Эпилог
Я часто задумывалась о том, каково это: хоронить близких. С одной стороны, лучше бы я этого не знала. Когда мы погружали в землю гробы с телами СокДжина и Юнги, меня трясло. Даже не от холода, нет, просто от осознания того, что я больше не поговорю с этими людьми, ничто никогда не вернёт их обратно.
С Чонгуком мы не сделали ничего. Просто оставили при нём документы, а полицейские его самого нашли. Не переродился. Не раскрытый. И помер как скотина: с простреленной головой, истекающий кровью. Кажется, я даже через несколько лет во сне буду это видеть.
У всех были серые лица, когда мы уходили с кладбища. Мы знали, что нам всем нужен отдых буквально от всего: дни, когда мы всё организовывали, были самыми сумасшедшими в наших жизнях. Я до сих пор помнила, как смывала с рук и лица кровь Чонгука, сидя на коленях. Тэхён был рядом всё время, говорил, что я поступила правильно, но я так не думала.
Хе Им мы так и не нашли. Я подумала, что она вернулась в свою семью, и вполне успокоилась. Может, все кругом врали, и у меня не было никакой единокровной сестры. А если всё это правда, то мы, сами сёстры, не хотели знать друг о друге ничего. Слишком долго были по разные стороны баррикад. Вскоре, думаю, мы забудем эту историю, начавшуюся будто из воздуха.
Всё время до похорон мы ночевали в той самой квартире Юнги рядом с Чайна-тауном. Там не поменялось с момента моего побега буквально ничего. Была лишь пустота, как и в моём сердце. Было больно смотреть на все фотографии, заботливо расставленные Юнги. Но я знала — справлюсь, переживу, буду жить дальше.
— Нам надо уезжать обратно, правда, я без понятия, как всё это будет происходить, так как все документы остались в Японии, — сказал Хосок однажды утром, обнимая Ами за плечи. — Можно, конечно же, припрячь моих родителей, но не думаю, что это хорошая идея.
— Я дозвонюсь до своих родителей и попрошу их прилететь, — сказала Ами.
Они все улетели через неделю после похорон. Ами долго обнимала меня, ведь я на краткое время, когда мы были у Чонгука, стала для неё опорой и поддержкой. Хосок улыбнулся и сказал лишь, что за всё время, пока он за мной наблюдал, я менялась. Я знала, что не буду такой, как была в начале своей истории. Я стала другим человеком.
— Желаю тебе во всём удачи, — это было комично, ведь Хосок сам был носителем удачи, но я чувствовала, что что-то светлое, возможно, восхищение и благодарность, затеплилось внутри. Я скованно улыбнулась. — Найдёте как-нибудь время — залетайте. Мы будем только рады.
Наша связь не оборвалась, нет. Я даже была одной из первых, кто узнал, что Ами родила. Конечно же, после того самого удара от Чонгука девушка нервничала: а не будет ли выкидыша. Но нервничала зря. Судя по разговору с Хосоком, малыш был здоровый и крупный.
Спустя пару месяцев после похорон мы с Тэхёном всё же выпросили у клана Ким и страдающей матери, у которых убили кровных сыновей, оставив лишь ребёнка на замену, машину, погрузили свои скромные пожитки по нескольким рюкзакам и уехали. Куда? Для начала мы решили попутешествовать. Может, даже узнать друг друга с Тэхёном получше.
А уж потом — кто знал? Мы вместе пережили многое. Слишком многое. И думала, будем жить дальше, гордо смотря в будущее. Я не верила, что оно у нас безоблачное и радужное, но пока рядом со мной Ким Тэхён, пока он улыбался лишь для меня, целовал лишь меня, поддерживал лишь меня, я буду жить хорошо. И он тоже.
И мне кажется, он уже знал, что пора брать меня в жёны. Потому что ребёнок, рождённый не в браке — это плохо. Ведь так, мой малыш?