Гияр
Когда солнце всходило кровавым рассветом,
Заливая багряным сиянием мир,
Куря - хан, житель степи, суровый воитель,
К печенегам своим по росе выходил.
Это было давно, и тогда еще даже
Не родился Алекша. Но, впрочем, с утра
Печенеги стояли по струнке с улыбкой
У большого, ковром обитого шатра.
Вышел хан и волосы со лба отбросил.
На руках у него был ребёнок, ребёнок не спал.
Завернув его понадежнее в плат,
Над своей головою его он поднял.
Свой рассвет первый в жизни увидел ребёнок.
Солнце тёплое, крепкие руки отца.
И поля, что, несеяны и безымянны,
Простираются вдаль без начал и конца.
- Видишь, сын, эти вольные длинные степи?
Где свобода и радость, где ветер поёт?
Ты второй здесь, а в будущем - главный правитель.
И все это когда-нибудь будет твоё!
Небеса и земля, и их буйные ветры,
Все войска мои и всё богатство моё-
Это все есть мой дар тебе - скромный, конечно,
Но теперь здесь тебе подчиняется всё.
*
С этим словом простёр руку Куря к солдатам
И ни звука из них не издал ни один.
- Так смотрите же вы, и возрадуйтесь, люди!
Это будущий хан ваш и ваш господин!
Под звездою рождён, под счастливой звездою,
Значит буден успешен весь будущий род.
Наречён будет днём, и наречен Луною,
Потому что враги наши - солнца народ!
И пусть слышат враги, как во крике предсмертном
Содрогнётся хвалёная ими земля!
Потому что Луна всходит! И был обрезан.
И пророчески рек ему имя Гияр.
*
Рос, как зверя в норе ненасытный детёныш.
Вечно мало всего ему, зол и хитер.
Для него - то отец и придумал тот самый
Легендарный подвижный и на колёсах шатёр.
Для него и охотился за всяким греком,
Для него всё, что хочет он, и добывал.
Для него и сражался за вольное поле,
Для него воевал, для него умирал.
Сын любил отца более чем откровенно,
И завидовал каждый огню той любви.
Да и как не любить, когда у человека
И глаза, и душа, и надежды твои?
Игры, детство, объятия и тёплые руки,
Неразлучны навек, неразлучны они.
И сияют во тьме их глаза ярким светом,
Как волшебные, те, что в лесах, огоньки.
Умирал старый хан очень быстро и молча,
Только руку подал ему в страхе сынок.
Крепкой хваткой схватился и дух испустил свой,
Долго сын вырвать руку решиться не мог.
Когда все же решился - такая озлоба
В него вгрызлась, как острая нить!
Что ж, Владимир себе приговор сам подвынес.
Племена непокорные будут всем мстить.
Заболел, умирал даже, не было силы,
Потому что не шёл сон,не лезла еда.
А когда отрезвел, то решил, что теперь уж
Вышка. Всё. И Владимиру будет п...
(ты не порти мой рассказ) беда!
Дорогие люди, продолжение следует через пару часов, просто у меня руки отваливаются уже.