Знамя кочевников
Рано утром войско Владимира
Пробудилось от крика солдат:
- Печенеги! Мой князь, их там тысячи!
На той стороне речки стоят!
*
Да, и вправду, несметные тысячи.
Стало страшно Алекше сперва.
Князь тем временем выше поднялся и
Громко крикнул такие слова:
- Кто и с чем? Вижу, войско поганое!
Кто правитель, раз Куря убит?
Кто ведёт это полчище грязное?
Кто же вами руководит?
*
Варяг рыжий под руку пихнул его:
- Так Ёнлинь, старый лис, чтоб он сдох!
Приглядись,это Курьев советничек!
Он вон там,за орешным кустом!
- Этот?! Ты мне, Варяг, не морочь башку!
Этот жир еле бегает сам!
- Ну, а кто ж ещё? Больше нет таких,
Кто бы ЭТИХ притравливал к нам!
*
Да, Ёнлинь, в самом деле, не шибко-то
Страх внушает, когда сам, боясь,
Притаился в кустах, и кафтан его
Одним краем заляпался в грязь.
Вдруг над войском послышался голос, что
Перекрыл собой шум всех людей.
Этот голос был юный и громкий, но
Голосов взрослых много сильней.
- А выходим мы, княже, в землЮ твою,
Не для выгод каких для себя.
Пожигая деревни, поля твои,
Я выманивал этим тебя!
- Я не знаю и этого голоса!
Ты вообще кто, простите, такой?
Я, наверно, не видел лицо твое?
Отродясь не встречался с тобой?
- Ты не знаешь меня, князь доверчивый.
Я мечтаю тебя убивать.
Я сейчас даю знак наступления,
Прикажу свое знамя поднять!
- Разве есть у кочевников знамя-то?
Дикари вы и есть дикари.
И откуда у вас будет знамя, если
У вас нет даже малой земли?
- Так во имя сейчас не забытого Кури,
В бой! Проявите Владимира в прах!
Чтобы тело его тлело медленно
Прямо в этих полях и лугах!
*
В тот же миг вся орда мигом ринулась
Через речку, по броду, к дружине Руси.
Сабли крепко сцепились и лязгнули
Зубы конские. Начался бой.
И взвилост знамя красное к облаку,
И Владимир глаза заслонил,
И чуть знамя свое с красным солнцем он
Удержав еле, не уронил.
Человек. Не во весь рост, до пояса,
Кудри чёрные, белая проседь. Глаза...
А глаза, словно небо, в котором будто
Сейчас разразится гроза.
Длинный нос, яркий плащ, хищный взгляд.
Это Куря, убитый давно.
Что за знамя такое предерзкое,
Почему же подняли его?