Глава 25
Лукас
Несколько дней Ник был подавленным и я действительно переживал за него. Он сильно загонялся по отношениям с отцом, и совсем не переживал о себе. Сегодня не исключение. Он записал мне пару голосовых, где невнятным голосом пытался объяснить, что у него на душе, и что он не может сделать выбор. Я приехал в университет, потому что по его голосу было слышно, что ему совсем плохо. Мне сразу удалось припарковаться, и я направился к входу.
- Знать бы где тебя искать. - промямлил я про себя, оглядываясь в коридоре. Хотя, я догадывался, где он может быть. Спросил у прохожих, где находится лестница и направился в том направлении. Достигнув последнего этажа, я поднялся дальше, к выходу на крышу.
- Ты даже в университете куришь? - спросил с насмешкой я, присаживаясь рядом на ступеньки. Ник выглядел истощённо, дрожащими руками поднося сигарету к губам. Я отмахнулся рукой, пытаясь перевести едкий дым в другую сторону.
- А что мне ещё делать? - безнадёжно промямлил тот.
- Помнишь, как мы в средней школе так делали? Тогда было чертовски круто. Мы были неразлучными. - хрипло проговорил я, тоскуя по тем дням, ведь тогда мы были, как братья. Нам нравилось проводить время вместе. Дружба — очень сложное чувство. К нему примешиваются самые разные оттенки: уважение, любовь, заискивание, покровительство и так далее. Вступая в дружеские отношения с другим человеком, мы учимся хранить верность данному слову, избавляемся от эгоизма, начинаем сочувствовать чужому горю и радоваться чужой радости. Так было и у нас. Но всё изменилось. Мои родители - тираны, которые увезли меня за границу, для своих планов, а про мои чувства даже не подумали. Мы расстались с ним надолго, и у нас не было возможностей связаться или как-то встретиться. Но, сейчас, когда я вернулся, уже не будет как раньше. И от этого паршиво.
Я судорожно посмотрел на Ника, который сидел прокуренный на ступеньках между четвёртым этажом и крышей, которая, по-видимому, была закрыта. С средней школы мы вместе начинали курить и создали «наше» место. В основном оно всегда находилось на крыше или под ней. Я посмотрел под свои ноги и хмыкнул, вскидывая брови:
- Это ты столько скурил? Да ты сумасшедший. Перестань, иначе угробишь себя и свою жизнь. - на бетонном полу вокруг нас было разбросано наверное около тысячи окурков.
Я выхватил у него из под рта сигарету и затянулся, слегка прокашлявшись, потому что бросил это дело больше двух лет назад. Ник хрипло засмеялся и взялся руками за голову, видимо он только что скурил более трех сигарет.
- Я всё решил, Лукас. Всё решил. - прошептал тот, злобно пиная ногой вокруг валявшиеся бычки. Я с сожалением взглянул на него, потому что понимал, как ему тяжело и через что он должен пройти.
- И какое решение ты выбрал? - спросил я. Когда почувствовал жжение в пальцах, нервно откинул сигарету, встряхнув рукой. Он пронзительно зарычал, вскакивая. Я знал, что сейчас он ударит рукой по стене, дабы унять свою злость и разбить себе костяшки, что бы думать только про них, а не про то, что его беспокоит. Вмиг поднявшись за ним, я отдернул его руку, разворачивая к себе.
- Дурак, не делай этого. Ты уже не мальчишка. Слышишь? - попытался уловить зрительный контакт с ним, но он лишь часто задышал, закатывая глаза. Я сочувственно взглянул на него и обнял, похлопывая по спине, чувствуя его отрывистое дыхание и чрезмерно быстрый марш сердца. Я должен вытащить его из этого дерьма. Ведь кто, как не я?
Эмили
Мы беззаботно болтали с Клэр, выходя из кабинета, где только что закончилась очередная лекция. Она знала про мои чувства и переживания, и всячески пыталась отвлечь девчачьими разговорами.
- Эмили...- она резко остановилась и застыла. - Это случайно не Ник? - спросила Клэр. Я проследила за её взглядом и действительно увидела Ника, которого практически нёс на руках Лукас. Сердце пропустило удар, а лёгкие сжались. Внутри будто что-то оборвалось.
Голова Ника, казалось, просто болтается в воздухе, глаза прикрыты, а ноги и вовсе не слушали. Лукас пытался держать парня в равновесии. Мои ноги не заставили себя долго ждать и что есть мочи направились к парням. Я подхватила Ника с другой стороны, закидывая его руку к себе на плечо, которая была до жути тяжелой. Он нахмурился, попытавшись перевести взгляд на меня, склонив голову набок.
- Что с ним? - обратилась я к Лукасу.
- Обкурился. - от его ответа мои брови изумленно вздёрнулись. Я попыталась сдержать себя, чтобы не возмутиться.
Ник
Я даже сморгнул, пытаясь понять, как её лицо так быстро стало таким притягательным, загадочным и томным. Даже дерзким, но немного туманным. Её пурпурные губы приоткрылись, и я почувствовал её легкое дыхание. Она растерянно заморгала, когда я не сводил с неё глаз. Я плохо сейчас различал голоса, и всё было как в тумане, но её лицо, я запомнил. Запомнил надолго. И в каждом её шаге столько силы, ещё не осуществленных падений, и в каждой улыбке столько боли, ещё не совершенных измен. И я готов привыкать к её простудам и скрытым знакам, искать следы в картах дорожных маршрутов, но так и не знать, сколько дорог ещё коснутся её стопы, сколько дождей омоют её плечи, и сколько предложений осталось чтобы, отыскать хоть какие-то намёки, утолить сомнения, лишь бы не думать, сколько ещё мужчин потребуют её взаимности, сколько из них сохранят её тайну, и о ком из них она сохранит память. А память - это раны, а раны так совершенно неожиданные, ибо поцелуи всегда, словно на прощание, ибо объятия её как в долгий путь и дорога к ней, но и от неё в том числе. И приходится расстояния умножать на ноль, тренировать память и зашивать рубцы, затерявшись в поиске моментов, искать ответы молча.