Глава 32
— Черт побери! Где ты была, Адриана?
Я пришла в чувство, когда крепкие мужские руки обняли меня. Затем, парень помог мне подняться на ноги что-то бурча себе под нос. Я не хотела смотреть на того, кто это был, но мне пришлось. На удивление, это был Томас, который ни разу не свел с меня обеспокоенных глаз, с того момента, как нашел меня.
— Ты что здесь делаешь? Мы ищем тебя уже два дня!
Его слова не вызвали во мне совершенно никаких эмоций, отчего я просто пожала плечами. Я не хотела говорить ничего, после того, что произошло между мной и Ньютом. Мне не хотелось даже видеть никого. Всё-таки, эти два дня вне цивилизации дали мне понять, что одиночество — это не такая уж и плохая вещь. Особенно, когда ты сидишь все время среди булыжников и никуда не выходишь, разве что, за исключением, естественной нужды. За эти два дня я ничего не ела, не появлялась среди людей и даже ночевала среди камней. Так было легче. В первую очередь для меня.
— Все нормально, Томас. Иди обратно.
— В каком смысле "иди обратно"? Ты в своем уме? Что произошло?
— Ничего.
Томас сложил руки на груди и грозно посмотрел на меня. По нему было понятно, что он и даже на секунду не мог подумать о том, чтобы уйти. Я помассировала виски.
— Пожалуйста, Томас. Мне нужно побыть одной.
— В прошлый раз ты, тоже, просила оставить тебя для того, чтобы побыть одной. Как ты уже поняла, я прекрасно помню, чем это все закончилось.
Он говорил о том случае, когда я хотела покончить жизнь самоубийством. Уставившись куда-то вдаль, позади него, я решила не изменять своему мнению.
— Я останусь здесь до тех пор, пока ты не расскажешь мне в чем дело, Адриана. Хочешь ли ты этого или нет.
Парень примостился на песок и стал смотреть в ту же даль, что и я. Он был настойчив. Томас действительно хотел понять в чем дело, ведь он был одним из немногих, кто переживал обо мне. Почему же Ньют не рассказал ему о том, что произошло? Неужели, держит все это в тайне? Томас — его лучший друг, тогда почему начинаются секреты? Примостившись рядом с Томасом на песке, я молчала около получаса. Парень даже не дернулся уходить за все время проведенное здесь, со мной. Я не понимала, я поощряла это или это, наоборот, делало меня раздражительной? Было очень странное чувство, когда я испытывала это все одновременно в тот момент, но я поняла одно. Если я сейчас не расскажу ничего Томасу, он действительно просидит здесь до самого следующего дня, а потом силой затащит к людям.
— Ньют не говорил тебе?
Мой голос звучал так хрипло, что пришлось прокашляться, чтобы восстановить его.
— Он намекнул, но в подробности не вдавался. Он выглядит расстроенным.
У меня вырвался саркастический смешок.
— Ньют расстроен из-за того, что сам мне сказал, что не может быть со мной, ведь он думал, что я умерла и нашел себе девицу получше? Интересно.
Томас никак не отреагировал на мой повышенный тон разговора. Он абсолютно спокойно начал дальше задавать вопросы, которые очень сильно тревожили его.
— Ты ведь, тоже, думала, что Ньют погиб, не так ли? Ты старалась каким-то образом построить отношения с Галли.
Он не успел до конца сказать все, что хотел, как я взвыла себе под нос от его слов. Меня просто начинало трясти от осознания того, что я опять их слышала. Невзирая на то, что они тревожили меня все эти дни, мне пришлось пережить те ужасные эмоции еще раз.
— Это принято так, упоминать о том, что я была с Галли? Зачем это повторять опять? Я не смогла бы быть с ним в любом случае, потому что единственный, кто мне нужен был все это время — был Ньют. Каждый раз, когда я видела Галли, я думала о Ньюте, каждый, чертов раз! А теперь...
У меня не было сил больше плакать, но по мне, явно, было видно, что я сломлена. Меня просто разрывало изнутри от несправедливости и от того, что так сошлись обстоятельства. Я готова была ненавидеть себя, ненавидеть судьбу, да все, что угодно, а ведь только это не помогало. Томас прижал меня к себе и легонько погладил по волосам.
— Знаешь, когда я видел, как Тереза погибает на моих глазах, я молился, чтобы это все оказалось лишь иллюзией. Я думал, когда я очнусь, я увижу ее лицо. Думал, что она будет просто сидеть рядом и улыбаться. Мне ничего больше не нужно было. Такое у тебя было с Ньютом, я помню, ты рассказывала мне. Но когда я перестал искать Терезу среди других ребят здесь, я понял, что почти все было потеряно. И я готов был отдать все, лишь бы увидеть, что она жива. Даже если бы она меня не любила, мне бы стало намного легче. Она была бы рядом, мне этого вполне бы хватило. Просто подумай, ты ведь так хотела, чтобы Ньют был жив! Мы все этого хотели. Сейчас он находится среди нас, жив и здоров. Разве это не стоит того, чтобы радоваться? Конечно, если он, действительно, был для тебя частью жизни.
— Но Томас...
— Тише, — прошептал он мне в макушку. — Если ты правда любишь его, то прийми все как есть. Если ты любишь его, то уважай его выбор. И если ты, опять же, любишь его, то люби. Никто не запрещает. Главное, чтобы мы все были друг за друга и принимали друг друга со всем нашим набором правильных и неправильных решений.
Мне не хотелось говорить. Томас был прав, как всегда. Мне было сложно переступить через себя и полностью принять это, но по-другому у меня просто не получится дальше жить. А ведь, действительно, Ньют жив, он рядом, он никуда не ушел. Но тот факт, что я не смогу больше засыпать в его объятиях, целовать его, обнимать, опять начинал кружить мне голову. Нужно избавляться от этого. Томас живет без Терезы и как-то же справляется, почему я не могу?
— Я постараюсь, Томас.
— Я знаю, что у тебя получится. Ты ведь боевая! Честно говоря, когда я тебя впервые увидел, то подумал, что ты сможешь убить одним взглядом.
Я почесала нос и слабо улыбнулась.
— А теперь реву все время, как дура.
Жаль, что такого не позволялось в Лагере. Гарриэт установила жесткий закон насчёт истерик и слез. Плакать можно было только тогда, когда никто не видит, чтобы другие не подхватывали эту тенденцию. Это мешало воинственному духу в Лагере. Видимо, теперь я выплакала все, что накопилось за все то время. С этого дня я даю себе слово, что больше ни одной слезинки не упадет с моей щеки, что бы там не случилось. Хватит быть неженкой. Пора вспомнить, кто я есть на самом деле и какой меня научила быть Гарриэт. Пусть я и сломленная, но я не сдамся. Я сделаю все, что от меня зависит. Я смогу.