Глава 28
Услышав в трубке голос Хардина, Дензел выдыхает с облегчением. Главное, что парень жив, а похититель готов на переговоры. Услышав же от Хардина слово «пап», Джек понимает, что парень соврал Бронсону, что он его сын. Он решает поддержать эту версию, так у парня будет больше шансов выжить. Риволи не осмелится убить его сына, он алчный трус, но не убийца.
Вместе с Вайсом Дензел решает, как поступить и обдумывают план спасения Хардина. Они решают пойти на условия Бронсона и отдать документы, а затем схватить его и допросить насчет Риволи. С Риволи Дензел хочет разобраться сам, раз и навсегда, но ему нужны доказательства того, что его люди были убиты по приказу Риволи. Именно для этого ему необходим Бронсон.
Грин приезжает к Тессе уже под утро. Он отвозит ее сдавать зачет, а сам ждет в машине возле университета, боясь оставить одну.
Тесса не спала всю ночь, все ее мысли были только о Хардине, о том, где он и как он, жив ли он.
- Только бы он был жив, пожалуйста, только бы жив, - плакала она и шептала в подушку. Ее сердце просто разрывалось на части. Она не переживет, если он погибнет, если с ним что-то случится.
Утром она с трудом смогла встать и начать собираться. Из зеркала на нее смотрела осунувшаяся за ночь незнакомка с потухшим взглядом и заплаканными глазами. Она не помнила, как Грин довез ее до университета, как вошла в корпус и аудиторию, все это она делала механически, словно робот. Голос преподавателя, задающего вопросы, пробивался словно сквозь вату. Наконец, он закончил спрашивать Тессу и отпустил с положительной отметкой.
- Есть новости? – безжизненным голосом спросила девушка, садясь в машину к Грину. В ответ он молча покачал головой и отвел взгляд.
Она вернулась с Грином в квартиру, машинально собрала какие-то вещи и они поехали в Спрингфилд. Всю дорогу Тесса кусала губы, борясь с подступающими слезами. Говорить ни ей, ни Тому не хотелось. Измученная, она вошла в дом отца и бросилась ему на шею. Он крепко обнял дочь:
- Все будет хорошо, Тесса. Хардин жив, похититель объявил свои требования. Мы ждем его звонка.
Эльза чуть ли не силой увела Тессу поесть, компанию ей составлял уставший Том, он не спал и провел за рулем более 10 часов. Затем мужчины отправили девушку в спальню, где ночевал Хардин, отдохнуть, а сами сели ждать повторный звонок.
Тесса легла на подушку и почувствовала аромат Хардина от нее. Пахло его парфюмом и мятой, на стуле лежали его вещи. Она зарылась лицом в подушку и дала волю слезам, накопившимся за целый день страха и переживаний за жизнь парня.
Звонок на телефон Дензела раздался около семи вечера. В кабинете были Вайс и Дензел, они сидели за письменным столом спиной к двери. Джек включил громкую связь, чтобы Теренсу все было слышно.
- Завтра утром я сообщу тебе место передачи документов. Будь один, никакого оружия. Увижу кого-то рядом - твой сын сразу будет мертв.
- Что с ним сейчас? Я хочу услышать его голос.
- Подожди, скоро услышишь, - похититель тоже поставил телефон на громкую связь. В этот момент Тесса, которой надоело лежать в спальне, тихонько вошла в кабинет отца узнать, есть ли новости про Хардина. Дензел и Вайс одновременно обернулись на звук открываемой двери. И Тесса услышала, как Хардин кричит от боли по телефону.
- Поторопись, Хардин очень ждет тебя завтра, - с этими словами Бронсон отключился.
- Папа, папочка, только спаси Хардина, пусть он останется жив, пожалуйста, - заплакала Тесса, поднося ко рту костяшки пальцев и кусая их, чтобы не разрыдаться. Теренс и Джек переглянулись тяжелыми взглядами.
- Идем, милая, тебе надо поспать, завтра будет тяжелый день, - Джек нежно обнял дочь и повел в спальню.
- Принеси воды и успокоительного, - попросил он Вайса.
Джек сидел и гладил дочь по волосам, пока она не уснула. Он понял, что она на самом деле любит Хардина всем сердцем и искренне за него переживает. Он даже представить себе боялся, что с ней будет, если Хардин погибнет. Да и самому ему было жаль парня, он стал Джеку действительно как сын. Завтра они с Вайсом сделают все, чтобы спасти Хардину жизнь. С этими мыслями Джек Дензел поднялся в свою спальню и забылся тяжелым сном.
~ ~ ~
После «беседы» с Бронсоном и ночи, проведенной на топчане, Хардин смог очнуться только от вылитого в лицо стакана воды. Все тело болело, а голова была тяжелой, как чугун.
- Вставай, тебе нужно освежиться, - Бронсон ядовито смотрел на парня, не скрывая радости от измученного вида Хардина.
Он вывел его из комнаты и повел куда-то по длинному коридору. Здание, где похититель держал парня, представляло собой заброшенную частную психиатрическую клинику. Вот почему здесь были каморки с решетками- там держали буйных пациентов под присмотром санитаров. Здание пустовало уже несколько лет и подлежало сносу, но городской совет не выделял на это финансы. Так что оно как нельзя кстати подошло Бронсону в качестве убежища, тем более что об этой клинике мало кто знал, еще когда она действовала. Мужчина отвел Хардина в маленький тесный душ, дав полотенце и мыло, сел рядом.
- Вперед, у тебя есть 5 минут для утренних процедур. Расскажешь потом папаше, как я о тебе заботился, даже в душ водил.
У Хардина не было желания отвечать, он молча разделся, повернувшись спиной к Бронсону, и встал под воду. Вода была прохладной, но приводила его в чувство. Ребра слева болели, видимо, пара из них была сломана, а по всему торсу шли многочисленные синяки и ссадины, но это сейчас не беспокоило парня. Все его мысли были о Тессе, он представлял, насколько она переживает, ее волнение и страхи словно передавались ему от девушки на расстоянии.
- Я сделаю все, чтобы снова тебя увидеть, малышка, - мысленно пообещал он девушке.
- Заканчивай плескаться, - сквозь шум воды услышал он голос Бронсона.
Хардин надел джинсы и краем глаза заметил, что Бронсон слегка отвлекся на телефон. Парень тут же бросился на него в надежде сбить с ног и убежать, но Бронсон был наготове. В его руках оказался шокер, который он прятал сзади за поясом брюк все это время. Все произошло за доли секунды - бросок Хардина на Бронсона...и вот парень уже корчится от боли заряда тока, пробежавшего по телу. Мужчина схватил за руку потерявшего способность сопротивляться парня за руку и поволок назад в сторону комнаты. Грубо кинув его за решетку снова, Бронсон вышел. Хардин пришел в себя, сев на кушетку, он увидел, что в месте, где шокер соприкасался с его телом, остались две болезненные точки.
Его охватили смешанные чувства. До сих пор Хардин никогда не был в роли жертвы. Никто никогда не удерживал его против его воли, не навязывал ему свою. Отец пытался сделать это, но ему не хватило сил и терпения, Хардин давно уже вышел из-под его контроля. Парень жил не задумываясь о далеко идущих последствиях своих действий. Он пил, если хотел унять боль от проблем или забыться, он дрался, если хотел причинить боль кому-то, но все эти действия исходили от него самого. Теперь же он был вынужден подчиняться действиям и замыслам другого человека, терпеть боль и унижения от него. Хардин не мог сбежать или дать отпор, все его попытки не увенчались успехом. Он просто не был подготовлен к подобному, а потому не знал, как правильно действовать. Его похититель был умнее и опытнее, сильнее и хитрее, Хардин был просто мальчишкой по сравнению с ним. Привыкнув быть крутым среди равных себе, Хардин всегда имел преимущества перед ровесниками в виде роста, скорости реакции и силы удара. Его агрессия искала выход наружу, и многие парни, побаиваясь, просто не связывались с ним и отступали. Теперь же его противником стал взрослый мужчина, имеющий опыт и подготовку, его силы превосходили силы Хардина. Привычная линия защиты Хардина ломалась под натиском Бронсона, он привык действовать яростно, жестко и быстро, первым бросался в драку. И парни отступали, зажимая разбитый нос или вытирая кровь с губы. Здесь же все было по-другому, это не было уличной дракой, это был выбор «жизнь или смерть». Похититель ломал волю Хардина имеющимися в наличии средствами – похищение, побои, допрос, удержание взаперти, оружие. Однако Бронсон плохо знал характер Хардина. Он предпочел бы умереть, чем подчиниться, он слишком любил свободу и независимость. Он всегда сам устанавливал правила, по которым играл, а сейчас приходилось играть по чужим правилам. До сих пор жизнь парня зависела только от него самого, теперь же решение жить ему или нет принимал другой человек. И даже находясь на волосок от смерти Хардин не мог принять сейчас того факта, что он зависим от решения другого, вся его сущность внутри кричала и яростно металась, ища выход, но решение не приходило на ум. Но он не сдавался. Даже избитый, голодный, в синяках и ссадинах, с бледным лицом, он не выглядел сейчас жалким, зеленые глаза горели в ярости и гневе.
Дверь внезапно открылась и вошел Бронсон. Хардин напрягся, готовясь дать отпор или снова быть избитым. Но тот просто кинул ему через решетку новую футболку, а на край кровати поставил тарелку с двумя сэндвичами и бутылку воды.
- Оденься и поешь, ты мне еще нужен живым, завтра твоя встреча с папочкой, сынок, - Бронсон презрительно ухмыльнулся. – Отдохни пока, нам предстоит еще один разговор чуть позже, дружок, - с этими словами мужчина снова ушел.
Хардин надел футболку, которая хоть и была велика, но была новой, с биркой магазина. Он взял в руки сэндвич, на вид тот был обычным. Вряд ли Бронсон стал бы травить его.
- Не его методы, он предпочитает пистолет и шокер, - горько усмехнулся про себя парень.
Надо поесть, силы еще пригодятся. Он съел все, запив водой и прилег на топчан. Прикрыв глаза, мыслями парень вновь вернулся к Тессе. Именно любовь к ней придавала ему силы и желание бороться.
Бронсон не приходил долгое время, и Хардин уже подумал, что тот не появится до утра, когда внезапно дверь комнаты снова открылась. Бронсон вошел с усмешкой на губах, а его взгляд не предвещал Хардину ничего хорошего.
- Поговорим? – Бронсон всматривался в глаза Скотта, пытаясь увидеть страх, но не видел. Либо Скотт его не боялся, либо хорошо это скрывал. Что ж, тогда он причинит ему боль, боль всегда вызывает страх, а тот, в свою очередь, делает человека слабым. Бронсон умел подавлять волю и причинять боль, это была его работа. Тем более он испытывал сейчас злость на Хардина за многое. Он знал, что не может убить мальчишку, но избивать Хардина доставляло ему удовольствие, хотя и почти не приносило информации. Парень никак не хотел рассказывать то, что требовал узнать Риволи. Бронсон решил, что электрошокер, так не понравившийся Хардину утром в душе, может сделать его сговорчивее. Он велел Хардину повернуться спиной и связал ему руки, а затем, открыв решетку, привязал его к стулу снова, не забыв про ноги. Для начала мужчина решил позвонить Дензелу и напомнить о сделке. Он уже решил, что все пройдет здесь, ведь он знал здание как свои пять пальцев и легко мог скрыться.
Бронсон вновь включил телефон Хардина и набрал Дензела. Тот взял трубку мгновенно, ждал звонка.
- Завтра утром я сообщу тебе место передачи документов. Будь один, никакого оружия. Увижу кого-то рядом - твой сын сразу будет мертв, - быстро произнес Бронсон.
Когда Дензел попросил поговорить с сыном, Бронсон включил громкую связь, взял шокер и подошел к привязанному парню.
- Скажи несколько слов папаше, парень, он хочет тебя услышать, - с этими словами он прижал шокер к телу парня и нажал на разряд. От боли Хардин закричал, а довольный Бронсон, кинув еще пару фраз, выключил телефон.
Пока Скотт приходил в себя, Бронсон вновь поставил стул напротив. Он закурил, выдыхая ядовитый дым прямо в лицо парня. Но Хардин по-прежнему сидел, опустив голову вниз.
- Что-то ты сегодня тихий, молчаливый. По отцу скучаешь, щенок? – мужчина сильно потянул парня за волосы назад и наткнулся на сверлящий его взгляд зеленых глаз. Бронсон не хотел сильно разбивать лицо Хардину, чтобы побои не бросались сразу в глаза, но тут не выдержал и наотмашь ударил его по лицу. Он снова разбил ему губу, теперь нижнюю, посередине, но словно озверел, увидев кровь, и ударил еще несколько раз, разбив бровь и оставив глубокую ссадину на скуле.
Он снова задавал Хардину интересующие Риволи вопросы, подкрепляя свои фразы шокером, но Хардин снова и снова отвечал : «Не знаю» или «Не видел». Устав тратить силы попусту, Бронсон кинул обмякшего от побоев парня за решетку, а сам отправился спать. Завтра предстоял тяжелый день. От его исхода зависела жизнь и самого Бронсона.