23. /
Я сидела на мокром песке, совершенно не думая о том, что могу простудиться и остаться, в лучшем случае, бездетной.
Мне плевать.
Волны практически касались моих коленей, а я не могла понять, где провинилась.
Где я так нагрешила, что сейчас вынуждена испытывать эту чудовищную боль?
Ветер то усиливался, то немного успокаивался, не прекращая трепать мои волосы. Я вся была в песке. Иногда казалось, что он с меня сыплется, что я рассыпаюсь изнутри.
Мои глаза слезились, а душа рвалась на части. Мне нужны были объяснения, я хотела знать правду. Что-то подсказывало мне, что всё не так плохо, но я больше не верила. Я не верила себе, не верила своему подсознанию.
Решительно встав с песка, я принялась отряхиваться. Не слишком-то старательно, честно говоря. Меня переполняла нетерпимость.
Твёрдой походкой я двинулась к дому, пряча руки в карманы, пытаясь укрыться от ледяного обжигающего ветра.
– Эй! – раздалось где-то сзади, когда я практически подошла к подъезду. Я обернулась. Кажется, ночные кошмары сегодня сбывались один за другим: за моей спиной стояла Марго. Наверное, моё лицо ничего не выражало, ни злости, ни страха, поэтому победное выражение лица девушки резко сменилось на растерянное, – Ты та самая потаскушка Глеба? – она быстро пришла в себя и ухмыльнулась. Вблизи девушка была в разы симпатичнее, чем на фото. Короткие светлые волосы обрамляли ангельское личико с пухлыми аккуратными губами, большими выразительными глазами и маленьким вздёрнутым носиком.
– Ты красивая, – я практически улыбнулась. В моей голове было пусто, поэтому я не нашла ничего лучше, чем обескуражить оппонентку ещё сильнее.
– Что? – она снова растерялась, глаза забегали по моему лицу и она приметила мой внешний вид.
– Говорю, ты красивая, Рита, – я поправила свои волосы, слыша за спиной противный писк домофона, что свидетельствовало об открытии входной двери.
– Спасибо, – у девушки было глупое выражение лица. Почему-то в этот момент я подумала, что она совершенно не та, кто нужна Глебу. Я была практически уверенна, что в жизни, кроме милого личика, в ней ничего не было.
– Что ты тут делаешь? – раздалось сзади. Я обернулась и увидела Глеба. Растрёпанные волосы, на скорую руку собранные в хвост, сонное лицо. На нём были серые спортивные штаны и длинная куртка. Он выглядел до смешного нелепо. Я чувствовала себя так, словно всё происходящее было лишь сном, не имея с реальностью ничего общего. Я была холодна и спокойна.
– Встретилась с твоей очередной подругой, – всё ещё не отойдя от шока, ответила Рита. Она пыталась звучать увереннее, но получалось паршиво.
– Я не тебя спрашиваю, – грубо отрезал Глеб, – Почему ты на улице? – его голос тут же смягчился, обращаясь ко мне.
– Я вышла подышать свежим воздухом, – спокойно ответила я, окидывая взглядом то Риту, то Глеба.
– Почему ты вся в песке? – воскликнул Глеб и начал было меня отряхивать, но я сделала пару шагов назад.
– Я упала, – соврала я, отходя ещё дальше.
– Арина, Глеб рассказывал тебе о наших отношениях? – вдруг спросила девушка, резко выпрямившись.
– Да, он говорил, что вы спали, – равнодушно ответила я, всматриваясь в свои ноги, а потом подняла взгляд на Глеба, – Кажется, это было уже во время наших отношений, если мне не изменяет память... – я сделала задумчивое лицо, поджимая губы. Внезапно меня практически до костей пронзил ледяной ветер и я поёжилась, пряча руки в карманы.
– И ты нормально к этому относишься? – Рита выглядела нелепо и по-прежнему глупо, она была крайне растеряна.
– Да, – я пожала плечами, – Мне всё равно, – я сама начала отряхиваться от остатков песка.
– У тебя что, совсем нет чувства гордости? – Рита никак не могла успокоиться и замолчать, но именно этим она закапывала себя ещё глубже.
– В смысле? – непонимающе спросила я, – Конечно, есть! – я смотрела на девушку, которая была на полголовы выше меня, как на ребёнка, – Я не люблю Глеба, у нас просто что-то типа секса по дружбе, просто иногда мы вместе тусуемся, – я улыбнулась.
– Что ты несёшь?! – заорал Глеб, хватая меня за руку, – Что ты приняла? – он немного потряс меня за плечи.
Я сама толком не понимала, что происходит. Я говорила первое, что приходило мне на ум. Конечно же, это была ложь чистой воды, но я хотела услышать объяснения лично от Глеба, без посторонних глаз.
– Оу, Голубин, а ты, выходит, идиот, – высокомерно произнесла Рита.
– Иди на хер! – воскликнул Глеб, – Я не хочу тебя видеть, уёбывай! – он снова схватил меня и потащил в подъезд.
– Это было грубо, – я покачала головой, заходя в лифт.
– Ты ебанутая? – серьёзно спросил Глеб, не отпуская моей руки, – Что это за хуйня, которую ты несла минуту назад? – он начал самостоятельно расстегивать мой пуховик.
– Объяснишь мне всё? – спросила я, игнорируя Глеба самым наглым образом.
Мы вошли в квартиру. Я не хотела насорить песком, поэтому вслед за курткой сняла и штаны.
– Ты прочла сообщение? – поинтересовался Глеб, – Блять, ты была в футболке и пуховике? Ты совсем сдурела?! – его голос срывался на крик. Я замерла, окатив его испепеляющим взглядом.
– Ты неоднократно трахался с этой красоткой? Ты совсем сдурел?! – я скопировала голос Глеба и пошла в ванную. Мне необходимо было умыться, чтобы хоть немного прийти в себя. Секундой позже мне в голову пришла очередная глупейшая мысль (ещё более глупая, чем пойти и поваляться на мокром песке зимой). Естественно, я решила её осуществить. Я молча сняла с себя носки, оставаясь лишь в нижнем белье и футболке, и быстро защеголявши в сторону зала. К счастью, Глеб следовал за мной на расстоянии, он не мог мне помешать. Я быстро открыла балконную дверь и уверенно ступила босыми ногами на ледяной камень.
– Блять, да что ты творишь? – закричал Глеб, подбегая ко мне. Я быстро выставила вперёд руку.
– Расскажи мне обо всём, что между вами было, – резко произнесла я. Глеб пытался схватить меня, но я пятилась назад, – Глеб, чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее я зайду обратно! – в эту минуту я почувствовала себя душевнобольной.
– Заходи в квартиру и я всё расскажу, – его голос стал более отрешенным, а мне это придало лишь пущей уверенности.
– Нет. – отчеканила я, упираясь поясницей в перила, – Расскажи мне всё, – я начала покачиваться взад-вперёд. Моё тело пронизывал острых холод, но мне хотелось покончить с этим раз и навсегда.
– Я тебе всё уже рассказывал, – ответил Глеб, подходя ко мне вплотную. Я сама загнала себя в тупик. Он поднял меня на руки, крепко прижимая к себе, и занёс в квартиру, – Мне нечего добавить, мы не трахались после того раза, – парень посадил меня к себе на колени, усаживаясь на диван. Я попыталась встать, но он не дал мне этого сделать, лишь крепче прижимая меня к своему телу.
– Тогда что с тобой произошло в день приезда? Почему ты был такой разбитый? – спросила я, всё же съезжая с коленей Глеба, но мои ноги остались на нём. Он немедленно принялся их растирать.
– Какая же ты дура... – вздохнул он, накидывая на меня покрывало, – Я увидел её машину. Я знал, что она живёт в Одессе, но не знал, где именно. Глупая ситуация, – Глеб продолжал поглаживать мои ноги.
– Как вы переспали тогда? Я имею в виду, как ты к этому пришёл? – я задавала эти вопросы так спокойно и равнодушно, словно спрашивала, где он купил новогодний вязанный свитер.
– Я напился, а она просто оказалась рядом, – он нервничал и злился, но тщательно старался это скрыть.
– Считаешь, это оправдание? – поинтересовалась я и зевнула. Он удивлённо уставился на меня.
– Нет, я не считаю, что в этой ситуации вообще можно найти оправдание! – воскликнул Глеб.
– Почему она писала, что вы неоднократно спали? – допытывалась я.
– Потому что это правда. – Глеб смотрел в окно на бушующие волны, – Мы пару раз трахались до того, как я встретился с тобой, – он перевёл взгляд на меня, внимательно наблюдая за моей реакцией.
– Когда мы только познакомились, вы спали? – я поправила покрывало, натягивая его до самого лица. Моё тело постепенно оживало, а вот внутри иногда ещё морозило. Глеб протяжно вздохнул и потёр лоб. Я не была готова к тому, что могу получить положительный ответ.
– Это называется не «спать», а «трахаться». – он покачал головой, – Спим мы с тобой, мы занимаемся сексом и любим друг друга, а то, что было с Ритой, называлось «трахаться», если не сказать грубее, – Глеб прижал к себе мои ноги.
– Разве люди трахаются с кем-то, когда любят других? – в моём голосе звучала тяжелая печаль, глаза Глеба немного округлились. Он быстро нашёл под одеялом мою руку и сжал её.
– Это было в самом начале, – он пытался оправдать себя, – Кажется, даже до того, как ты мне написала. Я тогда постоянно грузился этой ситуацией, много пил, курил. Мне нужен был отдых, хотя бы такой, – Глеб заглядывал мне в глаза, как нашкодивший ребёнок. Я видела, что он не лжёт, поэтому начинала корить себя, что не разобралась в ситуации и устроила цирк.
– Почему ты не оборвал с ней все связи? – мой голос больше не выражал вражды.
– Она достаточно популярна в определённых кругах, мне это на руку, – честно признался Глеб.
– И что, будешь продолжать с ней спать? Прости, я имею ввиду трахаться, – я сделала ударение на последнем слове.
– Ты до такой степени мне не доверяешь? – я практически слышала горечь и разочарование в его голосе, но понимала, что этот разговор должен быть максимально откровенным.
– Я не могу сказать, что прямо совсем не доверяю тебе, – я начала теребить свои волосы.
– Но? – ожидая продолжения фразы, протянул Глеб, вопросительно уставившись на меня.
– Но своими поступками ты утратил львиную долю моего доверия! – раздосадовано воскликнула я, – Неужели ты думал, что будешь изменять, а я, как верная наивная собачонка, буду каждый раз ластиться к твоим ногам?! – я вскочила с дивана.
– Арина, я понимаю, я ведь не претендую... – он резко замолчал. Мои глаза расширились.
– Не претендуешь? – не веря своим ушам, переспросила я, – То есть, тебя устраивает то, что я не доверяю тебе? – я с ужасом смотрела на Глеба, не понимая, в какой момент конкретно мне сорвало крышу.
Пулей я влетела в спальню, достала свой пустой чемодан из шкафа и с силой отшвырнула в сторону. Раздался характерный звук удара о стену.
– Что ты делаешь? – раздалось в проходе. Я не подняла головы, вываливая все свои вещи из шкафа.
– Это всё – просто катастрофическая ошибка, – невнятно произнесла я, дрожащими руками небрежно скидывая шмотки в чемодан.
– Что именно? – я слышала в голосе Глеба смех и, кажется, именно сейчас из моих ушей повалит пар.
– Ты что, смеёшься?! – завопила я, хватая свой запечатанный гель для душа, – Ты смеёшься надо мной?! – в следующую секунду тяжёлая бутылка с ярко-красной жидкостью полетела в Глеба. Она ударила его в ребро и он откровенно расхохотался, хватаясь за место ушиба. Меня это до ужаса злило.
– Арина, ты же сама понимаешь, что причины для ссоры нет, это всё просто высосано из пальца! – в его глазах горел огонь и он странно на меня посмотрел, – Или ты хочешь, чтобы я за тобой побегал? Только скажи и всё будет!
Я покосилась на Глеба, источая вселенскую ненависть.
– Иди к чёрту, – ровным тоном произнесла я и бессильно села на кровать. Глеб тут же подошёл ко мне и опустился на колени, кладя на меня руки.
– Моя девочка, – тихо произнёс он, тяжело вздыхая, и уткнулся лицом в мои ноги. Он обхватил их руками. Не каждый день я видела Глеба, сидящего у меня в ногах, – Я люблю тебя, сколько раз мне это повторить? – он поднял голову и я увидела, что уголки его губ стремительно тянутся вверх.
– Я не знаю, что со мной происходит, Глеб, – я уставилась в одну точку, но пальцами медленно перебирала его волосы, – Это наваждение какое-то... Я в каждой ситуации ищу подвох, боюсь, что ты предашь меня, – я была готова плакать, но старалась держаться. Сейчас виновата была я, вина Глеба тут была лишь частичной.
– Я обещаю, что буду делать всё, чтобы вернуть твоё доверие, малышка, – он раздвинул мои ноги и встал между ними. Наши лица находились приблизительно на одном уровне. Его руки упёрлись в кровать по обе стороны от меня, – Я люблю тебя, – казалось, он специально повторяет эту фразу, так как она действовала на меня, как лучшее успокоительное.
– Ты не бросишь меня в какой-либо неподходящий момент ради миловидной красотки? – моя голова всё ещё была в тумане.
– Что значит «в неподходящий момент»? – Глеб улыбнулся и поцеловал меня в нос, – Он может быть подходящим?
– Нет, я имею ввиду, если ты меня разлюбишь – я всё пойму, правда... – Глеб не дал мне договорить, прислоняя свой палец к моим губам.
– Ты в моём сердце, понимаешь? Помнишь слова из моей песни, что «ты засела так глубоко, в моё сердце так глубоко»? – его лицо вдруг стало совершенно серьёзным, он говорил без тени улыбки, – И ты останешься в нём навсегда, что бы ни случилось. – он обнял меня, придвигая к краю, – Я никогда никого так не любил и вряд ли когда-нибудь полюблю. Ты – маленькая девочка, которая боится, что я разобью её сердце. И это нормально. Думаю, все люди этого боятся, – он медленно гладил меня по спине, проходясь кончиками пальцем вдоль позвоночника, – Но отличие в том, что ты – моя маленькая девочка, которую я буду защищать до последнего. Даже от самого себя.
По моим щекам потекли слёзы, я вцепилась пальцами в плечи Глеба.
Казалось, вместе со слезами из меня выходят все мои опасения и страхи, моё недоверие и зародившаяся сегодня крошечная ненависть. Это было схоже с обрядом экзорцизма, только никто не читал молитвы.
Моими молитвами были слова, доносящиеся из его рта.
Моей религией была его жизнь.
Моим богом был он.
Нельзя растворяться в человеке, терять свою индивидуальность и целостность, но я уже. Я растворилась в нём с того самого дня, когда он, сидя у моей больничной койки, грубил, обдавая моё лицо запахом табака вперемешку с алкоголем; когда он ел малину из моего рта; когда вёз меня за город, накрывая своей толстовкой. Его любовь изначально была в мелочах, только я этого не понимала. Все мы живые существа, падкие на всевозможные грехи. Все мы время от времени совершаем глупейшие ошибки. Нужно быть очень сильным человеком, чтобы научиться их прощать. Глеб никогда бы осознанно не причинил мне боль, я знала это. Он был готов сделать ради меня всё, о чём бы я попросила. Главное – не злоупотреблять.
Под его тёплыми и нежными руками я медленно отпускала старые переживания, не отрицая того, что вскоре появятся новые.
Я справлюсь.
Минуту.
Нет, не так.
Мы справимся вместе.