А может, в этот раз?

Кристина резко отодвинула стул, поднялась и опроме­тью выскочила из комнаты, будто за ней гнались. Если бы Джо не знал о легендарном искусстве владения собой своей бывшей жены, он бы подумал, что она вот-вот расплачется.
Сэм повернулся к Нонне:
- Я что-то не то сказал?
Нонна похлопала мужа по руке:
- Дело не в тебе.
- Пока речь шла о ранчо, все было вроде нормально... - задумчиво произнес Франклин.
- Может, она после перелета еще не пришла в себя? - предположила Анна.
- Или ее вдруг затошнило, - сказала ее младшая дочь, восемнадцатилетняя Нелли.
- Может, ей просто стало скучно, - пробормотал Сэм, и Джо, услышав его слова, бросил на многозначитель­но ухмылявшегося фотографа убийственный взгляд; искушение вскочить и открутить ему голову становилось сильнее с каждой минутой.
Слейд отодвинул стул, поблагодарил за обед и юркнул за дверь. Сукин сын был моложе, но Джо не дал ему форы. Опередив фотографа, Джо преградил ему выход в коридор.
- Даме нужен друг.
- А мне сдается, дама хочет остаться одна.
Слейд нырнул под руку Джо, но не успел сделать и не­скольких шагов, как Мак-Марпи снова встал у него на пути.
- Ты больше ей не муж, Бойскаут.
Напоминание пришлось вовремя. Марина оставалась в столовой одна, в окружении чужих людей, которые к тому же были родственниками ее предшественницы. Ситуация словно из мыльной оперы. Наверное, Джо поймет, что пора бы остановиться.
Но этого не случилось.
- Слейд!
Джо и фотограф обернулись одновременно. В дверях кухни стояла Нонна.
- Марина говорит, что вы могли бы ответить Сюзанне на ее вопросы о принцессе Ди.
- Делай, что тебя просят, - с тихой угрозой произ­нес Джо.
Джо успел выскочить из дома с черного хода еще до того, как Слейд уселся на свое место в столовой. Ночное небо над Невадой всегда приводило Мак-Марпи в трепет, но на сей раз красоты природы не трогали его душу, ему было не до них. Он знал, где найдет ее. Джо обогнул ко­нюшню, затем пошел вниз по склону к ручью. Там среди тополей было местечко - спрячься там, и можешь быть уверен, что тебя никто не найдет, если только не пойдет туда специально, как сейчас Джо.
Она сидела прислонившись спиной к стволу, с поджа­тыми к груди ногами, опустив голову на колени. Волосы упали на лицо. Джо не мог разглядеть ее лица, но ему показалось, что она плачет. Или собирается заплакать.
- Вот так уход, - сказал Джо, присаживаясь рядом с ней.
- Оставь меня, - отвернувшись, попросила Кристина.
- Наш общий друг Слейд собрался уже спасать тебя, но я отослал его получше экипироваться.
- Я не могу, Джо, - проговорила она с такой болью в голосе, что у Джо что-то заныло внутри. - Это невыно­симо. Куда бы я ни посмотрела, где бы ни остановилась, все напоминает мне о том, что мы потеряли.
- Я знаю, - сказал Джо и погладил ее по щеке.
- Не верю.
Джо не двигался с места.
- Ты думаешь о ребенке.
Кристина медленно развернулась к нему:
- Я что, прозрачная?
- Для меня да.
Он провел кончиком пальца вдоль ее щеки и подбородка.
- Я был там с тобой, Кристина. Я знаю, что ты чув­ствуешь.
- Ты не знаешь меня, Джо. Не знаешь, какая я на самом деле. По крайней мере не знаешь, какой я стала теперь. Ты не представляешь, кто я, чего хочу, куда двигаюсь.
- Люди не меняются.
Кристина приподняла голову и встретилась с ним взглядом.
- Ты ошибаешься. - Смех ее отдавал горечью. - Люди меняются, и ты ничего с этим поделать не можешь.
- Меняются обстоятельства, - настаивал он, - а не мы.
- Ты дурак, Джо, - без злости сказала она; он предпо­чел бы, чтобы она вспылила: так было бы легче для него. - Неужели ты никогда не устаешь преследовать недостижи­мые цели?
- Нет.
В ночном воздухе ощущался аромат ее духов. Она опу­стила голову.
- Даже для тебя, Джо, я совершенно недостижима. Возвращайся к Марине. Там твое место.
Скажи ей, Мак-Марпи, она была твоей женой, ты можешь ей доверять.
- Вещи не всегда то, чем они кажутся, Кристи. Мари­на не...
- Не понимает тебя? Я уже слышала это раньше, Джо. Слышала тысячи раз от тысяч разных мужчин. Внутри у него словно повернули нож.
- Ну что ж, твоя личная жизнь весьма богата.
- Нет, - ответила она, и в голосе ее почувствовались отблески прежнего огня. - Если бы ты действительно хо­рошо знал меня, то никогда не утверждал бы этого!
Джо усмехнулся:
- Я такого не говорил.
- Я знаю, что не говорил. Кристина помолчала немного.
- Они расстроились?
- Из-за того, что ты убежала из-за стола? Кристина кивнула. Джо пожал плечами:
- Они решили, что ты не успела акклиматизироваться, но я бы на твоем месте не стал повторять подобного завтра.
- Я не думаю, что смогу выдержать до завтра. Кристина на мгновение закрыла глаза.
- Завтра я думаю уехать домой. Терри сказала, что я могу остановиться у нее, пока мою квартиру не приведут в порядок.
Джо потрепал ее по голове так, как делал это, когда они еще были женаты. Странно, как давно забытый жест может показаться до боли знакомым и чертовски нужным.
- Ты сможешь. Ты должна остаться на праздник, и ты останешься.
Кристина приподняла бровь:
- Как ты можешь говорить так уверенно?
- Ты любишь Сэма и Нонну, - спокойно объяснил Джо. - И ты знаешь, что для них очень важно твое при­сутствие на празднике.
- Ты так легко все объясняешь.
- На самом деле все просто. Это твоя семья, Кристи, и здесь твое место.
- Никогда я не чувствовала, что здесь мое место. С самого начала я была белой вороной. И в этом смысле ничего не изменилось.
- Чушь.
- Ты даже не понимаешь, о чем я говорю.
- Ты часть этой семьи, этого ранчо, и все, что есть ты, все, чем ты будешь, все это коренится здесь.
Наступила тишина. Болезненная, трудная пауза.
- Тебе не кажется, что пора возвращаться к жене?
- Я скоро пойду.
- А почему бы не пойти прямо сейчас? Я пришла сюда, чтобы побыть одной, Джо.
- Ты знала, что я пойду за тобой.
- Ничего такого я не знала.
Он услышал надежду в ее голосе, или это шесть лет пустоты эхом отдавались в его голове?
- Ты знаешь, я хочу рассказать тебе всю эту прокля­тую историю, все до последней мелочи.
- Что тут рассказывать? - раздраженно бросила Кристина. - Ты счастливый молодожен.
- Наполовину ты права. Кристина отшатнулась:
- Я не хочу слушать. Не думаю, что это было бы справедливо по отношению ко мне, и, уж во всяком случае, совершенно несправедливо по отношению к Марине.
- Между мной и Мариной все не так, как ты думаешь. Джо знал, что ступил на скользкий путь, но никогда еще чувство опасности не было таким увлекающим.
- Мы не спим вместе.
- Мне нет до этого дела.
В глазах ее появился свет, который отсутствовал рань­ше. Вспышка надежды, безумной и нелогичной, вдруг оза­рила ее.
- А я думаю, есть.
Он посмотрел на нее, она - на него. Неожиданно Кри­стина размахнулась и ударила ему локтем в живот.
- Господи! За что? - пробормотал он.
- Я не сплю с женатыми мужчинами, Джо. Даже если этот мужчина - мой бывший муж.
- Доверься мне, Кристи.
Он говорил с настойчивой убедительностью, надеясь заставить ее понять.
- Ты знаешь меня, ты знаешь, что я за человек. Я не стал бы...
- Ты женат, - повторила она, оглядываясь в поисках спасения.
- Между мной и Мариной ничего нет, - повторил он, - но ты не хочешь поверить мне.
- Я не могу слепо полагаться ни на кого, даже на себя самое.
- Но ведь хочется, - сказал он, подталкивая ее. - Признайся, Кристина. Тебе хочется мне поверить. Кристина вскочила на ноги:
- Да, я хочу поверить тебе! Да только что это изме­нит? Ничего не изменит. От того, что я поверю тебе, ты не станешь «меньше женатым». Как бы я тебе ни поверила, мне все равно не превратиться в женщину, которая тебе нужна. Ни черта это не изменит!
- Я ее не люблю.
Глаза ее заволокли слезы, и взгляд стал нежнее и мягче.
- Господи, Джо. Ради ее же блага молю Бога о том, чтобы и она тебя не любила.
- Она терпеть меня не может.
- Тогда почему ты на ней женился? - настаивала Кристина. - Твои слова звучат как признание безумца. Это слишком даже для тебя.
- Похоже, в этом ты мне доверяешь, Кристи. Он встал и обнял ее. Она не сопротивлялась.
- Я не обижу тебя, Крис.
- Еще как, - прошептала она, откинувшись, чтобы взглянуть ему в глаза.
Губы ее оказались нежными, слегка приоткрытыми. Он принял это за приглашение к действию и накрыл ее рот своим в поцелуе, в котором было слито все: долгая жаж­да возмездия, тоска, желание и вопрос. Она не поднима­ла рук, прижав их к бокам. Он слышал, как отчаянно бьется ее сердце, как судорожно она дышит, чувствовал запах ее духов, запах несбывшихся надежд и неистреби­мой мечты.
Он знал и помнил, как она вскрикивала, как вздрагива­ла после, и все это осталось в ней, все ждало, когда он отогреет ее и разбудит.

Марина наблюдала за ними, стоя в тени деревьев. Она чувствовала томление и тоску каждой клеточкой своего тела, чувствовала то же, что всегда испытывала с Зи. Желание, древнее и сильное, как сама жизнь, желание быть с люби­мым человеком рвалось из ее измученного сердца.
Жизнь не была к ней справедлива, и во многом тут виноват ее отец. Кристина и Джо принадлежали друг другу. И единственное, что разлучало их, этот фарсовый брак. Жал­кое подобие супружества, что разделяло теперь и ее с Зи.
Марина отошла подальше. У нее вдруг заболела спина, и она потерла ноющую поясницу. Последнее время она чув­ствовала себя постаревшей и жалкой. В американских жур­налах часто пишут о болезнях, вызываемых стрессом. Раньше Марина считала все эти болячки блажью. На ее родине, где постоянно приходилось бороться за существование, сам про­цесс выживания не давал времени задуматься о стрессе, и подобные проблемы выглядели крошечными, как в обрат­ной перспективе. Но сейчас она ловила себя на том, что у нее вечно что-то болит: спина, голова, желудок. Ее даже стала мучить бессонница.
Кристина опустила голову на плечо Джо. Слезы заво­локли глаза Марины. Они так хорошо смотрелись вместе, словно сам Бог накрыл их своей дланью, благословив союз этих двоих. И вдруг маятник ее чувств резко качнулся, и она с удивительной остротой испытала отчаяние от жесто­кой, немыслимой несправедливости.
Кристина и Джо обнимались под луной, а Марина и Зи были разлучены по воле ее отца, не желавшего вникнуть в чувства своих ближних. У Кристины было все: красота, богатство, призвание, мужчина, который, вне всяких сомне­ний, босиком пройдет по горящим угольям, лишь бы быть рядом с ней. У Марины не было ничего, кроме щемящей уверенности в том, что она никогда не увидит ни Зи, ни своей родины. Если только... Если только не взять свою судьбу в собственные руки.
Все, что сейчас ей было нужно, - вернуться в Нью-Джерси. Здесь ей нечего было делать. Она скопила до­вольно, чтобы купить билет на самолет. Как только они вернутся в Хакетстаун, она начнет действовать. Даже если для этого придется взять в союзники Слейда.

Надо изо всех сил избегать Джо.
Кристина заперлась на ночь в спальне и чуть было не выбросила ключ в окно, чтобы избежать искушения. Джо действительно стал посланником дьявола, искусителем, и она была на волоске от того, чтобы совершить грех. Но она, добрая католичка, серьезно относилась к подобным вещам. В жизни ей не раз приходилось идти на компромиссы, и конформизм давался ей труднее, чем другим. Но в одном она сохраняла твердые позиции - женатые мужчины не для нее - и не собиралась поступаться принципами.
Марина не заслуживала предательства ни с той, ни с другой стороны.
Не важно, почему он женился на Марине. Достаточно было самого факта. И он говорил сам за себя. Конечно, Кристина могла бы переспать с ним, но куда это ее заве­дет? Эта сторона их семейной жизни была наиболее благо­получной. Секс между ними всегда был страстным, импульсивным и запоминающимся. Не было оснований счи­тать, что сейчас было бы по-другому.
Кристина присела на край кровати и стала дожидаться, пока утихнет возбуждение. Она была зла на себя, и ей было грустно, она испытывала разом все оттенки эмоций, что лежат между гневом и отчаянием. Но вот на что она не могла пожаловаться сейчас, так это на отсутствие нужных гормонов. Она чувствовала себя как никогда живой. В каж­дой клеточке ключом била жизнь.
И она желала Джо сильнее, чем когда бы то ни было.
Если они переспят, то это лишь усложнит и так запу­танные отношения. Кристина начала было верить в возмож­ность невозможного, спрашивая себя, бывает ли повторная вспышка любви к одному и тому же человеку более яркой, чем первая.
Но Кристина слишком разумна, чтобы позволить ув­лечь себя во что-то, что может разбить ее сердце... и заодно и Маринино.
При этом до Марины ей, честно говоря, не должно было быть никакого дела. Девчонка не приходилась ей ни родственницей, ни другом. Три недели назад она вообще не знала о ее существовании. Эти невесть откуда взявшиеся материнские чувства по отношению к новой жене бывшего мужа - просто нелепость какая-то.
Когда все наладится и она поселится в своей нью-йорк­ской квартире, она заведет себе кошку, чтобы не чувство­вать одиночества.

- Куда это ты смотришь? - спросил Джо, стягивая брюки, под которыми были сатиновые трусы.
Он устал, проголодался и никак не мог отогнать недав­них воспоминаний о вкусе губ Кристины.
- Что это ты делаешь? - с ужасом глядя на него, спросила Марина. - Немедленно надень штаны!
- Послушай, детка, довольно с меня и того, что я сплю на полу. Я не собираюсь к тому же еще и спать одетым.
- Ты спал одетым в Нью-Джерси.
- В Нью-Джерси я спал в шортах.
- Но ты снимал брюки в соседней комнате.
- Не вижу разницы.
- Разница есть. Смотреть, как ты стягиваешь штаны, - все равно что подсматривать за очень интимными вещами.
- Закрой глаза, если не хочешь смотреть.
Какая разница, где снимать штаны: здесь или в ванной, или еще где-нибудь? В конце концов ему хотелось только одну женщину, и этой женщиной не была его жена.
Марина сидела на кровати в одной из своих серых хол­щовых ночных рубах, простых, без единого украшения, с пуговицами впереди, и эта рубашка была ей так велика, что тело девушки совершенно терялось в складках.
- Ты не пробовала приобрести что-нибудь из вещей по размеру? - спросил Джо, укладываясь на матрас, который постелил возле окна. - Советую обдумать предложение.
- Мне есть о чем подумать, - огрызнулась Марина.
- Надеюсь, это не связано с чем-нибудь таким, для чего бы понадобился паспорт?
Что-то в ее взгляде насторожило Джо.
- Я буду делать то, что сочту нужным.
- Ты говоришь загадками, стрекоза, - сказал Джо, - а ведь вроде мы с тобой говорим на одном языке, не так ли? Марина легла и закрыла глаза.
- Что до меня, так я тоже только и мечтаю о том, когда все это кончится, детка, - с вздохом произнес Джо. Он не был уверен, но, кажется, Марина улыбнулась.

- Это была великолепная мысль.
Кристина беседовала с отцом, заводящим грузовик. Раз­говор проходил утром через несколько дней после их при­бытия на ранчо.
- До сих пор у нас все никак не хватало времени пого­ворить.
Сэм смерил Кристину взглядом.
- А мне показалось, будто ты меня избегаешь, Крис.
- Как ты мог подумать? - Кристина изобразила бес­печную улыбку.
- Не надо мне улыбаться как в телевизоре, дочка. Может, ты и способна обмануть своих городских друзей, но своего отца - никогда.
- Я не стараюсь обмануть тебя, папа, - сказала Кри­стина чуть менее уверенно. - Согласись, все это время мы все крутились как белки в колесе.
- Но в этом нет ничего необычного.
- Ты же знаешь, что я имею в виду, папа. Грузовик тронулся с места, и Кристина схватилась за переднюю панель.
- С этим праздником много хлопот.
- Сдается мне, ты львиную долю времени сидела на телефоне.
- Я же объясняла вам с мамой, что мне необходимо держать контакт с офисом. Когда готовится премьера шоу, надо, как в цирке, жонглировать всеми имеющимися шарами.
- Мне казалось, что у тебя есть кому жонглировать шарами.
- Это мое шоу, - терпеливо поясняла Кристина, пока они подскакивали на кочках, - а это значит, что в основ­ном работать должна я.
Не совсем точно, но по-другому и не объяснишь.
- А как с этим английским парнем? - спросил Сэм, которому всегда хотелось расставить все точки над и. - Он всюду таскается со своим фотоаппаратом, да только не вид­но, чтобы он много снимал.
- Думаю, он ждет праздника. Сэм искоса взглянул на дочь.
- А я думаю, что он слишком много времени проводит с женой Джо.
- Я этого не заметила.
- Наверное, потому что ты проводишь много времени с мужем Марины.
Кристина чуть не взвилась.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Ничего, кроме того, что сказал, - ответил отец. - Слепой пес, и тот разглядит, что этот брак долго не продер­жится.
Кристина рассмеялась.
- Да они молодожены, - с нажимом в голосе произ­несла она. - Им еще предстоит привыкнуть друг к другу.
- Марина и ее дружок англичанин только этим и зани­маются. А Джо был с тобой, вместо того чтобы помочь нам заменить стекла в доме для работников.
- Ты стареешь, папа, - беззаботным голосом сказала Кристина, когда они съехали с проселочной дороги на шос­се. - Воображение заводит тебя не в ту сторону.
Сэм нажал на тормоза, и грузовик развернуло поперек дороги.
- Черта лысого! - заревел он. - Не смей разговари­вать со мной, как с дураком, Крис! У меня пока все в порядке и с глазами, и с мозгами. Я пока еще понимаю то, что вижу, а то, что я вижу, пророчит беду. Ты все еще его любишь.
- Это вопрос?
- Не играй в слова, Кристи. Ты говоришь со своим отцом. Я заслуживаю лучшего отношения.
Кристина откинулась на обшарпанном сиденье.
- Ты прав, - сказала она. - Ты действительно за­служиваешь лучшего отношения. Прости меня.
Сэм потянулся к ней, чтобы погладить по голове, и Кристина, к ужасу своему, обнаружила, что плачет.
- Он сказал, что они... не женаты по-настоящему, что за всем этим стоит целая история, которую он не может мне прямо сейчас рассказать, но я...
Кристина закрыла лицо руками.
- Я верю ему, - сказал Сэм.
Кристина взглянула на него сквозь прижатые к лицу пальцы.
- Правда?
- Я ему верю, - повторил Сэм с очевидным убежде­нием. - Я знаю этого парня вдоль и поперек и уверен, что он любит тебя так же, как любил в тот день, когда вы связали себя браком.
- С тех пор много воды утекло, папа.
- Возможно, но вы как принадлежали друг другу, так и сейчас принадлежите.
- Знаешь, папа, я не удивлюсь, если ты скажешь мне, что зачитываешься романами.
- А что плохого в романах? Нам с твоей мамой порой помогало то, что мы оба - романтики.
- Семеро детей, - сказала Кристина. - Трудно пред­положить, что вы находили время для романтики, а тем более для чтения романов.
- Жизнь - это не только дети, - сказал Сэм, встре­тив ее взгляд.
- Я знаю, - прошептала Кристина.
- Я любил бы твою мать в любом случае.
- Ты не можешь знать, что бы ты чувствовал к ней, если бы...
- Еще как могу. Если уж на то пошло, я не могу и представить свою жизнь без вашей мамы.
Красивые слова не убедили Кристину. Хотел или нет признаваться в том ее отец, его семья была его миром. Сама жизнь на ранчо прямо зависела от усилий каждого члена семьи.
За исключением Кристины.
- Нет смысла об этом говорить, - сказала она. - Джо женат не на мне. Дело закрыто.
- Дело не закрыто. Не закрыто до тех пор, пока вы не выясните отношения.
- Да нет у нас никаких отношений, папа. У нас вообще нет ничего общего.
- У вас есть самая лучшая вещь на свете, - возразил Сэм. - У вас есть прошлое.
- Возможно, - сказала Кристина. - Но Марина - его будущее.
- Ты в это веришь не больше, чем я.
- Я уже не знаю, во что верить, папа. Мое сердце говорит мне одно, а голова - другое.
Кристина рассмеялась сухим неискренним смехом.
- Это брак не по любви, Кристина. Он ненадолго. Какая бы ни была предыстория у этого супружества, любо­вью тут и не пахнет.

- Так что ты по этому поводу думаешь? - спросила Кристина у Слейда после обеда, когда они оба прогулива­лись возле пруда.
- Секс, - сказал Слейд, мгновенно засняв ее реакцию.
- Все вздор, - плеснув на Слейда водой, сказала Кристина.
Кроссовки его покрывал слой пыли. Не для таких про­гулок он бы надевал свои туфли от Гуччи.
- Бойскаут говорил тебе, будто дал обет целомудрия в браке?
- Джо мне ничего не говорил. Я полагаюсь на жен­скую интуицию.
Надо ловить момент.
- Я сплю в комнате по соседству с молодоженами, - напомнил ей Слейд.
- Спишь, наверное, прижавшись ухом к стенке.
- Ты обижаешь меня, любовь моя. Я слишком воспи­тан для этого.
И гораздо более опасен.
Слейд с приятным удивлением наблюдал, как холодная неприступная Кристина тщетно пытается справиться с эмо­циями. Что же прячется в этой каменистой унылой земле такого, что заставляет янки забывать об осторожности?
- Я не заметила особого... чувства между ними. А ты? - спросила она, стараясь придать своему голосу как можно больше безразличия.
- Не знаю, Кристина, любовь моя. Меня больше ин­тересуете вы.
Она встретилась с ним взглядом и одарила яркой све­жей улыбкой.
- Ждать не так уж долго. Празднество в конце неде­ли, а на следующее же утро, обещаю, мы отсюда уедем.
- Ради меня не стоит так спешить, любовь моя, - сказал он. - Я становлюсь заправским ковбоем.
Оба они засмеялись над абсурдностью этого высказы­вания, но в нем было больше правды, чем показалось Кри­стине. С каждым днем Слейд все больше подбирался к правде, и уезжать отсюда он не собирался, пока не выяснит все до конца.