чем ты громче стонешь, тем глубже я вхожу

Да, не думала, что конец моей поездки будет настолько тяжёл. Тяжёл от массивного тела, которое иногда заваливалось на меня, пытаясь устоять на неокрепших, от выпитого вчера алкоголя, ногах. Завалившись на стулья для ожидания поездки, он откинулся назад, громко и протяжно выдыхая.
‎
‎Мне было не по себе от него, от посадки, так и от осуждающих взглядов людей. Эта ночь выдалась нелегкой. Его слова перед уходом, заставили меня думать. Причем безостановочно, с нотками страха, негатива, волнения. Мне хватало отчуждённого и злостного А́ня, который не считался с моим мнением. И Никита всегда был глотком воздуха, давая мне почувствовать себя нужной. Но наверное, это было самообманом, и я наконец узрела совершенно иную картину. А может, если верить его словам, то он пытается меня от чего-то защитить.
‎
‎Когда он пришел в номер, я не спросила даже где он был. По отчётливому запаху алкоголя, и запинающейся походке было итак уже все понятно. Он пришел около трёх часов ночи и завалился на диван, быстро отключившись. Спала ли я, когда он пришел? Думаю, ответ очевиден, если я знала время его прихода. Переживала ли я? Ещё как! Ведь после его ухода, примерно через несколько минут ступора, я позвонила нашим. Все сказали, что он никого с собой не звал, поэтому страх, что ночью, пьяный, он свяжется с не той компанией - было для меня сильнейшим стрессом. Вставать нам надо было около семи, а то есть, он поспал крепких четыре часа, а я три, некрепких. Поэтому утро мы даже не обмолвились и словом, делая все втихаря. Как физически, так и морально, нам было просто не до разговоров.
‎
‎- Никит, от тебя несёт за километр. - жаловалась Настя, размахивая ладонью около лица, пытаясь создать ветерок. - Не могу потерпеть, пока мы не приедем домой?
‎
‎- Заткнись и отвернись. - с болью в голове прохрипел он, прикладывая руку ко лбу. - Если не дождался, значит на то были причины.
‎
‎Я тяжко вздохнула, пытаясь отделаться от нудящих мыслей. Пыталась осматривать помещение, придавая значение его даже самым мелким деталям. Разглядывала людей, сидевших в этом самом зале. Вслушивалась в их разговоры, всматривалась в их незначительные украшения, прикреплённые на их одежду. Делала все, пока меня не отвлекла рука, слабо схватившаяся за мое запястье.
‎
‎- Можно с тобой поговорить? - с вежливой интонацией спросил Игорь, поглаживая руку. - Наедине. - уточнил он, подзывая взглядом отсесть от лишних ушей.
‎
‎Я кратко кивнула, поджимая под себя губы, будто обдумывая ответ. Мы с Игорем не особо общались на отдыхе, поэтому я могла только гадать, чего же ему от меня надо. Но зная какие у него в голове бушуют мысли, я ощутила интерес к будущему разговору. Мы встали и направились к недальним от нас стульям. Я ощутила на себе пристальный взгляд А́ня, но даже не посмела обернуться на него.
‎
‎- Аня, - обратился он ко мне, когда мы успешно уселись, поворачиваясь друг к другу. - я хотел сказать, что я очень рад знакомству с тобой. - я крайне удивилась, а с губ слетела впечатлительная улыбка. - Но жаль, - он опустил глаза в пол. - что время очень быстро пролетело, и мы не смогли познакомиться поближе.
‎
‎- Оу, Игорь... - застеснявшись промямлила я, убирая с лица волосы. - Я тоже рада была с тобой познакомиться. Ты довольно интересный человек. - он вновь лучезарно улыбнулся, погибая руки в локтях, с видом: что есть, то есть. - Но ты разве позвал меня поговорить насчёт этого? - пыталась я перейти ближе к сути, потому что времени у нас оставалось не очень много.
‎
‎- Да, есть тут одно интересное дельце, о котором трудно молчать. - боже, в голове пробежалось много различных мыслей, что я приготовилась уже к самому худшему. - Это насчёт нашего А́ня. - я кажется словила его намёк, поэтому незамедлительно решила дать ответ.
‎
‎- Слушай, он вроде дал понять тебе, - я максимально старалась не задать его чувства. - что он не из твоего круга.
‎
‎- Да, и что очень жаль. - мы в унисон усмехнулись, а Игорь даже поглядел на кого-то, кто сидел позади меня. Но, я могла догадываться куда он смотрел. - Но только дело не в нем, и даже не во мне. - он снова посмотрел на меня, продолжая. После этого ответа, я уже развернулась к нему лучше, и стала внимательней слушать. - Понимаешь, вы уезжаете, и может мы вряд-ли когда-либо увидимся, - на оба стало чуть грустней. - поэтому я должен тебе это сказать, даже как бы грустно мне от этого не было.
‎
‎- Игорь! - настаивала я, пытаясь его подогнать. - У нас скоро вылет. - показала я на стрелку часов, висевших в аэропорту.
‎
‎- Во общем, это началось ещё в свалено приезда сюда. - да не тяни ты, боже мой. - Я часто присматривал за А́нем, - то, что ты извращенец, в хорошем смысле, мы уже поняла, ага, и? - и могу сказать, что он очень тобой увлечён. - и тут я выпала, принимая его слова за абсурд.
‎
‎- Игорь, - усмехнулась я. - если ты решил пошутить, то выбрал самую неудачную шутку.
‎
‎- Да я тебе правду говорю. - он резко взял меня за руку, крепко сжимая. - Я знаю, что такое быть увлечённым кем-то, и я вижу это в вас двоих.
‎
‎- Ты наверняка ошибся, потому что между нами ничего не может быть. Во-первых, я с Никитой, если ты не забыл. Во-вторых, не бросайся громкими словами, если не можешь знать наверняка, как он ко мне относится.
‎
‎- Я могу не знать многого, что чувствуют девушки, но я могу сказать тебе с уверенностью, что знаю, что чувствуют парни. - я закатила глаза, а он присел ко мне поближе, оставляя между нашими лицами слишком мало расстояния. - Я то знаю, - более спокойно начал он. - потому что видел его взгляды на тебе, кричащие как ты ему нравишься. Видел его эмоции, которые он испытывает, если между вами что-то произошло. Слышал его колкие фразы в твою сторону, которыми он пытается скрыть подтверждающий факт, что он не ровно дышит к тебе.
‎
‎Мне не хотелось этого слышат. Почему? Потому что где-то я бы хотела, чтобы это оказалось правдой. Но зная А́ня, больше чем жажда к страстному сексу, у него ничего не было. И это становилось настолько не приятно, что я пожелала, что начала вести с ним диалог.
‎
‎- Не в обиду, - я выдернула свою руку, вставая с места. - но твоя уверенность, что ты обладаешь способностью разбираться в людях, крайне завышена. Он эгоистичная сволочь. И кажется, ты знаешь это не хуже меня.
‎
‎Очертания на его лице изменились, изображая лёгкую печаль. Ох, и почему этот А́нь нравится таким искренним людям, как он?
‎
‎- Именно так ведут себя люди, которым не наплевать глубоко внутри. - вскочил он тоже с места, вставая напротив меня.
‎
‎- Слушай, зачем ты мне это говоришь? - я старалась уже подвести диалог к завершению, ибо он раздражал с каждой секундой чаще, чем предыдущая.
‎
‎- Потому что если у меня самого не выходит, то я хочу, чтобы у кого-то все было хорошо. И чтобы два сердца, - его взгляд опустился на мою грудь, но именно с Игорем, я была уверена, что он смотрит только на сердце. - которые тянутся друг к другу, прекратили строить из себя непонятно кого.
‎
‎Блять, он же просто желает добра. Да, говорит лёгкий бред, но он просто хороший человек, желающий мне счастья. Мне ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и благодарственно положить руку ему на плечо.
‎
‎- Я просто говорю так, как вижу. Поэтому извини меня, ладно?
‎
‎Он мягко улыбнулся, постукивая по моей руке.
‎
‎- Вообще, я тебе сказал, а дальше решать только тебе. - я кратко кивнула, якобы соглашаясь. - Но если у вас вдруг ничего не выйдет, то надеюсь ты скажешь ему о том, какой я все таки классный парень?
‎
‎- Да, Игорь, обязательно. - мы оба посмеялись над ситуацией.
‎
‎Чуть позже, мы перекинулись ещё парой фраз, а вскоре прощально обнялись. Он дал мне ещё несколько наставлений насчёт нашего А́ня, постоянно пытаясь его защитить в моих непоколебимых глазах. Я же просто слушала его, но понимала, что это лишь слова, которые не воплотятся в реальность. Ещё позднее, мы уже все начали прощаться с Игорем. Прощаться с этим местом, обещая себе ещё сюда вернуться, и не раз. Ещё через некоторое время, наш рейс объявили и нам пришлось пойти на посадку. Было грустно снова возвращаться домой, но и в тоже время радостно, потому что я наконец попаду в свой любимый дом. Лягу на свою любимую, удобную кровать и наконец расслаблюсь. Даже от отдыха мы порой устаём. Как бы странно это не звучало.
‎
‎***
‎
‎Мы наконец вышли из аэропорта. Люблю перелеты лишь за их невообразимые красоты, когда ты смотришь в окно самолёта. И не люблю долгое просиживание на одном месте, из-за которого затекает все, что только можно. Думаю, уточнять не столь важно. Все итак прекрасно поняли, что именно затекает.
‎
‎- Так, вы как хотите, а я хочу приложение отдыха. - взбудоражено произнесла Настя, доставая телефон из сумочки.
‎
‎- Какого ещё такое отдыха? - спросил Кирилл, расставляя руки в бока.
‎
‎- Такого, который Никита устроил себе ещё вчера. - тот громко цыкнул, потому что Настя весь полет не давала бедному спать, за то, что от него несло перегаром. Постоянно толкала его, как только тот засыпал и отшучивался, при этом веселя всю нашу компанию.
‎
‎- Ты серьезно? - задался вопросом Даня. - Боюсь представить, сколько мест видела твоя задница в этом городе.
‎
‎- Спроси у своего отца. - отшутилась она, увиливая от ответа. Тот лишь прищурил глаза, покачивая неодобрительно головой. - Так что, кто едет ко мне домой? - снова вернулась она к вопросу, обводя всех вопросительным взглядом.
‎
‎- У тебя сейчас никого нет дома? - заинтересованно спросил Ваня.
‎
‎- Отец Дани уже должен был уехать. - подмигнула она тому. - Так что, ребята? У меня нет целой вечности, чтобы ждать ваших ответов.
‎
‎Недолго думая, все быстро дали положительный ответ. Ну как все. Никита промолчал, потирая заспанные глаза. Ну, и ещё я тоже промолчала. Я была не против, потому что успела выспаться в полете, и была вполне бодра. А также, это последний день отдыха, перед тем как я начну проводить свои дни дома, сидя за подготовкой к экзаменам. Но я промолчала из-за Никиты, ответ которого я не услышала.
‎
‎- Отлично. - она открыла что-то в своем телефоне, бегая подушечкой пальца по сенсору. - Аня? Никита?
‎
‎- Я не поеду. - ответил устало Никита, переминаясь с ноги на ногу. - Спасибо Насте за крепкий сон, во время полета.
‎
‎- Скажи спасибо алкоголю, который ты в себя всадил. - съязвила она. - Ну а ты, Ань? - обратилась она ко мне, долго не заостряя внимание на Никите.
‎
‎Я переглянулась с Никитой, ожидая от него какой-то реакции. Я хотела поехать. Но без его одобрения, хоть мы и в ссоре, мне было все равно неловко ехать. Будто я предаю человека, делая ужасную вещь. Хоть это и не совсем так.
‎
‎- Подождите, - влез А́нь в эту неловкую ситуацию, пытаясь сделать её ещё хуже. - дайте ей узнать разрешение у своего папочки.
‎
‎- Смотрю, ты решил метить на это место? - ответил ему Никита, делая шаг вперёд.
‎
‎- Вы когда-нибудь заткнётесь? - выбешивали они Настю, нервы которой знатно сдавали. - Перестаньте собачиться и дайте ей уже ответить.
‎
‎- Сначала тебе нужно заткнуть своего красноречивого Ромео, это раз. - ткнул он на него пальцем. - Два, это то, что Аня сама вправе решать, что ей делать.
‎
‎Мы переглянулись взглядами, и он одобрительно мне кивнул. Он был такой уставший, что думаю, сейчас ему было просто не до разборок. Ему было дело только до кровати, до которой он хотел скорее добраться. Поэтому, я скорее хотела разобраться с этим.
‎
‎- Я поеду. - с уверенностью сказала я.
‎
‎- Тогда тебя ждет очень интересная ночь. - улыбнулась она мне, подыгрывая при это бровями.
‎
‎Через некоторое время за нами приехала машина, которую Настя вызвала заранее. Никита уехал на такси, которое он также заказал лично для себя. Из-за ссоры, мы с ним лишь перекинулись простым "пока", из-за неловкости надо всем. Мы знали, что сейчас не лучшее время обсуждать то, что произошло. Проспавшись, завтра мы будем думать иначе, и я уверена, тогда мы сможем построить конструктивный диалог.
‎
‎Наша машина ехала по направленному маршруту, объезжая знакомые улицы. Но с каждым поворотом мне казалось, что мы едем не туда. А улицы мне становились все родней и родней. И я пыталась не подавать виду, пока машина не съехала на очень родную улицу, по которой я обычно ходила от дома в школу.
‎
‎- Насть, а куда мы едем? - наконец задала я вопрос, ёрзая на месте от негодования.
‎
‎- Ну, по всей видимости, к тебе домой. Разве ты не узнаешь дорогу? - с видом, что так и должно быть, она посмотрела в окно.
‎
‎- В смысле ко мне?! - подскочила я, метясь глазами по всем сидящим в салоне. - Ты сказала, что мы едем к тебе! О моем доме даже речи не было.
‎
‎- Мне захотелось к тебе, - пожала она плечами, развернувшись в пол оборота ко мне. - мы поехали к тебе. Не переживай. Нас немного, а значит, что мы не разгромим твой дом. - она немного задумалась, поднося палец к губам. - Ну-у-у, если только немножко.
‎
‎- Нет, никаких ко мне! - запротестовала я руками. - Быстро поверните назад! - скомандовала я, потому что устраивать вечеринку у себя, я ну никак не собираласб. Ни за что!
‎
‎- Ты забоялась, что мы найдем твой дилдо? - поинтересовался А́нь, хамски ухмыляясь. - Или может у тебя есть что похуже? - я лишь укоризненно на него посмотрела, нахмуривая при этом брови. Мне хотелось ответит, что для таких целей у меня есть парень, но мне не хотелось вступать с ним в разговор.
‎
‎- Мы не поедем ко мне домой, это ясно?
‎
‎Но как только я это сказала, машина притормозила.
‎
‎- Да, верно. - взялась Настя за дверную ручку. - Ведь мы уже приехали. - открыла она дверь машины, попутно вылезая.
‎
‎Все остальные вылезли за ней. Блять, я наверное никогда не пойму, как можно спокойно так ко всему относится. Либо, им вправду на все плевать, либо они все тщательно скрывают, покрываясь хамством. Как и говорил Игорь. Схватившись за ручку, я вышла из машины, ступая на землю. Ребята уже спокойно доставали пакеты из багажника, которые мы накупили по дороге. Ну, пускай достают. Только как они занесут их в дом, если дверь для начала нужно открыть. А ключи находятся у меня в сумочке. Хлопнув дверью машины, я стала наблюдать за ребятами. Настя же прошла к входной двери, и что-то покрутив, распахнула ее настежь.
‎
‎- Как?! - все, что смогла я сказать, стоя с разинутым ртом. Она что, умеет вскрывать замки, или что?! Но все оказалось куда проще.
‎
‎Повернувшись с гордым видом, она покрутила в руках связку ключей. Быстро кинувшись к сумке, я расстегнула ее и порывшись, обнаружила, что ключей не было на месте. Просто интересно, когда и как?! Ребята все зашли в дом, а я последовала за ними, нервно топая.
‎
‎Мой дом предназначен для вечеринок. Тем более для богатых детишек, которые привыкли явно не к таким помещениям. Я просто не могла приложить ума, зачем ей понадобилось устраивать вечеринку в моем доме? Захотела экстрима видать. Ребята начали раскладывать еду и алкоголь, расставляя их на кухонном столе. Я лишь села на диван, наблюдая за их действиями. Она обхаживали мой дом, а я переживала, следя за их действиями. Они смотрели: на мебель; развешанные фотографии вдоль лестницы наверх; брали журналы, блокноты, книги, лежавшие на тумбочках. Но долго они не заостряли ни на чём внимание, а уже через минут пять, они и вновь вернулись к алкоголю и закускам.
‎
‎***
‎
‎И вот, прошло уже более двух часов. Если бы я знала, что произойдет дальше, я бы даже не вышла из машины. Когда я выходила, то думала, что правда ничего не произойдёт, и мы посидим лишь маленькой компанией, какой и прилетели. Но, все вышло из под контроля. Причем, перед моими же глазами. Может, от алкоголя, который ударил в голову, а может от безрассудства, которым я порой пренебрегаю, но дом начал заполняться подростками. Подростками, которые облепили каждую стенку моего дома. Некоторых я знала лично, а кого-то я видела вообще впервые. И подходя к Насте, которая начала всю эту муть, она лишь отвечала мне, что все будет хорошо. И даже если что-то произойдет, то она возьмёт вину на себя. И я ей чуточку верила. И одновременно молилась, чтобы с моим домом ничего не произошло.
‎
‎Пока я поднималась по лестнице наверх, наблюдая за порядком и людьми, я услышала как на втором этаже воцарились возгласы и одновременный смех. Я не предала этому значения, подумав, что кто-то просто пошутил, или же сделал что-то прикольное. Поэтому я неспеша шла, только представляя, что там может быть. Поднявшись, я увидела как народ столпился в кучку, разглядывая или слушая того, кто стоит в центре всего. Из-за громких голосов и музыки я плохо слышала, а из-за высоких голо людей, не могла увидеть, что там происходило. Я решила пробраться и наконец просмотреть, что там происходило. Растолкав потные тела подростков, и пробравшись чуть ближе к источнику, я начала улавливать знакомые слова:
‎
‎Твое тело на 99% состоит только из него.
‎Твой яд течет по синим венам,
‎Мешаясь с теплой кровью,
‎Окрашивая ее в черный цвет.
‎И сложно пересилить себя, чтобы не испробовать его на вкус.
‎
‎Блять. Нет, нет, нет. Сердце забилось быстрее, а в кровь выплеснула порция адреналина. Я стала массивнее пробираться вперёд, отчётливее слыша новые строчки:
‎
‎Он острый, как жгучий красный перец, Сорванный с адской земли.
‎От которого ты задыхаешься,
‎Чувствуя как внутри ты горишь,
‎А твои лёгкие заполняются жаром.
‎
‎Растолкав всех, я наконец увидела того, кто их читал. Это была Настя, держащая в руках мой черный кожаный дневник, в который я неоднократно писала. Писала всю свой пройденную жизнь. О каждом дне, моменте, чувстве. И стих, который она читала, был последним, который я написала, прямо перед самым отъездом. И прямо передо мной, с насмешками, чуть ли не запинаясь от смеха, она начала читать последние строчки, которые были одним из самых важных:
‎
‎Он сладкий как собранный мед,
‎Который ты ешь прямо с сот,
‎Упиваясь тягучей жидкостью.
‎
‎- Что-то сладкого захотелось. - высказалась одна девушка из толпы.
‎
‎- Я могу помочь, - сказал ей рядом стоящий парень. - только тебе придётся хорошенько постараться, чтобы оно появилось.
‎
‎Он указал на член пальцами, подмигивая той в ответ. Она лишь закатила глаза, отталкивая того извращенца, не умевшего держать член в штанах. Толпа заорала и засвистела, восхваляя таким образом парня. Пока все кричали, на полу, около нее, я заметила несколько скученных трубочек, похожие на листы из моего дневника. Неужели они вырвали листы, чтобы просто нюхнуть кокса? Настя продолжила читать, как только толпа перестала орать:
‎
‎И вскоре, от него хочется пить,
‎Но воды нет нигде,
‎Ведь ты все иссушил,
‎Тебе плевать, что будет дальше,
‎И приходится упиваться собственными слезами.
‎
‎Прочитав последнее слово, она опустила дневник и наши глаза наконец встретились. Ее улыбка не пошатнулась, так и оставшись веселой. Но в глаза стрельнул страх, который я успела заметить, хоть и на долю секунды.
‎
‎- Что за травку она принимает? Пускай поделиться. - снова кто-то крикнул из толпы, и мы обе повели на него взгляд. Они оскорбляют то, что я писала. Не зная автора лично, его чувства и как он живёт, они умудряются оскорблять его. Не думают, как слова могут ранить. Им плевать. Им просто смешно. Но точно не от большего ума.
‎
‎- Настя, за что ты так? - я выдернула из рук дневник, задевая ее ногти, покорябывшие мою руку. Но не обратив на это внимание, я прижала дневник к груди. Она опешила, посмотрев на свои ногти. Удостоверившись, что с ними все нормально, она снова посмотрела на меня.
‎
‎- Это же просто стихи, чего так бурно реагировать? - хлопала она глазами, наблюдая за моей реакцией. Боже, Настя, просто зачем? Для каких целей? Опять выглядеть на фоне остальных лучше? Ради уважения таких идиотов, как они?
‎
‎- Тебе никто не давал права их читать. - со злостью высказала я, ощущая как к горлу подкатывает горький ком. Мне нельзя показать себя в таком виде. Придав сильнее дневник к груди, я двинулась обратно, расталкивая хохочущую от своих же шуток толпу.
‎
‎POV: А́нь.
‎
‎Я слышал ее стих. Я стоял недалеко, но она меня не заметила. Все ее внимание было застроено на Насте, которая зачем-то решила прочесть всем этот стих. Конечно, я не остановил ее, когда она решила прочесть его всем. Мне показалось это нормальным, да и вообще мне было плевать. До поры, когда стих начал оснащать слух. Тогда-то я и ощутил некую странность в написанных словах.

Пытался понять, кому он предназначен. Меня распирал интерес, поэтому я двинулся за Аней, позабыв обо всем. Она побежала в ванную комнату, и именно туда-то я и направился. Я должен был ощутить это чувство снова или разобраться с ним.

‎Приоткрыв дверь, я заметил прижавшуюся в угол Аню, пускающую слезы на тонкую бумагу. Она не заметила меня, продолжая всхлипывать и глотать катившеся слезы. Это картина ужасно мне не нравится. Но ещё больше я не понимал причину этих самых слез. Да, прочитали стих, но блять, о нем уже завтра все забудут. Не вижу смысла заливать такое прекрасное личико, стол гадкими слезами.

‎Прикрыв дверь, она наконец подняла грустное лицо. Повернув щеколду на двери, я пошел к ней. Меня расписал интерес о других написанных стихах. Блять, должно быть там таятся ее самые скрытые тайны, который даже я не могу разгадать. Интересно, что таится в ее темной душе, которую она так боится обнажить. Даже передо мной.

‎- Я хочу, чтобы ты ушел. - всхлипнула она, закрывая передо мной дневник. Наивная. Я же все равно прочту то, что в нем написано. Если я хочу, то я получаю.

‎Опустившись на ее уровень, я коснулся коленями холодного камня. Она сильнее сжала дневник и попятилась назад, хлопая своими намокшими глазами. Боится. Как же это банально. Когда же ты перестанешь это делать?

‎- Меня не заботит, чего ты хочешь. - холодно бросил я, вырывая из ее холодных рук дневник.

‎- Эй, отдай! - потянулась она за дневником, но я успел отскочить назад, приподнимаясь на ноги. Сделал несколько шагов назад, я открыл дневник, примерно на самой середине. Она вскочила следом, продолжая тянуть свои беспомощные руки. Тянись сколько влезет, но это не поможет.

‎- Интересно, сколько же в тебе хранится того, чего даже я не увидел? - пробежался я глазами по расписанным строчкам, постоянно изворачиваясь рукой, чтобы она не достала. - А я ведь многое видел. - усмехнулся я, поглядывая на трясущуюся грудь от резких движений обладательницы.

‎- А́нь, прошу... - подпрыгивала она за дневником, опрометчиво касаясь моей длинной руки.

‎От потряхивая дневника, было сложно разглядеть текст. Некоторый строчки были перечёкнуты. Что-то замазано до жёсткой дыры в бумаге. А где-то я успевал разглядывать слова, которые мне почему-то волновали. Сосрдеточив взгляд на одном из стихов, я начал читать его вслух:

‎- Люблю тебя без шанса на взаимность, - читал я первые строки. - И зная, что ответа не дождаться...

‎- Остановись! Хватит! - умоляюще кричала она.

‎- Как часто, сохраняя анонимность. Слежу за тобой, боясь признаться...

‎- А́нь, заткнись ты уже! - толкала она то в грудь, то в руку, пытаясь хоть как-то забрать то, что принадлежит ей.

‎- Только скажи мне вытрахать эту дурь из головы, - вчитывался я в неприятные строчки. - и я с радостью это сделаю.

‎- Умоляю тебя... - пыталась она снова забрат дневник, хватаясь за его угол. - Остановись уже! - и опять прыгала она, пытаясь несчастно зацепиться.

‎Но я не мог отдать его. Я...не мог. Я хотел читать эти стихи, чтобы понять. Может, я просто хотел понять, что значит для людей любовь. А может, я хотел понять, что испытывает именно она. Что она чувствовала, когда писала эти строки. И что она, блять, чувствует сейчас. Это сводит с ума. Неужели написанные чувства, до сих пор хранятся в ее душе? Если это так, то за последствия я могу не ручаться. Мне, мне...

‎- Кажется, я смог найти ещё хуже, чем предыдущие. - с величайшим интересном произнес я, ощущая накаливание убийственных нервов в теле.

‎Странное чувство, но мне хотелось читать эти стихи, не потому что мне нравилось его злить, или видеть как ей от этого плохо, а потому что чувство внутри заставляло меня читать. Читать, перечитывать, и снова читать дальше, не пытаясь остановиться. Пытаться понять весь смысл, который она вложила сюда. Понять и разозлиться на нее ещё больше, ведь все это было написанное от чистого сердца, которое она истрачивает впустую. На него. Чувства, которые она вложила в эти строки. Хотелось выжжеть их пронзающими глазами, оставляя черный пепел. Я хотел, чтобы они угасли, померкли, исчезли без следа. Или хотя бы оказались фальшью, чтобы мне стало легче. Противило от мыслей, что это правда, и навсегда останется ею. И даже уничтожив дневник, скребущее сердце написанное, все равно останется с ней. Читая, я убивал себя изнутри. Себя и только себя.

‎С каждой строчкой, я больше испытывал неприязнь к прочитанному. Понимая смысл, я озверевал сильней, а кровь закипала в моих жилах. Я не произносил слова, я выдавливал их. Прогонял через сознание и пылко выдавливал, произнося с ужасающей насмешкой в ее сторону. Чтобы задеть ее, показывая как мне плевать, и лишний раз усмехнуться над ней. Задеть себя, произнося как можно больше озлобленности и страданий. И чтобы остановить злость, мне нужно лишь было отдать ей чертов дневник. И самое опасное было то, что я не могу остановиться. Из-за потока распирающих голову мыслей, я не мог уловить главного. То, что происходило на самом деле. Я слышал: собственные, озлобленные мысли; текучую по венам кровь; биение выпрыгивающего из груди сердца; заглушающаяся, громкая музыка на спиной; вода, бьющуюся по трубам; тишина бетонных стен, давящая на уши. Можно было услышать все, чего ты пожелаешь. Но не услышал ее тишины. Сколько она уже так молчит?

‎Отпустив с трудом строку, я медленно опустил дневник. Она стояла и смотрела. Живая, и одновременно неживая. Лицо, по которому продолжали течь слезы, были безразличны и отчуждены, но в глазах читалась ярость, которую она испытывала.

‎- А́нь, ты... - ее лицо искривилось, а с глаз упали новые, свежие капли. - ты хоть можешь представить, что я испытываю в данный момент?

‎Я мог представить. И я бы даже мог понять, если постараюсь. Но я настолько зол на тебя, и на себя, что я не могу уступить тебе.

‎- Хоть можешь почувствовать. - она с разочарованием ткнула в мою грудь, на ходу глотая слезы. - Хоть чему-нибудь. - да, ты пытаешься найти сердце, которое так тебе нужно. - Попытаться понять, как мне плохо от того, что все узнали мой секрет?

‎Ее сердце разрывалось на части. Ей было плохо и паршиво. И я смотрел на это, все прекрасно понимая. Но я никогда не умел останавливаться, если что-то было не по-моему.

‎- Поверь, то, что хранят в тайне твои друзья, гораздо хуже чем твои жалкие, никому ненужные стихи. - стихи, которые я не могу перестать читать.

‎Я пытался остановиться, а она хотела понимания. Но никто из нас не получил того, чего хотел. Мышца под ее глазом дрогнула, а слезы перестали течь вмиг. В ней что-то щёлкнуло, а мне стало не по себе. Сделав шаг ко мне, она медленно, но верно вытеснила меня к стенке. Прижавшись ко мне всем телом, она тяжело задышала, разглядывая мое лицо. Блять, даже злость постепенно уходит, когда она стоит так близко. Я ощущаю на коже не дыхание; чувствую как колотиться ее сердце; вижу много пущенных мокрых дорожек на ее красноватом лице; смотрю на пухлые, искусанные от боли губы. Каждая мелочь сейчас сводит с ума. Хочется взять и прижать ее. Без лишних разговоров. А ее молчание, сводит ещё больше с ума, потому что ты не знаешь чего сейчас ожидать.

‎- Я тебя сильно возбуждаю, да? - ладонью, она коснулась моей груди, медленно проводя ею по мне.

‎Блять, если ты не остановишься, то я не ручаюсь. Злость и возбуждение - это как атомная бомба, подвергающая тебя опасности.

‎- Ты же ужасно хочешь взять меня, прямо здесь и сейчас, верно? - ее рука пошла ниже, а мое дыхание участилось в разы. Она знала что делает. И я хотел ее от этого больше. Вот только знал, что то, что она делала, было не ее внезапное возбуждение, а обычная месть. Она не хотела меня, она хотела сделать мне больно. Или показать как больно ей. Как поступаю с ней я. И у нее это получалось. Но только ее ладонь опустила на выпирающий член, сжимая его, как она остановилась. И я изнывал, прося, чтобы она продолжила начатое. - Мои стихи не жалкие, - она покачала головой, убирая руку. Посмотрев в глаза, она лишь подтвердила мои догадки. - тут жалок только ты. - последнее слово она произнесла более отчётливей. - Тебе никогда не понять, что такое чувствовать, любить. Ведь ты мертвец, - казалось, слова ей даются с лёгкостью, но я надеялся, что это не так. - а мертвецы на любовь не способны.

‎Вот кто я для нее. Мертвец, который не способен чувствовать. Вот только, несколько месяцев назад я бы с радостью согласился, но сейчас... А сейчас я был готов взорваться, чтобы только доказать, что я все же умею испытывать их. Но раз я с трудом признался себе, то признаться ей я вовсе не готов.

‎- А ты в этом уверена? - я взялся за ее талию, притянув резко к себе.

‎И опять я сделал то, что ещё раз доказывает ей, что я такой, каким она меня видит. Она не услышала мои слова. Она увидела действия. Она тут же оттолкнула меня, высвободившись из моих рук. Кинув ненавистный взгляд, она отошла в сторону, не отводя глаз, и схватилась за щеколду, поворачивая в сторону. Открыв дверь ванной комнаты, она вышла. Я дал ей уйти, не потому, что так было нужно. Мне надо было остаться одному и собраться. Вытеснить эту дурь, которую я ощущаю. С ней я ощущал лишь нарастание этого чувства. Подойдя к зеркалу, я собрал все эмоции в кулак и ударил по зеркалу. Оно треснуло на глазах, искажая отражение. Но мне не стало лучше. Я только лишний раз убедился, что скрывать хотя бы от себя то, что я могу чувствовать - бессмысленно.

‎