чем ты громче стонешь, тем глубже я вхожу

Толкнув дверь актового зала, я с грохотом вышла в коридор, слышала собственное зарёванное дыхание, скрещивающиеся с громким захлёбывающими в рот слезами. Как было больно, лишь знает мое тело, неспособное передать весь ужас, которое оно испытывало. Душа молча ноет и всячески кричит, жаждуя чтобы ее услышали; в ушах шумит, а болезненные мысли не придают адекватности движениям; земля уходит из под ног, что я рухаюсь прямо на стенку коридора, цепляясь за бетонный материал.
‎
‎Что мне думать? Что делать? Как после этого мне жить? И что же мне делать, твою ж мать? Все чего я на самом деле хочу, это отключиться. Закрыть глаза и почувствовать невесомость, накрывшую меня с головой. Ведь боль сжирает изнутри и мне некуда ее девать. Ее не денешь куда-то вот просто так. Не вырвешь с корнем, чтобы дышать стало лучше; не заткнёшь ничем, чтобы просто остановить ее рвущийся поток; не охладишь и не подожжёшь. Ты в ее ловушке и от этого не уйти.
‎
‎Приставив горячий затылок, к холодной бетонной стене, я закрыла глаза и кусала трясущиеся, красные губы, пытаясь создать физическую боль острее, заглушая моральную. Хотелось, аж до дрожи в теле хотелось чтобы пришел он. Да, может с какой-то стороны это глупо, но как хотелось чтобы он бросил ее и пришел ко мне. Успокоил, обнял и был рядом. И мы бы ушли вместе. Куда-нибудь ушли, где были бы только вдвоем, снова придаваясь друг другу. И я бы простила его выходку. А потом бы пожалела ща свою бесхарактерность. Но это потом. А сейчас есть только настоящее.
‎
‎- Такие красотки не должны одни стоять. - около уха прозвучал милый, с нотками флирта голос. - Вдруг похитят? - я подняла заплаканный взгляд, хлопая скомканными от туши ресницами. Рада ли я видеть ее сейчас? Думаю, что да. Но блять, стыдно. Мне не хотелось чтобы кто-то видел меня в таком виде. Но на что я надеялась, стоя прямо около актового зала, где вполне обоснован народ? - Боже, Аня, что случилось? - голос девушки стал испуганным, а глаза округлились от неприятной картины. Она застыла в недоумении, рассматривая вымученное, чуть опухшее от слез лицо. Втянув в себя запас кислорода, я постаралась успокоиться и не подавать виду, что все слишком ужасно. Думаю, что ей не нужно знать всех подробностей.
‎
‎- Настя, - мой голос такой продрогший и нервный, но я стараюсь выдавить из себя буквы и казаться спокойней, чем нахожусь внутри. - все в порядке. - нет, нет, не в порядке! - Ничего важного. Ерунда. - поверь, и давай не будем начинать эту тему.
‎
‎- Ничего не ерунда! - запротестовала та, поправляя съезжавшую сумочку на плече. - И мне вообще-то важно! - она явно злилась на мои слова, но почему они ее так злили - мне было неясно. Я молчала, смотря на нее опустошёнными глазами, как в то время ее были полны азарта, беспокойства и суматохи. - Слушай, ты правда важна для меня, - снова поправила она сумочку, которая начала съезжать от ее дёрганных движений. - и всё, что с тобой связано! - поправив, та снова съехала, на Настя от беспомощности прорычала, броса надоедливую сумку на пол. Неожиданно, но с моих губ слетела смешок от забавной ситуации, и я на пару секунд отвлеклась. Она надула щёки, спуская гневный воздух, стараясь забыть ситуацию с сумкой и сконцентрироваться на мне. - Мне вообще мало кто важен.
‎
‎Я замерла, чувствуя новую волну рыданий. Одна фраза, что я важна и я впадаю в крайности, чуть ли не рыдая. Хочу чтобы это было его слова, черт бы его побрал! Не выдержав нахлынувших эмоций, подбородок содрогнулся и я прильнула в ее объятия, крепки сжимая хрупкое тело. Приятно, как приятно. Пахнет, она пахнет как сладкая роза, а ее волосы шелковые, что мне хочется зарыться в них и прорыдать там не один час.
‎
‎- Спасибо тебе за все. - прошептала я ей, сдерживая между зубов поток громких всхлипываний. Ее ладони легли на мою спину, успокаивающе поглаживая. Мне не хотелось отстраняться от нее. Я так нуждалась хоть в чьих-то объятиях, что этот тонкий как нить момент я готова была растягивать настолько, насколько это было возможно.
‎
‎- Это тебе спасибо за все. - повторила она, грустно вздыхая и продолжая гладить меня по спине. Зарывшись получше в ее душистые волосы, я прикрыла глаза, начиная медленно, но хотя бы успокаиваться. Человеку нужен человек, это уж точно. В этой коридорной тишине мы стояли столько, сколько могли. Казалось, нам обеим приятно то, что происходит. Но мой мотив был обоснован, а ее?
‎
‎Немного придя в себя и решив, что я наглею, я начала отходить от наших объятий, тянув за собой ее запах. Шмыгнув забитым носом, я слабо усмехнулась, едва показывая приподнятые уголки губ. Солёная кожа сухо тянула, а ресницы почёсывалась от краски, забившаяся в веки глаз. Облизнув пересохшие губы, я хотела сказать ей "спасибо" и пойти в туалет, чтобы привести лицо в порядок и вскоре уйти домой, но она так пронизывающе вцепилась взглядом, что я смутилась, но отвести взгляд не смогла.
‎
‎- Спасибо, но я наверное пойду умоюсь. - показала я на лицо, старалась разрядить затаившуюся обстановку. Напоминала мне это вчерашний вечер. Ой как напоминало. И я не зря волновалась, потому что как только я сделала шаг, она пошла мне навстречу и прижалась губами к моим. Опять, а даже снова. Ее броские губы прижаты к моим, отдавая жаждующим поцелуем. Я задыхаюсь от поцелуя, от забитого носа, но она наседает, упирая нас в стенку и отталкивая ногой мешающуюся под ногами сумку. Через поцелуй я слышу ее сбитое дыхание, а руки ее так и тянутся ко мне, пытаясь ухватиться за манящее тело. Не могу, становится не по себе и я отталкиваю ее, пытаясь ухватиться за воздух. - Настя, ты пьяна?! - задаюсь я глупым вопросом, так как нет в ней ни капли алкоголя. Но я пытаюсь ухватиться хоть за что-то, что оттолкнет меня от весящей мысли.
‎
‎- Только если тобой. - грустно усмехнулась она, опуская взгляд. Всегда задорная, стервозная и наполненная азартом Настя, сейчас была наполнена лишь отчаяньем, которое в ней никогда не проявлялось. По крайней мере на публике.
‎
‎- Что это значит? - сглотнула я пугающий ком в горле, метясь растерянными глазами по опустевшему коридору. Никого. Тишина. И только мы. Мы, полностью погрузившиеся в состояние страха, отчаянья и беспокойства.
‎
‎- А ты не догадалась? Не видишь, что ты мне небезразлична? - подняла она на меня жалостливые глаза, показывая ту Настю, которая находится за всей этой картиной. Она грустна, обижена и подавлена, что никак не подумаешь, что такое возможно, кого увидишь ее хоть на вечеринке, хоть в повседневной жизни. - Я пытаюсь хоть как-то сблизиться с тобой. - развела она нервными руками, разрезая рядом воздух. Она сделала быстрый шаг ко мне, оказывая около моего лица. Из ее рта сходил теплый воздух, а губы едва касались моих, через силу сдерживая себя. - Мне трудно каждый раз сдерживать себя, когда ты рядом. - прошептала она, пытаясь ухватиться за губу, которую я безучастно увела в сторону.
‎
‎- Насть, прекрати. - настойчивее сказала я, аккуратно отпихивая ее в грудь. Я хорошо отношусь к ней, но когда переходят границы дозволенного, это начинает подбешивать. Держи себя в руках, раз показали красный цвет.
‎
‎- Почему ты такая эгоистичная по отношению ко мне?! - она толкнула меня в ответ в грудь, что я не больно ударились головой о стену, испуганно, с ноткой раздражения посмотрев в ее глаза. - Я тут пытаюсь показать ей все чувства, которые я ни к кому ещё не испытывала, - подметила она. - а она ведёт себя как чёртова эгоистичная сука. - настырно процедила она сквозь зубы, злясь на меня. Она заводилась от не взаимных чувств, которые угнетали ее сознание, которым она не могла на эмоциях контролировать. Но в силу моего вспыльчивого характера я не отстала, а лишь поддавала жару, ощущая обиду за произнесенные ею слова.
‎
‎- Что?! - негодующе воскликнула я. - И это я эгоистична?! - показала я на себя пальцем, нервно усмехаясь. - Тебе напомнить о твои поступках? - сделала я к ней твердый шаг, разнёсшийся в коридоре эхом звонкого каблука. - Кажется, это не я разбалтывала всем мои стихи, читая их при огромном скоплении народа? - сделала я новый, уверенный шаг, вгоняя ее в параллельную стену. - И не я разболтала моей лучше подруге о том, что это я разрисовала ее дом? Ах, и да! Ещё я не трепалась при всех о том, как ты постоянно трахаешься с А́нем! - вогнала я ее в стену, метясь по ее равнодушному лицу, но не таких равнодушных глазах.
‎
‎- Я делала это из ревности, понятно? - в глазах застыла жидкость, а она тут же увела взгляд в сторону, пытаясь скрыться от преступления. Только же недавно плакала я, что за чертовщина происходит? Слишком много слез для такого вечера.
‎
‎- Насть, да какая ещё ревность? Если человек небезразличен, то даже из ревности не творят такую хуйню.
‎
‎- А я творю, ясно? - повернулась она ко мне, пуская первую, заждавшуюся слезу. - Потому что люблю тебя. - содрогнулись ее губы, показывая как тяжело ей это все даётся.
‎
‎- Насть, прекращай. - я не могла этого слушать. Не знаю, может в любой другой день я бы отреагировала более спокойно, но она точно выбрала неподходящий день.
‎
‎- Ань... - схватилась она за мою руку, умоляюще смотря. Я не могла видеть этого взгляда. Жалость, боль, неприязнь. Я видела в ней подобие себя, которая также смотрит на А́ня. А вспомнив его на меня тут же овтернуло, что я безжалостно выдернула руку.
‎
‎- Я не хочу больше этого слышать. - подойдя к своего клатчу, лежавшему около стены, я подобрала его и пошла к выходу, даже не обернувшись в ее сторону. Я вижу в ней себя, от того меня отвращает и я стараюсь как можно скорее уйти. Понимаю, что поступаю некрасиво, но ноги сами несут меня к выходу, а голова вновь нагружается мыслями о нем.
‎
‎Выбежав из здания школы, на меня разом полился дождь. Подняв голову вверх, дождь начал омывать лицо, смывая засохший остаток слез и размазанной косметики. Я глотала воздух и дождь, затекающий в рот. Тело охлаждалось, а дышать становилось легче. Но никакой дождь не мог смыть гадкое чувство, поселившееся в душе. Прилизав достаточно мокрые волосы назад, я пошла в сторону дома, отстукивая каблуками по глубоким лужам.
‎
‎Дойдя до дороги, перед глазами пылало все, то ли от беспросветного ливня и подстерегающего тумана, то ли от слез. Вставала пелена и шла, доверяя лишь собственной памяти, которая запомнила дорогу. Деревья гнулись до земли, что казалось, что вот-вот и ветка беспощадно хрустнет, падая на землю. Небо сгущалось черными тучами, не пропуская и каплю синего цвета. Ручья воды текли под ногами, заливаясь в канализацию, растекаясь по дороге, образуя глубокие лужи и затекая в черные, замшевые туфли.
‎
‎- Эй! - крикнул чей-то голос, который сначала показался мне воображаемым. - Эй, постой! - повторился крик и я поняла, что это уже не мое воображение, а реальность. Обернувшись на звук, я увидела Андрея, вылезающего из машины и бегущего ко мне со всех ног. Какого...?
‎
‎- Андрей, чего тебе? - раздражённо и чуть с испугом фыркнула я, скрещивая на груди продрогшие руки. Только дотронувшись до груди, стало понятно, насколько тело дрожало.
‎
‎- Ты в порядке? - забеспокоился он, осматривая меня. Но быстро придя в сознание, он резко, но мягко схватился за мою руку. - Пошли в машину, - слабо потянул он меня в ее сторону, но я будто приклеила себя каблуками в землю, смотря на его руку. - ты же заболеешь.
‎
‎- Андрей... - испуганно повела я рукой, не понимая его действий. На улице тьма, никого и громкий дождь, который заглушит каждый крик, который я издам. Ничего и никого не видно, что это просто идеальный момент. Он не отпускал, а мне с каждым разом становилось страшней.
‎
‎- Я всего лишь хочу поговорить. - успокаивающим тоном говорил он, пытаясь показать, что бояться мне нечего. Но поздно, я уже его боялась. И в тот же миг, я ещё раз сильнее дёрнула рукой, делая остерегательный шаг назад, а он в этот же самый момент решил отпустить меня. Не рассчитав с силой и ямой сзади, я запнулась и меня понесло назад.
‎
‎Видела ли я что-то?
‎
‎Неа.
‎
‎А он?
‎
‎Видимо тоже.
‎
‎Звук дождя перекрывал все звуки мира. Туман прятал зрячую видимость, что никто ничего не смог разглядеть. Все тело обмякло, покрываясь обильной прохладой. Отдалённо я слышала как Андрей выкрикивает мое имя, но я не могла отредактировать на него. Не могла поднять головы, пошевелить конечностями и даже открыть глаза, которые быстро погружались во тьму.
‎
‎POV: А́нь.
‎
‎Я думал. Думал о том что отпустил ее. Сколько лет я искал, а сейчас отпустил. Но меня тяготило не то, что я не увижу ее больше, а что я не смог воспользоваться моментом правильно. Я слишком падок на свои слабости, которые знает и Карина. Знает меня всего. От чего бьёт прямо в сердце. Защищается. Защищает свою жизнь, которую я ещё успею растоптать, как только закончу дела тут.
‎
‎Сейчас меня интересовало другое. Я послал человека, который стал мне дорог. Послала на эмоциях, пытаясь защитить. Карина способна на многое, как только ей дашь волю. И Ане нужно было уйти, даже таким вот образом. И сейчас мне нужно было найти ее, чтобы наладить то, что я натворил.
‎
‎Выйдя в главный коридор школы, я пошел на выход, надеясь, что смогу встретить ее где-то по дороге. Скорее всего заплаканную и ненавидящую меня. Но зато такую желанную, которую я не мог больше потерять. Я плевал на все: на то, что я никогда не извиняюсь; никогда не признаюсь в чувствах; никогда ни за кем не бегаю. Все это было таким чуждым, пока я не встретил ее. Но чувство ответственности за нас переполняло меня, что я гнался за будущим, которое хоть и будет до боли коротким, но она хотя бы будет знать. Будет знать, что я не такой, каким всегда пытался показать себя. Что я умею любить и буду любить ее до тех пор, пока не закончится действие контракта, забирающего ее у меня.
‎
‎Распахнув настежь школьные, входные двери, я осмотрелся по сторонам. На улице был дождь, но сейчас он к счастью стих. Спёртый воздух прохлады залетал в лёгкие, но не мог остудить чувств, пляшущих во мне, как черти в оголённом аду. Спустившись и добежав до дороги, я осмотрелся. Пустынно. Я решил пойти к ее дому, ведь она явно ушла домой, зная ее характер, да и общее состояние.
‎
‎И пока я шел, то вдалеке увидел мерцающие красно-жёлтые огоньки, а рядом с ними и поблёскивающие голубые. Я мог только гадать, прав я или нет. Метнувшись туда, я смог быстро добежать до места преступления. Вокруг ходили люди: начиная от полицейских, заканчивая до врачей медицинской скорой помощи. Я начал издалека искать глазами пострадавшего, надеясь что это будет не она. И я нашел то, что искал. Ее тело. Ее пострадавшее тело, которое перекладывали на носилки. Впервые я смог ощутить сжатие в груди. Новое чувство, которое рвалось из меня. Сжимало грудь и опускало внутренности вниз, принуждая застыть и смотреть в одну точку. Точку, которая и становилось началом этой самой боли. Ее погружали в машину и я следил за ее лицом до последнего, боясь проморгать что было важно. И я следил за ее лицом, аркана смену ему не пришло то, что было новой неожиданностью. Андрей. Он подбежал и его туловище склонилось над ней, вольно бежав следом за носилками. Правая рука была в каплях свежей крови, что касалась белой простыни, накрытой на ней.
‎
‎Двери машины захлопнулись, и только когда я смог моргнуть за все это время. Андрей приложил ладонь к лицу, беспокойно проводя сверху вниз. Машина скорой помощи поехала, а Андрей следом кинулся к своей машине. И я впервые просто стоял. Внутри бушевал огонь, а я стоял. Мысли лезли отовсюду. Машина Андрея отъехала вслед за скорой и что я смог разглядеть, так как он кому-то набирал на телефоне. Стоять тут я не мог. Очнувшись и переборов мысли, я осмотрелся и увидел чью-то заведённую машину. С лёгкостью открыв ее, я сел внутрь и увидел торчащие ключи зажигания. Не медля, я нажал на газ и поехал вслед за ними, набирая скорость. Во всем виноват я и контракт, из-за которого пошли первые сколы.
‎
‎***
‎
‎Остановившись вслед за скорой и его машиной, я начал следить за передвижениями. Врачи распахнули двери скорой, начиная вытаскивать оттуда Аню. Я не мог смотреть на ее покрытое ссадинами лицо, которое я когда-то любяще целовал; видеть покалеченное тело, которое я сжимал в страстных порывах; просто видеть ее в таком положении, в которое завел ее лично я сам. Врачи быстро покатили ее по каталке, а подоспевшие с больницы люди помогали им, внося ее в помещение и закрывая за собой широкие двери.
‎
‎Я мог только надеяться, что ей помогут. Ведь я ей уже ничем не мог помочь. Не мог даже убрать дурацкие шрамы, которые с лёгкостью мог убирать раньше. Вот настолько я был беспомощен перед ней. И я виноват перед ней во всем. Начиная от чёртова контракта, из-за которого она может умереть и оканчивая своими гладкими словами, которые я сказал ей напоследок. Мысль, что это были последние слова, которые я сказал ей - убивали меня.
‎
‎Сейчас я был бесполезен для Ани, но кое-что могло ей помочь, как и мне. Осмотревшись по пустой парковке, я кинул недобрый взгляд на Андрея, который вышел из машины, облокачиваясь о черную дверцу. Вышел подышать свежим воздухом, после своего идиотского, которое тебя теперь тяготит поступка, урод? Дыши и надышись им напоследок как следует. Ведь сейчас я приду и ты больше вообще не сможешь что либо чувствовать. Кроме боли, естественно. Выйдя из машины, я хлопнул громко дверцей, чтобы тот смог прочувствовать страх издалека. Скажем так, подогреваем интерес к происходящему у обоих.
‎
‎Сбивая дыхание, я вдыхал холодный и спёртый от дождя воздух, твердо шагая к нему. По пути мои кулаки беспрепятственно сжимались, образуя твёрдую плоть, которой я собираюсь разукрасить его лицо. Он нахмурил глаза, пытаясь сначала разглядеть кто у нему надвигается, а после того как я стал подходить ближе, его брови поползли вверх, а тело попыталось слинять, открывая дверцу машины. Ну уж нет. Догнав его начавшиеся действия, я цепко схватился за плечо, поворачивая парня к себе лицом. Глаза полны ужаса, дыхание частое, сердце бешено колотиться. И все это только добавляет мне жара. Хочется вселить больше ужаса, дыхание сделать ещё чаще, а сердце заставить выпрыгнуть из груди.
‎
‎- Что из моих слов тебе было непонятно?! - начал я, зажимая парня к машинной дверце. - Я говорил, - оттянув за его воротник вперёд, я с жёсткостью для него и лёгкостью для себя, впечатал мускулистое тело в дверцу. - не приближаться к ней! - ещё раз натянув к себе, я повторил удар, отбивая его хрупкий позвоночник. Машина от ударов пошатнулась, показывая насколько мощными они были. Вцепившись не только за ткань, но и за упругую кожу парня, я стянул ее меж пальцев и свысока посмотрел на него. - Или тебе хотелось, чтобы я напомнил тебе? - скрутил я в небольшой мешок его кожу, потягивая к себе.
‎
‎- Чувак, больно... - заныл он, хватаясь пальцами в мои. Но я перехватил его руку и выгнул пальцы, впечатывая молодые кости в машину. Мне было приятно слышать вопли парня и хруст костей, ведь я знал, что его руки касались ее. В мыслях крутились разные сцены, что он мог делать ими с ней. Касаться там, где она не желала. Хвататься так, что ей становилось больно. Трогать, что она, уверен внутри дрожала от страха, ведь ей никто не мог тогда помочь. И я черт возьми не мог, блять! Если бы я только вышле раньше...
‎
‎- Ты что, просишь тебя не трогать? - саркастично, якобы удивляясь его реакции, я посильнее сжал его уже чуть поломанные пальцы, рассматривая его искаженное лицо. Мне нравилось смотреть как тот пыхтит и корчится от боли, которую он заслужил. Наклонившись к его лицу, я посмотрел в глаза и прорычал в его зубы, спуская ядовитые брызги слюны. - А я просил не приближаться к ней. Ты послушал меня? - я вдыхал его страх, смотрел в его широко распахнутые глаза, слушая неточное дыхание. Давно я не питался страхом людей. Давно не ощущал себя главным, когда только в твоих руках находится человеческая жизнь. И это чертовски приятно.
‎
‎- Пожалуйста, отпусти меня. - дёргал он зажатым мной телом, рыская глазами по опустевшей больничной парковке. Нет, тут никого нет и тебе никто уже не поможет. И ты можешь кричать, дёргаться, хоть даже плакать, трус. Но ничего тебя уже не спасет.
‎
‎- Зачем ты это сделал? - простой вопрос, на который ты должен найти ответ. И постарайся ответить быстрее, ведь ты испытываешь мое терпение не прикончить тебя прямо сейчас. - Ты же прекрасно знаешь, что я делаю с теми, кто не слушается. - расплылся я в хамоватой улыбке, склоняя голову вбок. Он с ужасом посмотрел на меня, вспоминая тот самый вечер в лесу. Да, я его тоже с удовольствием вспоминаю. Утвердительно закивав, я шире улыбнулся, предвкушая что-то интересное, что уже всплывало в самых грязных фантазиях. - Поверь, то, что было, не сравнится с тем, что я с тобой сделаю.
‎
‎- Это правда не то, что ты подумал. - второпях начал он, наполняя глаза страхом, лицо нервными, дёргающимися окончаниями, а рот сухостью, из-за которой было слышно постыдное шепелявкнье. - Я пытался просто помочь ей.
‎
‎- Помощь теперь понадобится только тебе. - собрав всю силу в кулак, я собирался нанести первый заждавшийся удар, как сзади меня кто-то толкнул, сбивая столку. Обернувшись на нелепое касание, я увидел того, кого сам не ожидал бы тут увидеть.
‎
‎- Что вы делаете?! - закричала Марина, пытаясь оттянуть меня за руку. Ух, зря ты это делаешь. Смотри как бы тебе не попало, когда я на эмоциях. - Отпусти его! - всё ещё держалась она за мою руку, оттягивая на себя. Тут, к нам подбежал ее парень, с волнением осматривая происходящее.
‎
‎- Усмири свою девушку, - пригрозил я ему, не выпуская добычу из рук. - или иначе ей займусь я. - кинул я угрожающий взгляд, на что парень сразу же начал пытаться оттянуть свою девушку от меня. Ее острые когти отцепились от меня, а с губ ее сорвалось недовольное рычание.
‎
‎- Он ничего ей не делал! - оправдывала она Андрея, и я не понимал зачем. - Он пытался ей помочь.
‎
‎- Слушай, он правда ни в чем не виноват. - вмешался ее парень и я уже хотел было выключить всех троих, и только что-то одно очень важное удерживало меня. - Ее сбили. А он вызвал ей скорую. - нет, нет, нет. Мне не хотелось в это верить. Мне хотелось верить в свою правду. Я верил в нее и отступать не собирался. Не мог. Мне нужен был тот, кого я мог обвинить во всем. Иначе убийцей остаюсь лишь я, что я всячески избегал сего факта.
‎
‎Пока я пыхтел и пытался собраться с силами, сзади почувствовался укол в шею. Неприятная боль пронзила тело. Мышцы начали расслабляться, кулак разжиматься, а тело пошатывать в сторону. В глазах начало мутнеть и уже через несколько секунд я почувствовал сильное головокружение, отдающее в стороне затылка. Мир погас вмиг.
‎