интересно. Но сегодня я хочу развлекаться, так что дай пройти.

— Чонгук, не дразни меня, — закипающая злость открыто пока не отображается, но до нее буквально шаг. Ким отпускает хватку, но предупреждает пронзительным взглядом.

Надо поставить Чонгука на место. Только вот, как его приручить? Почему он никогда не слушается?

— Не указывай. Я не собираюсь тебе подчиняться, понятно? Никогда в жизни, — будто напрямую опровергает его мысли Чонгук, встав из-за столика. Макс подает ему белую курточку, и они уходят, пока Ким едва удерживает свои ноги, готовые кинутся за ними.

Он сам не может объяснить себе, почему хочется запретить Чонгуку ехать с Максом. У Кима к Миллеру нет доверия по нескольким причинам: во-первых, его чрезмерная доброта и простота. Во-вторых — Чонгук сам едва его знает. На это влияет и в-третьих — Макс может оказаться совсем не героем, а наоборот. А что если на самом деле это Миллер ссылал на Чонгука этих убийц? Что если они приходили не за Тэхеном, а на самом деле за Чонгуком? И если сейчас отпустить Чонгука, потом уже Киму не с кем будет ссориться. Он знает эту жизнь. Здесь может оказаться что угодно.

Проходит, кажется, десять минут, и Ким твердой походкой направляется к выходу. Хорошо, что ключи от машины всегда в кармане. Хорошо, что охрана у выхода за всем следит, и докладывает ему, на какой машине уехал Чонгук. Хорошо, что этот Чонгук любит влезать в проблемы, поэтому его запомнили охранники. Вышедшему на улицу Киму в глаза летит первый выпавший снег, но он настолько погружен в мысли, что даже не замечает ни красоты вокруг, ни то, как заводит машину и вылетает на главную дорогу. Он спокоен. Взгляд ровный, и внутри вроде ничего не бушует... Взгляд чересчур ровный, взгляд раньше машины догоняет графитовую Ауди. Дворники раз за разом смахивают с лобового белые снежинки, а баночка на подстаканнике то и дело слышно барахтается, раздражая все больше. Хорошо, что из Омута одна широкая главная дорога, и никуда нельзя свернуть.

Хорошо, что машин нет ни спереди ни сзади, и БМВ обгоняет Ауди, а потом нога Кима давит по тормозам. Макс быстро тормозит следом, чтобы не создать аварии, ведь БМВ спереди хорошенько закидывает из-за примерзшей дороги и ставит боком, перекрывая дорогу. Минута вдохов и выдохов с одной и с другой стороны. Щелкнув ремнем безопасности, Тэхен выходит наружу и приостанавливается неподалеку от красивой чужой тачки, оставляя водительскую дверку открытой и машущие дворники рабочими. Он встречается с нервозным взглядом Чонгука, но выходит Макс. Чонгук просто наблюдает за столкнувшимся по обе стороны спокойствием.

Легкие снежинки опускаются на приподнятую, явно сделанную в салоне, прическу Миллера, и его умиротворенность подбешивает Тэхена, хотя по виду он тоже не кипятиться. Молодой парень в выглядывающей винной рубашке из-под стильного коричневого пальто намеревается встать против Тае? Если бы он знал, против кого...

Они почти не разговаривали, но, кажется, взглядами иногда можно пообщаться покрепче голосов. И Тэхен видит в глазах Макс еле мелькающую хитрость, какую-то недосказанность, как будто он правда задумал Чонгука заманить и им воспользоваться. Ну а что? Они ведь едут к нему домой, разве не так?

Двое знают, для чего им Чонгук. Не прячутся.

Они не говорят, но по его взгляду Тэхен буквально слышит притворное «его заберу домой я, а не ты».

«<i>Он выбирает меня, а не тебя</i>».

Приблизившись к нему и себя не сдержав, Тае тихо, чтобы не услышал Гук, твердо чеканит:

— Эта шлюха моя, понятно?

Вернее, еще не его, но Тан точно планировал это сделать. Раньше сам избегал этой правды, но проговорив ее, будто удостоверился в ее чистоте. И мысль, что это неправильно, он вылавливает позже. Макс окидывает его наглым взглядом и такой же ухмылкой. Но, может, хоть так он отстанет от Чонгука?

— Думаю, выражение Чонгуку не понравится, — его глаза усмехаются, а в голосе звучит легкая удовлетворенность. Будто бы радость тому, что Тэхен признал громко это первым.

Со щелчком открывается дверка, и Чонгук выныривает из прогревшейся машины. Взгляд Тэхена держится на нем, пока он пробует предугадать, донеслось сказанное до него или нет. Но ему все равно, потому что сегодня Чонгук уедет с ним.

Любой ценой.

Уже дело принципа.

— Эта шлюха не твоя, — став напротив, со скрытой обидой твердит Чонгук. В его глазах потеряна надежда, и Тэхен открыто за ней наблюдает.

Неприятный укол упирается куда-то в грудь, но не из-за слов Чонгука, а из-за того, что Тэхен сам себя не проконтролировал и ляпнул такое. Но ладно. Чонгук перетерпит. Чонгук ведь перетерпит?

— Я тебя предупреждал, мелкий, — не сбрасывает холод с себя Ким и не спускает с карих глаз взгляда. — Сядь. В мою. Машину. Лучше не беси, а просто послушайся. Я с вами всеми играться не буду.

— Почему ты вечно пытаешься командовать мной?! Я никуда с тобой не поеду, — уже тоже дело принципа. Гордость обоих будто сталкивается на красивой заснеженной трассе, пытаясь обыграть друг друга. Чонгук приказывает Максу уезжать, и они направляются к Ауди.

Слабо и хитро ухмыльнувшись, наблюдающий за ними Тае облокачивается о свою БМВ. Здорово его выводят на нежелательные эмоции. Чонгук в этом мастер. Когда машина только-только начинает двигаться, Тэхен вынимает револьвер и выпускает в ближайшие передние и задние шины по две пули. Ауди дальше не едет. Чонгук с тяжестью принимает то, что ему сопротивляться — себе дороже. А по подавленной коварной усмешке, заметно, как Тае доволен собой.

— Поблагодари, что не в него, — махнув дулом на водителя Ауди, умничает ненапряжно Ким, когда взвинченный Чонгук выходит к нему. — Хотя, ты знаешь, мне несложно.

Чонгук понимает, что это не шутки, и рисковать жизнью нового знакомого не стоит. Но и Макс не боится, снова показывается из авто, но Чонгук, придавив свою гордость, нехотя просит его уезжать.

— Ты что, я не могу оставить тебя с этим психом! Вдруг он тебе что-то сделает? — обеспокоено говорит Миллер в смиренные глаза парня, пока Тэхен пробует разобрать, беспокойство его фальшивое или нет.

— Лучше уезжай. Я буду в порядке. Все что этот псих мог, уже сделал, — то ли на грани разочарования, то ли на грани фальшивой улыбки, заверяет Чон, и снова говорит ему ехать. И уговаривает, Макс садится в Ауди, заводит мотор, и, бросив на Тае слегка недовольный взгляд, кое-как не быстро объезжает его машину на трассе.

Так не вовремя просыпается движение, вдали виднеются режущиеся глаза фары подъедающих машин. А они прямо посередине постелившегося снегом шоссе. И Чонгуку так плевать будет, если их двоих вместе с БМВ разнесет какой-то не притормозивший грузовик. Оттолкнувшись от дверки, Тае обходит машину и, не отрывая от парня внимания, открывает пассажирскую дверку, намекая тому залезать в салон.

Ох, Чонгук бы покапризничал, если бы не приближающийся на бешеной скорости первый автомобиль, который, если они не успеют вывернуть, разьебет заднюю часть БМВ в хлам. И не факт, что их не заденет.

Ох, Тае бы позлился, если бы не тот автомобиль...

Двое так не хотят смиряться, но жизнь заставляет.

И Чонгук взбирается в полюбившийся черно-коричневый салон.

И Тэхен, не пристегнувшись ремнем и вдавив по газам, умело выравнивает скользящую по морозной дороге машину.

Мимо них на соседней полосе пролетает автомобиль, как скоростная стрела, чудом не задев их.

Тишина растягивается в минуту. Непривычно, что в машине не играет музыка, Чонгуку хочется выйти, но он неподвижно сидит, уткнувшись в свое окно. Они на ближайшем повороте разворачиваются, держа путь в сторону Омута.

— Отвези меня домой, — требует Чонгук, но головы не поворачивает, нечего ему резаться об острый взгляд Тае, рулящего умело перебинтованной рукой.

— Домой? — он издает противный смешок, якобы услышал что-то забавное. — Домой резко захотел? Нет уж. Ты хотел поразвлекаться, вот мы сейчас и развлечемся. Очень будет весело, особенно тебе.

Чонгук разбирает во фразе какой-то колючий яд. Зря все-таки он сдался, Тэхен явно не пришел в себя, хоть и на губах красится кривая ухмылка. Но кто знает, что у него в голове? Чонгук не планирует сопротивляться — а смысл? Только себя уничтожает. По Тэхену видно, что внутри у него цунами. Припарковав машину, он обрывает резко «за мной» и первым шагает к Омуту. Они не проходят через клуб, а выходят на третий этаж запасной лестницы, и Чонгук еле плетется следом, опасаясь оглянуться назад на свободу. Судя по прямой спине и твердой походке — Тае не остыл.

Двери оказываются за баром, они вбиты в стену, совсем потаенные, Чонгук никогда бы не додумался сам, что здесь они вообще есть. Пока Чон проходит несмело по залу, не понимая почему его привели сюда, Тэхен за баром наливает себе выдохшийся кальвадос. Ему все равно чем губы промочить. Липкий и такой непривычно-откровенный его взгляд, устремлен в Чонгука, самого Гука будто заталкивает в одну клетку с волнениями. Его взгляд будто поспешнее рук раздевает пришедшего парня, и Гуку хочется рвануть к лифту, но он застревает посередине уютного зала, делая вид, что смельчак. Чонгук нарушает томящую тишину, не понимая чужого ожидания:

— Что?

— Ну, раздевайся. Ты был так смел, а сейчас? Испугался развлечься со мной? — поставив стакан на островок, облокачивается о вытянутые руки Тае, тщательного и открыто разглядывая обтянутую узкими джинсами и тонкой белой водолазкой фигуру. Белый. Невинный. Он так ему идет к лицу. Чон впадает в ступор еще больше, видно по груди, как сбивается его дыхание. Только от страха или... Он не знает куда себя деть, и это так забавляет Тэхена.

— Нет.

Тэхен взмахивает бровью, якобы давая ему секунду подумать, но не дожидается и сам делает на небыстрые него шаги, морально вгоняя в ловушку.

— Хорошо. Тогда я сам тебя раздену.

— Тае, подожди... Стой, — вытягивает руки в жесте защиты Чонгук, словно опасаясь близости. Его приближение приносит с собой невыносимую тесноту, хотя в гостиной просторно и прохладно. Но Чонгук как будто бы начинает задыхаться, когда Тэхен своим телом подталкивает к спинке находящемуся позади дивану. И сбежать некуда, и в горле сухо, и Чонгук зажимается в себе, но уверенно давит на рельефную грудь мужчины, пробуя не дать прикоснуться тому к своей шее: — Мне надо тебе кое-что сказать, подожди. Это важно. Послушай меня, Тае... — Чонгук зовет еще раза два, но слова будто бы летят в пропасть, там заглушаясь. Потому что Тае не реагирует, как будто бы не его имя произносят, он настойчиво нажимает на чужую спину, желая соприкоснуться телами через одежду, а его огненные губы хоть и с легкой встречей, но выжигают кожу на шее. Он резко стягивает с него белую куртку и бросает на пол.

Тэхен усугубляет на шее поцелуи, он понял где самая чувствительная зона и пользуется этим. Потому что Чонгук сразу ослабляет в руках, уводит взгляд, прячась будто от него. Тэхен ласкает шею, все выше, вынуждает запрокинуть голову и прикрыть глаза от удовольствия, распускающегося по венам. В крови. Чонгук чувствует как впирается поясницей о диван, но с другой стороны Тэхен вжимается в него так крепко, что, кажется, будто они вместе могут сдвинуть эту мебель. Чонгук чувствует, как сильно ему жарко. Чонгук чувствует как в его пах трется возбуждение Тэхена и сам неосознанно шумно выдыхает, вспоминая, как хорошо было тогда в одной постели. Распахнув глаза он натыкается на губы Кима, находящиеся в миллиметре от него. В расширенных зрачках напротив Гук встречает скрытый холод, и от этого его будто резко окатывают холодной водой. Он робко снимает свои руки с его шеи, даже не помня, как смело туда их завел, но Тэхен чеканит командующее «назад».

— Разденься. Сделай как мне нравится, — эти горячие слова воруют у Чонгука из легких весь воздух.

Ему хочется снять все. Лишится всего, только бы Тэхен одаривал вниманием его чувственное тело. Гордость притупляется, когда сердце от переизбытка чувств громыхает с дикой скоростью, аж отдаваясь импульсами в висках. Чонгук забывает, что хотел сказать. Чонгук, смотря в глаза, снимает через верх резко водолазку и чуть ежится от охватившего кожу холодка. Одежда опадает вниз. Он постепенно смелеет, возвращая во взгляд вызов и желание покорить своим телом. Снова.

Снимая с себя кожанку, Тэхен находит губы Чонгука и они снова сливаются в жадном поцелуе. Такое ощущение, будто могут не успеть. Движения наспех. Чонгук быстро мажет пальцами по пуговицам на его черной рубашке, пока Тае, задаривая его поцелуями, подводит к закрытой, узкой крыше рояля и усаживает туда. Ноги быстро разъезжаются, и Чонгук подавляет изнеможенный стон от безумного желания побыстрее унять ноющий дискомфорт в налитом члене. Он трогает мускулистую грудь и плечи Кима, поднимается выше и вплетает ладони в отросшие волосы. Целует с языком, чуть толкаясь в рот, целует и крошится от осознания, как сильно хорошо с Тае вытворять подобное. Ему с ним не стыдно показывать себя настоящего. Не стыдно смотреть на него, открывать ему свои самые сокровенные желания.

— Мне кажется... кажется... Я задыхаюсь, — прерывисто шепчет ему в губы Чонгук, чувствуя, как побаливает грудь от сумасшедшего сердцебиения. Глаза не открываются, хотя яркая ухмылка Тэхена мелькает рядом. Он чувствует ее. Легкий ветерок бродит вплотную с оголенными частицами верхнего тела, и в то же время она сгорает.

— Раздевайся дальше, — расположив руки по обе стороны от него, делает паузу Ким, скользя голодным взглядом по подтянутому телу парня. Внимание цепляется за линию выглядывающих из-под штанов боксеров, и Тэхен поднимает голову. — Ты разденешься для меня... Полностью, Чонгук? — возбужденным и пониженным голосом дразнит его. Потому что знает — ради него готовы и гордость на время придушить.

Его потешает, то как быстро реагируют на просьбу, ведь Чонгук будто бездумно подцепляет пальцем кнопку джинс и действует... Тэхену так нравится командовать им, что он даже не сдерживает рисующуюся на лице самодовольную усмешку. Вот, так Чонгук должен реагировать на любой приказ. Вот за кем он должен бежать, и не смотреть по сторонам. Тае не выдерживает, вцепляется в притягательные бедра ладонями, сжимает их, оставляя отметины, и толкается в него через брюки, хотя Чонгук уже без. Ему срывает голову от красоты его, от такой откровенной, молодой и нежной красоты... Тэхен не знает, почему ему так хочется Чонгука.

Скользнув сухими пальцами по чужому набухшему члену, Тае слышит вырвавшийся вздох Чонгука, и улыбается ему в губы. В глазах — темнота, но руки так правильно ласкают тело, будто знают его наизусть. Он не смазывает пальцы даже слюной, недолго поглаживает ими стенки ануса и неспешно вводит дальше. Но Чонгук не заикается о боли, будто понимает — заслужил. Дает ему делать с собой, что захочется. Утыкается лбом в висок мужчины и дышит ускоренно, пока тот растягивает дырочку.

— Мне нравится твое тело, — признается ему на ухо Ким, обводит языком раковину и целует, пуская ему по позвоночнику вразброс теплые мурашки. — Ты правда подошел бы мне за шлюху, — широко усмехается, и хоть Чонгук усмешки не видит, она явно надменная. — Жаль, что мне не хочется ломать твою жизнь, — незаметно вбирая в себя прекрасный аромат с медовой кожи, Тэхен сам не замечает, как первым увлекает его в глубокий поцелуй.

Притянув за поясницу поближе, Тае заполняет собой его и не церемонится как в первый раз. Да, Чонгуку сначала больно из-за сухости, но кто виноват? Но и боль постепенно исчезает, Чонгук настраивается на заводящейся ритм Тэхена и расслабляется. Отдается сам. Льнет сам. Выпрашивает поцелуи, подталкивается навстречу... Выровненная спина болит от подпершего ее рояля, поэтому Чонгук еще выдвигается вперед ему в руки и облокачивается руками о глянцевую крышку, на которой сидит, запрокидывая голову к темному потолку. В зале освещается лишь барная стойка, и закрытая атмосфера так располагает к себе... Это нравится обоим. Чонгуку нравится сходить с ума, а Тае нравится наблюдать за этим. Ким входит в него еще, раздвигая обвитые его ноги пошире, толкается медленно, но глубоко. Понемногу ускоряется. На лбу у челки выступает пот, в руках кожа Гука мякнет, липнет, тоже потеет.

— С тобой так сильно хорошо, — не в силах посмотреть на него, приглушенно шепчет Чонгук. Он переполнится этим крышесностным кайфом, ему так подходит чувствовать Тае в себе, будто этот мужчина создан для него. — Я не могу... — его голос сонно охрип, и Тэхена это распаляет посильнее.

— Хочу видеть, как ты кончаешь. Сейчас, Чонгук. Я хочу посмотреть на тебя, — обдувает горячим дыханием его Тае, со скрытым наслаждением следя. — Ну, малыш, — необдуманно и тихо добавляет.

И это настолько красиво звучит, настолько нежно, как будто бы немного любовно, что Чонгук кончает ему на живот. Тело приятно отзывается, дрожит в крепких руках Тэхена, хоть Гук и прячет лицо в его плече. Киму красиво — особенно такой Гук оставляет приятный отпечаток там в тяжело дышащей груди. Отдав глубокие и резкие рывки, Тэхена накрывает следом и он запрокидывает голову, получая оргазм. Руки сжимают бедра Чона с такой силой, что не останется без синяка, но Чонгуку впервые такие следы на теле по душе. На шее оставшиеся багровые следы — тоже по душе. Чонгуку все сейчас так по душе, что хочется поставить момент на паузу.

Тэхен коротко целует в губы и выходит из него, пробуя отдышаться. Чонгук наконец-то встает на ноги и будто не чувствует под собой почву, но его вовремя придерживают за талию. Тае иногда такой внимательный к мелочам, и эта черта покоряет Чонгука каждый раз. И заметно, как он добреет буквально сразу после секса. Может, так Гуку надо на него влиять? Чон слишком потерялся в нем. И ему нравятся все эти факты.

Натянув брюки на себя, Ким идет к шкафчику за салфетками и оставляет их на рояле. Себя тоже не забывает привести в порядок. Накидывает на плечи поднятую с пола рубашку и опускается на диван, пока Чонгук расслаблено одевается. За панорамным окном сбоку от рояля мигает светящийся город, его даже немного слышно, шумящие машины, гул скорой помощи и мчавшийся куда-то поезд вдали, но все это приглушено. Чонгуку так хорошо, комфортно, хотя с Тэхеном иногда атмосфера бросается из одной в совсем противоположную.

— Мне понравилось. Я хочу выпить, — объявляет негромко Чонгук, проходя мимо его дивана к бару. — Выпьешь со мной вина? Отпразднуем кое-что, — таинственно произносит, наливая красное в бокал. Второй — не заполняется, поскольку Ким отказывается. Когда Чонгук поднимает голову, Тэхен натянуто ухмыляется, предугадывая, о чем пробует намекнуть Гук.

— Что-то мне не нравятся пляшущие дьяволы на дне твоего взгляда, — закинув руку на диван, смотрит на него с подозрением Тае. — Кстати, мы так и не договорили. Так ты решил на два фронта? — посмеивается с него, имея в виду новые «отношения». Опять возвращается к Максу. — Вдруг с кем-то повезет, да? Как грязно. Даже шлюхи себя так не ведут. А ты говоришь, что ты не.

— На два? Макс. А кто второй? — хмыкает самодовольно и якобы задумчиво Чонгук и пригубливает вина. — Заметь, не я это сказал, — украсив губы непринужденной улыбкой, подбирается к нему под его липким контролем. Подловил.

— Ты просто ничего не понимаешь, этому твоему ухажеру нельзя доверять. Заметь, на тебя начали покушаться сразу, как только вы познакомились. Тебе это ничего не говорит? — уверенно высказывается Ким, смотря на поникшую самоуверенность парня. — Что ты о нем знаешь? Что он здесь месяц живет. Больше ничего, — констатирует факты, пока Чонгук садится на диван напротив и увлажняет губы сладковатым напитком. — А еще он меня раздражает, какой-то чересчур милый и хороший. Чтобы я вас рядом не видел больше. По крайней мере, у меня на глазах, — махнув незаинтересованно рукой, привстает и забирает у него бокал.

— Да, это правда, мы знакомы буквально ничего... Я бы задумался над твоими словами. Но есть одно но, — из взгляда Чона не убирается никуда эта какая-то недоговоренность, и она Тае не нравится. От слова вообще. Чонгук не сдерживается и расплывается в хитрой улыбке, отводя взгляд к окну. У Кима почему-то в животе медленно все холодеет. Что-то не так, но что? О чем Чонгук молчит? Обойдя диван, забирает бокал себе Чон и наклоняется к нему, довольно приоткрывая занавесу: — Шаг и мат. Все эти шалости с Максом были подстроены мной.

Тае не отрывает взгляда от места, где сидел Гук, и прокручивает услышанное эхом в голове. Стоп. Что?

Это.

Просто.

Невозможно.

Нет, возможно — коварно ухмыляющееся лицо Чонгука буквально кричит об этом. Тэхен медленно поднимает на него взгляд, и в нем размазаны все эмоции. Легкое недопонимание комбинируется с поднимающимся раздражением. Он надеется, что ему послышалось. Послышалось? Что именно Чонгук подстроил?

— Ну, и как ощущения? — холодно любопытствует Чонгук, забирает с полки рамочку с фотографией Ариана и прогуливается по гостиной к роялю. Открывает крышку, ставит фотографию на подставку вместо нот и садится за замшевое кресло, пока Ким задумчиво кусает губу, не зная, что ответить. Это было реально неожиданно. У Тае сжимаются ладонь на кожаной обивке, но он всеми силами хватает себя руками, чтобы не сорваться к Чонгуку. — Я тоже попробовал из нашей игры выбрать чувства... Твои, — налегке делится мыслями, отпивает вино и ставит бокал на клавиши. И, черт возьми, как же ему кайфово от того, что он поставил Тэхена на место. Показал, что не только Ким умеет водить за нос. — Помнишь, в Пусане я говорил тебе, что открывал дома один файл из вашей флешки? Так вот, я открывал не один, а пару, и случайно наткнулся на вашу историю с Арианом. На видео-регистраторе было снято момент, как перед его смертью вы ссорились... А я слишком любопытный, чтобы пройти мимо ваших отношений, — глядя на счастливое лицо незнакомца, голос Гука понижается, а взгляд становится пустым. — Ты убил его из ревности, хотя он тебе не изменял. Ревность — сильно чувство, тоже его не люблю. Но я захотел примерить его на себе, — Чонгук переодически делает паузу, и дальше рассказывает до мелочей: — Мы с Максом действительно познакомились случайно. Помнишь, когда он расплатился за меня в Омуте, и мы уехали? Тогда я предложил ему помочь мне разыграть тебя. Макс тебя не знает, но он согласился, ему просто было интересно. Наше столкновение в том клубе загородом? Это я его туда позвал. Действовал быстро, ловил моменты — откидывается на спинку и всматривается в недвигающегося мужчину.

Тэхену становятся прозрачны эти моменты, и ему не очень хочется признавать свое поражение. Ему не хочется, чтобы Чонгук подводил итоги. Этот умник сведет его с ума.

— Ну ты, конечно, справился красиво. Я готов тебя похвалить, — соглашается Ким, вынуждено усмехнувшись. Как-то даже слегка... недовольно.

— Слушай-слушай, здесь самое интересное, — останавливает его усмехнувшийся Чонгук. — Я примкнул ваши с Арианом моменты, и сопоставил с похожими своими и ты повелся. Вы наверняка часто прогуливались у моста, да? Поэтому я попросил меня туда отвести после клуба тогда. Я дал тебе намек, что ты мне нравишься, — открыто говорит, складывая руки и переводя снова внимание на Ариана. — Позже, Макс мне рассказал, что кто-то поднимал трубку около четырех ночи после клуба тогда... Я не знал, что ты все-таки приезжал ко мне, — тише и задумчивее произносит Гук. Ему все равно приятным теплом отзывается этот последний факт. — И телефон мой ты тоже забрал, я знал. Когда я увидел твою машину во дворе, написал Максу, а его сообщение о «свидании» отправлено с целью позлить тебя. Я знал, что ты посмотришь, потому что ты сам не заметил как подчинился необоснованной ревности. Или заинтересованности? А дальше уже ты сам все сделал: позвал меня к себе именно сегодня в то же время что и Макс, ты был уверен, что я приду к тебе. И видный столик в Омуте, чтобы ты нас нашел, тоже выбрал я. Изначально я просто тебя хотел подразнить, вывести на эмоции, ничего больше... — Чонгук чуть затихает, смыкая губы в слабой ухмылке: — Но я не думал, что ты поедешь за нами и... неосознанно поведешься за эмоциями. Без обид, просто небольшая месть тебе за Пусан, — облокотившись локтями о спинку, поворачивается на мужчину и встречается с равнодушным взглядом. Чонгук то уже знает, что равнодушие — это просто его маска.

Тае буквально поражен. Он приподнимает сухо уголки губ и закидывает нога на ногу, отворачивая от парня голову. Он сражается не с Чонгуком. Он сражается с собой. Отрицать то, что поддался эмоциям — бессмысленно, да и не хочется тратить на пустую болтовню время. Вздохнув, Тэхен поднимается на ноги и идет к бару. У него нет слов. Как при таких обстоятельных не выпить? Тэхен, конечно, не знает, что Чонгук «празднует», но почему бы не составить компанию.

— А теперь беги, мелкий. Беги. Ведь если ты не сумеешь убежать, даже мне страшно представить, что я сделаю с тобой, — наливая себе виски, произносит с ноткой интриги Тае и хрипловато посмеивается. Странное поражение впервые не вызывает в нем вихрь злости: Чонгук слишком умно все продумал. Тэхен даже слегка восхищается этим сумасшедшим.

Ему в ответ улыбаются, так деловито и насыщенно, и Ким неотрывно следит за этим самодовольным лицом.

— Знаешь, что я еще понял? — негромко проговаривает Чонгук, неощутимо нажимая на клавишу и слыша одну звучную, мягкую ноту. — Тебе не плевать, — в голосе уже нет хитрости или самодовольства, там лишь чистая честность и скрытая надежда. Все-таки так хочется Чонгуку услышать подтверждение. — Мы же вдвоем понимаем, что тебе не плевать, — повторяет с легкой ухмылкой, имея в виду чувства Тае.

— Тебе показалось. Не выдумывай, — жестковато обрывает тот и выпивает на дне стакана алкоголь. — Жди хорошенький ответ, — говорит о неизвестной никому «игре», лишь бы не продолжать тему.

— Мне не нужен никакой «ответ», давай закончим на этом. Если тебе так сложно признаться, что я тебе не безразличен, потому что ты думаешь, я буду донимать тебя какими-то обязательствами, то не волнуйся, отношения мне тоже не нужны. Я просто хочу уехать, я не хочу были чьим-то заложником, — честно отвечает Гук, якобы делая вид, что другого исхода и не ждал. Нет, ему не тянет в груди: Чонгук слишком привык к этой невзаимности. Он знает, что Тае не готов признаваться в чувствах, но и Чон не подгоняет его. Поднявшись, он забирает валяющуюся на полу курточку, допивает остатки вина и ставит бокал на островок напротив стакана. Тэхену слишком четко отпечатываться в голове его уверенная фраза: — Тем более, если ты сам не готов вылазить из своей башни, тебе уж точно никто не поможет.

Двери лифта забирают Чонгука подальше от застывшей в зале атмосферы.

Забирают подальше от Тэхена, никак не готового вылазить из своей башни.