глава 9.
Как так получилось, что я заснул во время объятий? Не знаю.
Я проснулся ночью, лежа в одиночестве.
Где, собственно говоря, Сынмин?
Я не понимал, что происходит. Стал осматриваться и понял, что нахожусь не дома. Значит, мне не приснилось.
Я сел в кровати и тяжело вздохнул. Погладил свои волосы, как сделал это Сынмин... Удивительно, но это меня успокаивает.
Я услышал шум в коридоре и скинул это на Сынмина и стал его ждать. Но никто не заходил в комнату. Чего он там?
Стало беспокойно, что делает Сынмин в коридоре? Я сжал сухие ладони в кулак, и, не моргая, смотрел на дверь. Ну где, где, где?
Я услышал звук открывающейся входной двери, в коридоре. Кто-то либо зашел, либо вышел. Напряжение просто разрывало сердце на маленькие частицы.
В комнату зашел Сынмин, в пижаме. Что тут вообще происходит?
— Ты чего проснулся? — сказал он совершенно чужим мне голосом. Но после он прокашлялся и повторил нормальным тоном:
— Кошмар?
Я кивнул, но потом замотал головой.
— Что здесь происходит? — прямо спросил я, когда Сынмо лег на кровать рядом со мной.
— В смысле?
— Что происходит в твоей квартире? И куда ты ходил?
— На улицу ходил, че ты паникуешь?
— Я не паникую.
— Правильно, потому что я тебе никто.
В меня будто плеснули напитком в лицо. Слова прошлись острым лезвием по сердцу. За эти несколько дней он стал мне ближе, чем люди с которыми я общаюсь несколько лет.
— Не смей так говорить. — грозно приказал я.
— Зачем обманываешь? Мне-то хоть не ври. — он тоже сел в кровати. Мы сидели друг напротив друга.
— Я не вру тебе, щеночек. — я усмехнулся.
— Лисенок, я же знаю что ложь, а что правда. Тогда, если хочешь со мной общаться, то запомни одно: я ненормальный. — Сынмин самодовольно улыбнулся мне. Тень настолько красиво на него падала, что я даже немного засмотрелся.
— Щеночек, взаимно. Я тоже очень ревнивый. — я лег и повернулся лицом к стене. Мне хотелось спать, а не спорить. Но провести прямую между ненормальностью и ревностью было приливом гордости.
— Добрых снов, лисенок. — напоследок кинул Сынмин.
— Мгм.
Сон никак не шел, в голове отражалось обращение Сынмо «лисенок».
— Сынмин, ты спишь? — шепотом спросил я и повернулся к нему лицом. Он спал, и выглядело это ну уж очень мило. Он обнимал кусочек одеяла и тихо посапывал.
Взгляд словно приклеился, и я ничего не мог сделать.
— Лисенок, спи. — с улыбкой сказал он, а я от смущения чуть не захлебнулся.
Проснулся я опять в одиночестве, только за окном было уже светло. Я так и не спросил, почему Сынмин не пришел на работу.
