А может, в этот раз?

- И еще, пожалуйста, подпишите эти бумаги, мистер Мак-Марпи, - говорила медсестра с добрыми глазами. - Мне очень жаль, что приходится беспокоить вас в такое тяжелое время.
- Я понимаю, - ответил Джо.
Все происходящее Он воспринимал как бы со стороны. Будто кто-то другой подписывал все эти документы, отве­чал на вопросы, принимал соболезнования.
- Где она? - спросил Джо, глядя куда-то в глубину коридора.
- Ваша жена? О ней... Ею сейчас занимаются. «Боже, какой лицемерный язык! - подумал Джо. - Марине, холодной и безнадежно одинокой, уже все равно
Лучше даже не думать о том, что происходит с ней там, в холодной комнате».
- Я имел в виду мою приятельницу.
- Миз Кэннон?
Медсестра заметно оживилась.
- Вы знаете, я большая поклонница вашей знакомой. В жизни она еще интереснее... Впрочем, вы и сами знаете. Она в дамской комнате. Вот-вот должна вернуться. Вот, она уже идет.
Джо подписал очередную стопку каких-то бумаг. С тем же безразличием он, вероятно, мог бы подписать себе смерт­ный приговор.
Жизнь чертовски несправедливая штука. Джо не нахо­дил слов, чтобы озвучить гнев, ярость, обиду, которые рас­пирали его изнутри. Все врачи повторяли одно и то же. Один случай на миллион. Марина была молода, здорова физически, она могла родить без проблем, и даже давление, которое беспокоило ее в Неваде, в последнее время было в норме. Все шло как положено до того последнего момента, когда в головном мозге лопнул сосуд, вызвавший смерть.
Одна юная жизнь оборвалась, другая - началась.
Джо подумал, что во всем есть некая кармическая сим­метрия, но справедливым назвать этот порядок вещей язык не поворачивается. Жизнь порождает жизнь. Но отчего-то Джо не мог найти успокоения в этой мысли. Он опустил голову, чтобы медсестра не видела его слез. Он не имел права даже на эту боль. Рик имел право на скорбь, мужчи­на, которого любила Марина, имел право, а более всех маленькая девочка, которой так и не доведется узнать ту жен­щину, которая подарила ей жизнь.
- Джо... - Голос Кристины звучал тихо и нежно. Нежным и успокаивающим было и прикосновение ее руки.
Она села рядом с ним на скамью, и он повернул к ней голову. Она убрала волосы с лица с помощью ленты. Ника­кой косметики. Очевидно, она постаралась тщательно смыть следы слез.
- Ты плакала, - заметил Джо.
- Да, в дамской комнате. Нынче трудно найти место для уединения.
- Как же так, Кристина? - спросил Джо, приглажи­вая дрожащей рукой волосы. - Я не могу найти Рика, я не знаю, кто отец ребенка... Господи... Что же делать?
- Мы будем делать все, что нам придется делать, - философски ответила Кристина. - И в первую очередь мы пойдем посмотрим на ребенка.
- Моя фамилия в свидетельстве о рождении, - сказал Джо, покачав головой. - Они думают, что я отец ребенка.
- Пусть думают. Этот вопрос ты уладишь с Риком. Не стоит давать повод для разговоров персоналу больницы.
Малышка была в первом инкубаторе от окна слева от входа в детскую. На кроватке красовалась надпись: «Мак-Марпи. Девочка».
- Какая красивая, - прошептала Кристина, дотро­нувшись до стекла.
- Посмотри на этот подбородок, - сказал Джо. - Вылитая Марина.
- Господи! - всплеснула руками медсестра, изо всех сил пытаясь поднять им настроение. - Вы же еще не дер­жали ребенка на руках, мистер Мак-Марпи! Надо поскорее это исправить!
Джо не хотел брать ребенка на руки. Ему вообще редко доводилось иметь дело с младенцами, и, когда ему давали по­держать кого-нибудь из потомства друзей, он не чувствовал ни умиления, ни восторга - всего того, что положено испыты­вать по отношению к младенцу. В эти моменты он хотел лишь одного: чтобы кто-то поскорее избавил его от крохотного су­щества, с которым он понятия не имел, как обращаться. Но эта девочка была такой крошечной и так похожа на Марину, что, когда он взял из рук медсестры ребенка, он почувствовал, что пусть на миг, но боль отступила.
- Она улыбается, - сказал он, моргая от набежавших слез.
- Это газы, - одновременно ответили медсестра и Кристина.
Так хорошо было вновь засмеяться. Час назад он ду­мал, что такое невозможно, но человек - удивительное создание.
- Она похожа на вас: такие же темные вьющиеся во­лосы, - сказала медсестра.
Джо с Кристиной переглянулись. Этот миг стал момен­том истины. От волнения оба ощутили слабость в коленях. Этой возможности они были лишены несколько лет назад, когда несчастье случилось с ними. Вот она горькая ирония судьбы.
- Рик стал дедом, - сказал Джо, покачав головой. - Не верится. Он полюбит эту крошку.
- Я позвонила в Госдепартамент, - сказала Кристи­на, забирая у Джо ребенка. - Они сказали, что сделают все, что смогут.
- Я сам позвоню позже, - сказал Джо. - Из дома.
В какой-то мере он был даже рад тому, что Кристина взяла на себя труд связаться с Риком. Джо не представлял, как сообщить человеку, который спас ему жизнь, что так и не сумел сберечь его единственную дочь.
- О, - протянула Кристина, - как приятно. Девочка открыла ротик и упорно стала тыкаться в грудь. Кристина дала ей соску.
- По-моему, она хочет есть, - сказала Кристина, обращаясь к медсестре.
- Почему бы вам ее не покормить? - предложила та.
- А можно? - неуверенно спросила Кристина. Джо смотрел на бывшую жену и чувствовал, что никог­да еще не был так близок к райскому блаженству.
- Конечно, - сказала медсестра. - Пойдемте со мной.
Казалось бы, самая обычная вещь на свете: женщина кормит ребенка из бутылочки. Отчего же тогда, глядя на Кристину, склонившуюся к малышке, Джозеф испытал ни с чем не сравнимое по накалу чувство. Ему вдруг захотелось крикнуть: «Остановись мгновение, ты прекрасно!»

В десять утра в понедельник Марину похоронили на кладбище, расположенном в Лонг-Айленде, рядом с матерью Джо. Церемония была короткой, народу собралось не­много.
Уже в два часа пополудни Кристина и Джо выезжали из клиники, увозя с собой младшую Мак-Марпи семи фун­тов веса и пятнадцати дюймов роста. Терри успела позабо­титься о том, чтобы машина была оснащена специальным детским местом и прочими необходимыми мелочами.
- В больнице она показалась мне гораздо крупнее. А сейчас вижу, какая она крошечная, - заметил Джо.
- Я тоже об этом подумала, - согласилась Кристина.
Двадцать минут они возились, укладывая ребенка в люль­ку и закрепляя ремешки. Кристина еще никогда в жизни не чувствовала себя такой неловкой.
Не успели они выехать на шоссе, как ребенок начал плакать
- Боже мой, Джо! Что нам делать? - спросила Кри­стина, глядя на орущего ребенка.
- Я считал, ты знаешь, - отозвался Джо.
- Откуда мне знать? У меня никогда не было детей.
- Я считал, у женщин это в крови.
- Кормление грудью - да, это женское дело, а в остальном мы держимся наравне с мужчинами.
- Может, она голодная?
- Она поела перед отъездом, разве не помнишь?
- Может, она наглоталась воздуха и хочет отрыгнуть?
- Но я подержала ее вертикально и дождалась, когда она отрыгнет, - поморщившись от того, что Джозеф счи­тает ее уж совсем неграмотной в вопросе ухода за детьми, сказала Кристина. - Вот, видишь пятно на моей блузке?
Джо потянул носом.
- Может, ее надо переодеть?
- Не надейся, что я этим займусь. Джо приоткрыл окно.
- А я ведь не шучу, Крис.
Джо свернул с магистрали и подъехал к маленькому ресторанчику. Пока Джо в очередной раз звонил в Госде­партамент, Кристина взяла ребенка и пошла в дамскую ком­нату. К счастью, хозяева заведения предусмотрительно поставили в вестибюле столик для пеленания.
- Придется тебе помочь мне, милочка, - сказала Кристина, разворачивая ребенка. - Я знаю о том, как это делается, не больше, чем ты.
Девочка морщилась, пока Кристина вытаскивала из-под нее грязный подгузник, но когда ее подмыли и присыпали, она явно обрадовалась.
- Что, нравится быть голенькой? - спросила Кристи­на. - Вот подожди, будешь старая, как я, тогда увидишь, что в этом нет ничего приятного.
Доводы Кристины не убедили ребенка, девочка отчаян­но воспротивилась попыткам Кристины снова надеть на нее подгузник и завернуть в одеяло.
- О нет, Ничего у тебя не выйдет, - заявила Кристи­на, приподнимая ребенка. - Эти штучки со мной не прой­дут. Я не собираюсь в тебя влюбляться.
Действительно, меньше всего Кристине хотелось прики­пать душой к этому крохотному существу. Ситуация была форс-мажорная и лишь временная. Этот ребенок не принад­лежал Кристине, и не стоило об этом забывать.
Джо сидел за столиком у окна, ожидая Кристину с ма­лышкой.
- Мы ничего не ели со вчерашнего дня, - сказал он, помогая Кристине уложить ребенка в люльку, которую принес из машины. - Я заказал нам обоим по сандвичу и кофе.
- Спасибо, - сказала Кристина, садясь за стол. - Я только сейчас почувствовала, как голодна.
Позади них у другого окна сидела семья из четырех человек: мама, папа, и двое детей. Кристина поймала себя на том, что наблюдает за ними с завистью, которой уже давно не испытывала к людям, имеющим детей.
- Не нравится мне все это, - сказала Кристина, гля­дя на начавшие дрожать собственные руки. - Не хочу я этих переживаний. Слишком болезненно это все. Мне хо­чется вскочить и бежать отсюда без оглядки.
Джо наклонился через стол и накрыл ее руки своими.
- Не хочешь - не надо, Крис. - В его голосе не чувствовалось ни злости, ни скрытого упрека. - Это моя проблема, а не твоя.
- Так случилось, что это и моя проблема тоже, - начала Кристина, но, собравшись, быстро закончила: - Хотелось бы мне, чтобы это было не так. Честное слово.
- Брось, Крис. Чем бы эта история ни закончилась, все равно что-то останется с нами.
Официантка принесла кофе и бутерброды и быстро ушла.
- Никаких гарантий, - тихо сказала Кристина. - Судьбе просто нравится делать из нас дураков.
Джо посмотрел на малышку в люльке, затем на Кристину:
- Я могу сам справиться.
- Я знаю. - Кристина глубоко вздохнула, покоряясь тому, что было сильнее ее самой. - Я хочу участвовать в этом.
Сказав это, она улыбнулась, улыбнулась широко, по-настоящему, искренне и радостно, впервые за последние несколько дней.
- Это моя жизнь, Джо, и мой выбор.

Сколько времени прошло с тех пор, как она чувствовала жизнь так остро, так полно? Наверное, это было в послед­ний раз, когда Джо просил ее руки у ее отца и матери. Радость часто сменяется печалью, но после стольких лет, когда она держала чувства под пудовым замком, наверное, игра стоила свеч.
Она посмотрела на Джо, затем на дочку Марины, и в этот момент все показалось ей бледным и незначительным перед радостным сознанием того, что их стало трое.

Кристина проверила сообщения на пейджере еще до того, как они покинули ресторанчик. Санди просила позвонить ей.
- Я же сказала, что сегодня были похороны, - терпе­ливо объясняла Кристина своему продюсеру, - Нет, се­годня не могу. Я буду в студии завтра.
- Завтра меня не устраивает, - разозлилась Санди. - Ты мне нужна здесь и немедленно.
- Это невозможно.
- Давай сделаем вид, что ты этого не говорила.
- Завтра утром, - повторила Кристина.
- Нам дают другое время. Надо встретиться и обсу­дить стратегию. Завтра будет поздно!
- К черту! - взорвалась Кристина. - Ты что, не слышишь меня? Я только что похоронила близкого челове­ка. Твоя стратегия подождет до завтра.
- Ты бросила трубку? - уточнил Джо, когда они садились в машину.
- Угу.
- Она была в ярости?
- Вне себя от злости.
- Жалеешь?
- Пока нет. - Кристина усмехнулась и добавила: - Но как будет дальше, не знаю.

К Хакетстауну они подъехали после девяти вечера.
- Я отпустила домработницу, - сказала Кристина.
- А как насчет Слейда?
- Слейд предпочитает жить в Манхэттене, - сказала Кристина. - Да и ключей от дома у него нет.
- У тебя славно получилось сбить его со следа. Я слышал, он даже в Вашингтон за мной летал.
- Если Слейд за что-то берется, то делает работу на совесть, - сказала Кристина. - Об этом не стоит забы­вать. Обычно ему удается добиться того, чего он хочет. Так что ты - исключение. Кстати, кое-кто доложил ему, что видел тебя в Квинсе делающим покупки.
Джо побледнел.
- Я действительно был там, на второй день после пере­езда.
- Что я тебе говорила? Приемы у него, конечно, спор­ные, но амбиций не занимать.
- А как насчет талантов?
- Он талантлив, и еще как. Если бы он действовал в нужном направлении, то давно бы стал блестящим фотогра­фом, а не папарацци.
Они повернули у пиццерии, затем еще раз возле церкви. Вечерний воздух был свеж, и легкий ветерок перебирал опав­шие листья у подножия деревьев. Осталось только под­няться на холм.
Джо замедлил ход, заметив огни на холме.
- Какого черта там происходит? У Кристины засосало под ложечкой.
- Софиты. Это операторская бригада.
- Черт! - выругался Джо.
- Поворачивай, - приказала Кристина. - Они нас пока не заметили. Мы можем...
- Ни за что не стану поворачивать. Никто не посмеет помешать мне войти в мой собственный дом.
- Ты не представляешь, какой это наглый народ, - не унималась Кристина. - Они будут щелкать камерами прямо перед носом ребенка и выкрикивать свои мерзкие вопросы. - Она выдержала выразительную паузу и доба­вила: - Уж можешь мне поверить. Я была одной из них.
Джо вписался в разворот.
- Не гони, - сказала Кристина. - Дорога опасная.
- Что поделаешь.
- Не надо впадать в крайности. Мы уезжаем, и этого довольно.
- Тебе здорово удается убегать от опасности. Я даже не догадывался, как ты в этом преуспела.

Терри остановила их за полквартала от новой квартиры Кристины в Манхэттене.
- Твое жилье кишит репортерами, - сказала она. - Проезжайте мимо.
Терри оказалась права: на ступенях здания, в котором находилась квартира Кристины, уже были установлены ка­меры и софиты. У Джо и Кристины была возможность разглядеть все это великолепие из окна автомобиля.
- Все, - сказал Джо. - Едем ко мне.
- Почему ты думаешь, что там их не будет?
- Очень просто. Это вопрос субаренды. До меня про­сто дело не дойдет.
И действительно, подъехав к дому Джо, они не увидели никого, кроме консьержа.
- Вы с ребенком подниметесь наверх, - сказал Джо, помогая Кристине выйти из машины и отдавая ей ключи, - а я поищу стоянку для машины.
Джо, вернувшись, застал Кристину в слезах, как, впро­чем, и ребенка.
- Она не будет есть, Джо. У нее сил нет. Она такая крошечная... - Кристина зарыдала.
- Иди спать. С тебя хватит на сегодня. Я позабочусь о девочке.
- Ты знаешь, что делать?
- Не больше, чем ты.
Кристина едва заметно улыбнулась:
- Не очень обнадеживающе звучит.
- Иди спать, - повторил он. - Завтра будешь пере­живать.
Кристина нетвердой от усталости походкой побрела в спальню, оставив Джо наедине с дочерью Марины.
- Мир не всегда так плох, - философски заметил он, глядя на девочку. - Может, тебе и трудно в это поверить прямо сейчас, но я-то знаю, что это так.
Джо вставил девочке в рот соску, наклонив бутылочку, чтобы было удобно.
- Вначале ты поешь, потом будешь спать. Как только освоишь это, будем привыкать к горшку.
Девочка жадно захватила губами соску и начала, захле­бываясь, сосать. Джо улыбаясь смотрел на нее.
- Отлично, детка.
Он усмехнулся, поздравив себя с первой победой. Кое в чем он уже начал обгонять Кристину и останавливаться не собирался.

Слейд уже поджидал ее у припаркованной машины, ког­да на следующее утро Кристина вышла из дома, собрав­шись в офис.
- Вот, первая страница, - сказал Слейд, протягивая ей «Нью-Йорк пост». - Ты знала, что рано или поздно я это сделаю.
Кристина взглянула на снимок, на котором была изоб­ражена она сама, Джо и явно беременная Марина, затем на фотографию, запечатлевшую Кристину, выходящую из рес­торана с младенцем в люльке. Заголовок гласил «Выстрел из пушки». У Кристины сжалось сердце. Она бросила газету Слейду.
- Ты получил то, что хотел, Слейд, а теперь убирайся с моих глаз.
- Какие мы чувствительные! Суррогатное материнство не такая уж плохая штука, не так ли?
- Ты ублюдок, - не выдержала Кристина. - Ну как ты мог со мной поступить подобным образом?
- Ты поддела меня, а я - тебя. - Слейд сложил газету вчетверо и похлопал ею по ладони. - Все могло выйти по-другому, Кристина. Мы с тобой были отличной командой, пока на горизонте не появился Бойскаут.
В машине загудел радиотелефон. Кристина оттолкнула Слейда, бросив ему на прощание:
- Можешь забыть о «Вэнити фэр». Хочешь, спихни работу кому-то еще, делай что хочешь.
- Все перемелется, любовь моя. Ты преодолеешь вре­менные трудности, и когда это случится, знай: я рядом.
Не стоит говорить о том, какое у Кристины было на­строение в тот момент, когда она приехала в офис. Она не очень любила начинать день с конфронтации, но стычка со Слейдом была лишь прелюдией к тому скандалу, который могла ей устроить Санди.
Санди поджидала Кристину в ее кабинете, сидя за ее столом, и вид у нее был далеко не радостный.
- Располагайтесь поудобнее, - сухо заметила Крис­тина, бросив на стул папку.
Санди откинулась в роскошном кожаном кресле и раз­вернула свежий номер «Нью-Йорк пост».
- Хочешь, я тебе почитаю?
- Нет, спасибо, - ответила Кристина. - Я уже име­ла удовольствие.
Санди нагнулась вперед, глаза ее метали искры.
- Ты должна была первой осветить этот скандал. Здесь, в нашей программе.
- Это не скандал, Санди. Это моя жизнь.
- Если твоя жизнь на первой странице газеты, то это уже не только твоя жизнь.
- Я не согласна.
- Ты никогда не говорила мне, что твой бывший муж женат на беременной принцессе.
- Это касалось только меня.
- Теперь это касается и меня.
- Да уж, конечно.
- Координатор программ делает нам последнее пре­дупреждение. Нас пускают раз в две недели, чтобы дать время для подготовки. В противном случае нас закроют. Сейчас самый подходящий момент заявить о себе.
Сколько раз Кристина сама говорила подобное другим?
- Я этого не сделаю, Санди.
- Это окончательное решение?
- Окончательное.
Санди в ярости отшвырнула газету.
- Тогда считай, что твое пребывание на телевидении под вопросом.
- Нет, - сказала Кристина. - Я предпочитаю счи­тать себя безработной.
- Миз Кэннон, - с дружеской улыбкой заметил бар­мен, - кажется, пора переключиться на кофе.
- Брось, я в полней порядке, - заплетающимся язы­ком проговорила Кристина. - Но, братец, сделай-ка еще один коктейль.
- Кофе - это как раз то, что надо, - сказала барме­ну Терри.
Кристина состроила недовольную гримасу:
- Разве ты не знаешь, что невозможно быть слишком богатым и слишком пьяным одновременно?
- Ты - живое опровержение этому, - сказала Терри, отодвигая в сторону недопитые бокалы: свой и Кристины.
К ним подошел официант с большим металлическим кофейником и двумя белыми фаянсовыми кружками.
- Это за счет заведения. Кристина сморщила нос:
- Лучше бы прислали шампанского. Терри жестом отпустила официанта и сама разлила кофе по кружкам.
- Пей, - приказала она, пододвигая кофе Кристине.
- Чтобы протрезветь? Ни за что на свете. Терри огляделась по сторонам.
- Ты знаешь, что всегда можешь располагать мной, чтобы излить душу, но на публике ты этого делать не бу­дешь. Пойдем, провожу тебя домой.
- Мне не надо было звать тебя сюда, - заплетаю­щимся языком промямлила Кристина, протягивая руку за бокалом шампанского, который отобрала у нее Терри. - С тобой совсем не весело.
- Очень даже весело, - ответила Терри, вновь отни­мая бокал у подруги.
- Лучше бы я заказала виски. Жаль, я не умею пить крепкие напитки. Если бы я пила виски, то уже напилась бы.
- У тебя это прекрасно получилось и с шампанским.
- Я безработная, - медленно проговорила Кристина, словно пробуя слово на вкус. - С пятнадцати лет я ни дня не была безработной. Двадцать лет, - помолчав, добавила она и тряхнула головой, словно поверить не могла, что столько лет прошло с тех пор, как она начала трудовую деятельность.
- Долго ты безработной не пробудешь, - сказала Терри, лихорадочно размышляя, как бы поскорее вытащить Кристину из бара и при этом избежать встречи с репорте­рами, которые будут счастливы запечатлеть пьяную Кэннон. - Дай им пару дней, сами позовут.
Кристина презрительно фыркнула.
- Я жалкая, ничтожная особа, - пьяным голосом стала причитать она. - Ни личной жизни, ни друзей, ни семьи. - Она хлебнула добрую толику кофе, накапав на блузку. Но теперь это все не имело значения. - И работы у меня нет.
Уже к вечеру трогательная история ее жизни будет пере­сказана множеством телеканалов в рубрике развлекательных программ и, если этого покажется мало, еще и на первых стра­ницах «Нэшнл энкуайер» и «Стар». И, черт возьми, самое противное состоит в том, что факты будут вроде фактами, но все они окажутся вывернутыми наизнанку, лишены изначально присущего им смысла, и персонажи этой душещипательной истории будут бездушными, словно марионетки.
Кристина взяла папку и на неверных ногах поднялась со стула.
- И куда ты направляешься? - спросила Терри.
- В Париж, - истерически рассмеялась Кристина. - Или в Гонконг.
Туда, где ее никто не знает, не знает ее биографии от «а» до «я», где она сможет забыть свое прошлое, как кош­марный сон.
- Сиди, - приказала Терри. - Выпей еще кофе, а потом решим, куда нам податься.
Кристина не сопротивлялась и послушно пила кофе. Ей нечего было возразить подруге.
- Три дня, - пробормотала она, размышляя над тем, сколько всего успело произойти за столь короткое время.
За эти три роковых дня она стала свидетельницей рож­дения новой жизни, похоронила юную женщину, к которой успела привязаться, разделила судьбу своего бывшего мужа, стала жертвой предательства своего коллеги, которого не­когда считала другом, и, наконец, пережила крушение своей столь многообещающей карьеры.
Разве удивительно, что после всего этого ей так хочется поскорее утопить горе в вине?
Кристина услышала за спиной шаги.
- Не надо больше кофе, - бросила она, думая, что говорит с официантом. - Лучше принесите еще шампанского.
- И чего ты пытаешься этим добиться?
Джо. Как она сразу не догадалась?
Кристина посмотрела на него с пьяной улыбкой:
- Пытаюсь напиться в стельку.
- И как, становится легче?
- Ни капельки.
- Терри рассказала мне, что случилось.
Кристина бросила недовольный взгляд на подругу.
- У Терри слишком длинный язык.
- Слейд все растрепал прессе.
- Грязный ублюдок, - пробормотала Кристина.
- Полностью согласен.
Кристина еще раз взглянула на Джо и только сейчас заметила на его груди «кенгуру» со спящим ребенком.
- Здесь ей не место, Джо.
- Ты права, - сказал он и взял Кристину за руку. - Я знаю, где более подходящее для нее место. Пойдем!
Кристина взглянула на Терри. Темные глаза ее черно­кожей подруги блестели от слез.
- Иди, дурочка, - сказала Терри, - иди и не огля­дывайся.