Глава 26
Клара
На следующий день после дня рождения Мелиссы
И вот, казалось бы, этот ад закончился. Парни перекидываются между собой какими-то фразами, слышу звук застегивающейся ширинки, ремня, а после они удаляются из комнаты, оставляя меня одну, оставляя лежать моё искалеченное тело, свернувшись калачиком. Чувствую ужасную боль внутри внизу живота. И, казалось бы, все закончилось, но все далеко не так ведь. Все мы знаем, что все только началось, по крайней мере, для меня.
Слезы ручьём текут из глаз, стекая по щекам и падая на кровать. Всхлипы рывками вылетают из меня, но я не в состоянии кричать, звать на помощь. Может потому что уже не осталось никаких сил, а может потому что я боюсь осуждений. Всё внутри меня неприятно сжимается. Ощущение порочности, отвращение к себе и своему телу, которое ещё пару часов назад было абсолютно невинным. Как и мой разум, который был ничем не опорочен. Сейчас все иначе. Меня искалечили. Меня морально изуродовали, сделав некое подобие человека, у которого нет каких-либо чувств, кроме мерзости и отвращения, обиды и злости, зависти и ревности. Но разве я могла бы лежать вот так вот и ждать момента, когда кто-то зайдёт в эту треклятую комнату и обнаружит меня почти голой, вот такой вот зареванной и с легким запахом алкоголя? Разве я могу позволить кому-то увидеть сие ничтожество?
Нет. Поэтому я сквозь боли и всхлипы присаживаюсь на кровати и провожу рукой между ног, а на руке оказывается приличное количество крови. Что, если они что-то повредили? Что, если с моим здоровьем будет что-то не то? Растерянно сжимаю ноги и, найдя книжную часть белья, натягиваю на себя и, разглядывая скомканную простынь, на которой также видны следы крови, смотрю вниз, оглядывая свое тело, и не могу не сморщиться, видя следы их окончания у себя на животе. Мерзко, тошно. Хочется скорее сорваться с места и рвануть в душ, дабы смыть эту ночь полностью, забыть о ней, как о страшном сне.
За дверью слышна громкая музыка, радостные крики людей, которые в самом разгаре веселья, в отличие от меня.
Резкая боль внизу живота заставляет меня сдаться и вскрикнуть от боли. Но как и тогда на мой крик никто не приходит. То ли это от того, что не слышно, то ли от того, что всем плевать. Нахожу свои джинсы, а после кое-как натягиваю свитер поверх надорванной кофты. И вот я уже более менее в живом состоянии, если можно так назвать. Но что дальше? Неужели делать вид, будто ничего не было? Идти в полицию? Наверное, данный вариант будет самым разумным, если не брать во внимание множество факторов. Как минимум один из них тот, что об этом все узнают. Узнают и начнут пускать сплетни за спиной, а его дружки уж сто процентов обеспечат мне гадкую жизнь до конца своих дней, смешав меня с грязью. И если повезёт, то не изнасилуют вновь. И второй фактор - то самое чувство влюблённости в этого человека, которое все ещё живёт во мне, чувство, которое смешалось с разочарованием. Я не знаю, что чувствую к Антону. Не знаю, как долго ещё будет жить надежда во мне.
Интересно, как много в этом мире было изнасилований, о которых не знал никто? Ужасно страшно представить, как в мире много людей, которые разделяют эту боль лишь сами с собой.
Не замечаю, как проходит время, не замечаю, как тёмная ночь сменяется на яркое зимнее утро. А я лежу на кровати, свернувшись калачиком. То ли все это время я спала, то ли просто так и лежала, бессмысленно смотря в однотонную стену. Слезы потихоньку скатывались из глаз, а еле уловимые всхлипы периодически вырывались из меня.
Время потеряло свое значение. Теперь у дня нет начала и конца. Все слилось воедино, в один не прекращающийся кошмар.
Наконец я решаюсь привстать с кровати и выхожу из комнаты. Вокруг — мертвая тишина. Вижу некоторых людей, которые спят на полу. Некоторые спят, крепко обнявшись друг с другом, а некоторые просто лежат по одиночке. Куча пустых бутылок из-под алкогольных напитков, из-под газировок, разбросанные новые сигареты и окурки, упаковки из-под презервативов, фантики из-под конфет, из-под чипсов и прочей ерунды.
Растерянно окидываю просторную кухню мимолетным взглядом и невольно смотрю на свои исцарапанные руки на запястьях, на которых остались синяки, смотрю на свой потрепанный свитер. Боль внизу живота неприятно тянет, но я стараюсь всеми силами игнорировать и совсем тихо прохожу к столу, налив в какой-то стакан воду. Делаю жадные и нервные глотки, а после вновь оглядываясь.
Что мне делать...
Вокруг полная тишина. Ощущение, что весь мир затаил дыхание, оставив меня наедине с собой и своими пожирающими чувствами. Состояние разбитости, полной потери себя. На моей голове спутанная копна волос, а проводя по лицу обнаруживаю размазанную от слез, тушь. Мой вид ужасен. Ужасен настолько, что трудно будет не поинтересоваться кому-то у меня, что же со мной произошло? Но будет ли кто-то из присутствующих интересоваться мной? Тут была бурная вечеринка, все напились в хлам, накурились и все прочее, прочее. Оторвались по полной, занялись любовью, поссорились, поругались. У всех по разному, но никто не остался без эмоций.
Как и я. Я наедине со своими пугающими мыслями и спутанным сознанием. Сегодня впервые, пожалуй, в моей голове пронеслась мысль о том, что возможно, нет смысла жить? Будто бы именно с этого дня я стала постоянно думать о том, что когда-то я точно прекращу жизнь, не выдержав этого напора мыслей о том ужасном дне.
Возможно, именно этот день посеял во мне зернышко мыслей о том, чтобы прекратить жизнь. Зернышко, которое с каждым днем будет расти, превращаясь в огромное желание.
Что, если все и правда бессмысленно? Разве есть смысл? Смысл жить, чтобы этот кошмар преследовал меня ежедневно, ежесекундно? Видеть его мерзкую рожу, видеть счастливую сестру рядом с ним? Сейчас я словно была уверена на сто процентов, что это состояние не отпустит меня просто так.
Так и как же жить с этим кошмаром...
Для чего...
— Доброе утречко, — слышу незнакомый женский голос и заплетающийся язык. Перевожу взгляд на незнакомку, которая чуть присела на полу. Ее вид чем-то напоминает мой.
Растерянно киваю.
— И тебе... доброе.
Между нами на какое-то время повисает молчание, в то время пока она внимательно рассматривает меня, после лезет в карман джинсов и протягивает мне небольшой пакетик.
— Возьми. Тебе легче станет, уверяю, — говорит она, и я лишь молча смотрю на ее протянутую руку, задумчиво прикусив губу. Я определенно уверена в том, что сейчас в ее ладони лежит запрещенное вещество, которое и вправду может подарить мне радость, хоть и кратковременную.
— Бесплатно? — спрашиваю и принимаю пакетик из ее руки, кладу в карман. Но смотрю на нее с опаской, зная, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Хотя даже если стоит денег, почему-то я твердо уверена, что сейчас готова отдать все что угодно за то, чтобы перестать желать умереть и почувствовать хоть какое-то облегчение. Шатенка лишь утвердительно кивает, а ее глаза начинают постепенно слипаться, и она вновь ложится на пол, крепко обняв рядом лежащего парня.
В голове крутится миллион мыслей, а одной рукой я задумчиво сжимаю тот самый заветный пакетик с таблеткой в кармане.
Краем уха слышу, как кто-то спускается со второго этажа, и я резко дергаюсь, а подняв взгляд вверх, замечаю Антона. В горле все пересыхает, а сердце бьётся все чаще и быстрее. Взгляд мечется из стороны в сторону. Я словно зверь, загнанный в клетку, который хочет сбежать. Хочется закричать, заорать на всю квартиру, но вместо этого я лишь глупо хлопаю глазами и смотрю на него. Смотрю в абсолютной растерянности, совершенно не зная, какие эмоции я испытываю внутри себя. От злости и ненависти до любви и отчаяния.
Он замечает меня и осторожно, словно боясь спугнуть, приближается ко мне. Но он же ведь не сможет сделать мне ничего плохого, когда вокруг столько народа, который может в любой момент проснуться.
— Спокойно, пошли поговорим, — лишь говорит он, и я даже не замечаю, как моё запястье оказывается крепко сжато его рукой. Разговор? С ним? О чем? От страха прикусываю губу так сильно, что чувствую привкус железа во рту.
Мы выходим в прихожую, он просит меня одеться, а после тянет за собой и открывает дверь в свою машину, а я сажусь на заднее сиденье, желая быть подальше от него.
Между нами повисает неловкая тишина. Я не понимаю, почему так просто согласилась на разговор с ним. Почему я сижу с ним сейчас в его машине после вчерашнего случая.
— Клара, прости, — кратко выдаёт он, и я отчетливо замечаю с каким трудом ему даётся его извинение. Я нервно усмехаюсь на его слова, но ничего не говорю. Хочется обозвать всеми возможными словами, но я молчу. Где-то внутри таится любовь к нему, которая не даёт здраво оценить весь ужас, абсурдность его извинений.
— Да ладно тебе, первый секс с парнем, которого ты любишь. Что может быть круче,— говорит он на полном серьёзе, и я слышу, что он заводит машину. Его голос абсолютно тверд и уверен. Он никак не пытается оправдаться тем, что был пьян и все в таком духе. Нет. Он четко осознает что сделал и абсолютно уверен, что в этом ничего ужасного-то и нет.
— Придурок, я не хотела... — лишь выдавливаю я. — Куда... Куда ты меня везешь? — в панике спрашиваю я, замечая, что мы куда-то едем.
— Да, ты едешь ко мне. Тебя нужно привести в нормальный вид, — говорит, а после, задумавшись на какое-то время, снова продолжает совершенно серьезно:
— Клар, давай забудем об этой ночи, как о страшном сне. Я знаю, что слегка повел себя ужасно, но... послушай, давай ты постараешься забыть об этом.
Сердце бешено стучит, а из глаз начинают стекать слезы. Его слова словно нож вонзаются в мое сердце.
— Отпусти, не нужно обо мне заботиться. Просто оставь меня, — тараторю я и настойчиво дёргаю за дверную ручку и колочу руками по двери, давая понять, что я хочу поскорее вырваться из его машины.
Но он игнорирует мои слова. Из глаз катятся слезы, все внутри меня сжимается. За что, почему? Одни и те же слова не преставая крутятся в моей голове. Эта ночь то и дело проносится у меня перед глазами. Боль в животе все ещё не утихает, заставляя погружаться с головой в произошедший со мной ужас.
"Ты так похожа на мою сестру, такая же красивая. Жаль, что она мне не даёт"
Слова не переставая крутятся в моей голове.
Гребаная сука. Всё из-за тебя. Тварь.
Проклятая вечеринка, проклятая сестра, которая портит мою жизнь, даже не вмешиваясь в неё. Ненависть к моей сестре возрастает до неприлично высокого уровня.
— Ты ведь ни капли не любишь меня. Это все из-за сестры, да? — спрашиваю, но он молчит. — Это ведь из-за нее! Ты сам говорил! Сам! Урод, мудак гребаный! — истерично восклицаю и стучу кулаком ему по плечу, в то время как мы стоим на долгом светофоре. Немного погодя, он все же поворачивается ко мне.
— Да, по сути, да. Но Клар, послушай. Я её брошу, ради тебя. Только не говори никому. Мы будем вместе, обещаю тебе, — бормочет он и сжимает мою руку, но я резко одергиваю свою, словно обожглась.
Ещё какое-то время мы держим зрительный контакт, а после все его внимание вновь занимает дорога. А я роюсь в кармане джинсов и достаю ту самую разноцветную таблетку, которую мне дала незнакомка и кладу её в рот, даже не раздумывая. Ложусь на заднем сиденье, уставившись в потолок. Из меня льются слезы, периодически смешиваясь с всхлипами. Постепенно чувство боли начинает отступать. Чувство страха и желания покинуть этот мир отступают куда-то далеко, далеко. Будто все хорошо. Чувство легкости, некого счастья заполняют меня, отчего на моем лице появляется лёгкая улыбка. Всё так быстро случилось. «Неужели и вправду одна ночь смогла перевернуть в моей жизни все вверх дном? Неужели такое и правда бывает?» — спрашивала я сама у себя. Неужели это я впервые в жизни вчера пила алкоголь, а сегодня уже и пробую наркотики?
«Почему же так хорошо?» — спрашиваю сама у себя и слегка усмехаюсь, уставившись в потолок машины, который как-то странно исказился, периодически переливаясь какими-то красивыми пятнами.
«Черт, почему так хорошо?» — вновь спрашиваю и громко смеюсь, но на самом деле знаю правду, которая спрятана за эффектом таблетки.
Ведь все на самом деле плохо.