А может, в этот раз?

- Сразу скажу: я съехать не могу, - заявила Кристи­на, когда они, вернувшись из города, сели на кухне завтра­кать, а заодно и обсудить ситуацию. - К тому же на этот адрес будет приходить почта и прочее.
Джо откинулся на спинку стула, раскачивая его на зад­них ножках.
- Я позабочусь, чтобы почту пересылали тебе в Манхэттен.
- Почему бы тебе не перебраться в Манхэттен? Как я понимаю, сюда ты приехал отдыхать, а не работать?
Кристина вопросительно взглянула на Марину, с безу­частным видом наливавшую себе чай, и добавила:
- У вас ведь медовый месяц, не так ли?
- Притормози, Крис, - предупредил Джо. - Ты рискуешь потерять лицо. К тому же ты могла бы выбрать место попредставительнее, чтобы принимать всех этих свет­ских львов и львиц, не так ли?
- Зря стараешься, Джо. Полдома принадлежат мне. Я остаюсь. Я первой сюда приехала.
Отлично, Крис, убедительная логика школьницы млад­ших классов.
- А я и не против. Оставайся, если хочешь.
- Как это благородно с твоей стороны, - огрызну­лась Кристина, спиной чувствуя на себе взгляд Слейда, по­явившегося на пороге кухни.
Джо наклонился вперед, и стул с грохотом опустился на все четыре ноги.
- У тебя здорово получается уходить, Крис, почему бы тебе не продемонстрировать перед зрителями свои способ­ности?
Мак-Марпи даже не пытался сдержать ярость.
Ответом Джо стала напряженная тишина. Кристина чув­ствовала себя крайне глупо. Марина грела руки, сжимая в маленьких ладонях чашку с чаем, и впитывала новую для себя информацию. Наверняка она прекрасно понимает, в каком незавидном положении находится Кристина, возмож­но, даже злорадствует на ее счет. Кристина посмотрела на Слейда. Только смертельный страх потерять работу удер­живал его от того, чтобы запечатлеть эту безобразную сце­ну на пленку.
Кристина перевела дыхание, встала и на удивление ров­ным голосом сказала:
- Делай что хочешь, но только не надейся, что я стану угождать тебе и твоей... жене. Покупайте еду сами, доставайте себе транспорт и не мешайте мне жить так, как я хочу.
Джо встал следом:
- Ты высказала вслух мои мысли, Крис. Я не смог бы выразиться яснее. Дом большой. Вполне хватит места для всех, чтобы жить, не попадаясь лишний раз друг другу на глаза.
- Мы взрослые люди, - со скорбной решимостью заявила Кристин. - Мы должны справиться.
С этими словами она протянула Джо руку. Он взглянул сначала на ее ладонь, потом поднял глаза и посмотрел быв­шей жене в лицо. Один миг, и ее узкая кисть исчезла в его ладони. Его рукопожатие показалось ей крепким, уверен­ным, и ладонь его была неожиданно теплой и родной. Как-то сразу вспомнилось, как эти сильные руки ласкали ее тело...
- С тобой все в порядке? - спросил Джо. Кристина выдавила улыбку:
-Да.
Он отпустил ее руку.
Кристина вышла из-за стола.
- Я должна поработать, - сообщила она. - Если я кому-то понадоблюсь, найдете меня в спальне.
Джо поднял глаза от чашки, услышав, как захлопнулась дверь их когда-то общей спальни. Кристине всегда удава­лись выразительные фразы.
Марина сидела молча, медленно потягивая чай. Слейд потянулся за пончиком.
- Хочешь? - спросил он Марину. Она кивнула.
- Лучше не бери, - предупредил Джо. - Кристина может воспринять это как нарушение конвенции.
Слейд порылся в карманах, вытащил двадцатицентовую монету и положил на стойку бара возле пакета с едой.
- Пончик за мой счет, - сказал он и с пончиком в одной руке и чашкой горячего кофе в другой вышел из кухни, оставив Джо наедине с дочерью Рика.
При дневном свете она выглядела еще моложе. И, как заметил Джо, еще тщедушнее. И такой скромной, застен­чивой. Хотя, пожалуй, это было бы уже натяжкой. Глядя на нее сегодняшнюю, трудно было представить, что она и есть та самая фурия, что царапалась и лягалась вчера, пыта­ясь удрать от него на той стороне пролива. На ней были черные видавшие виды штаны и тот же бесцветный свитер, что и вчера.
- У тебя что, нет другой одежды? - спросил Джо, указывая на свитер.
Марина сделала очередной глоток.
- Одежда для меня ничего не значит. Мода - буржу­азная выдумка.
- Я говорю не о моде, - уточнил Джо. - Я говорю об удобстве. Если это все, что у тебя есть, возникнут про­блемы, когда вещи придется отдавать в чистку.
Еще глоток чаю. Марина отлично усвоила тактику пауз.
- Я позабочусь о том, чтобы ты меня не стеснялся.
- Как? Ты боишься меня опозорить? Что за удивитель­ная перемена? Еще вчера ты готова была изрезать меня вдоль и поперек, если бы это помогло тебе вырваться отсюда.
- Вчера я не понимала, - призналась она, опустив вниз ресницы. - А сегодня понимаю.
- Ты внезапно поняла, что старик правильно сделал, выдав тебя замуж?
- Я верю, что все, что случается, к лучшему. - Марина подняла глаза и встретилась с Мак-Марпи взглядом. - У тебя не будет со мной проблем, Джозеф.
- Должно быть, я сошел с ума. Почти поверил тебе, детка.
Тень улыбки осветила ее лицо, и Джо увидел в Марине что-то от красавицы матери, но сходство оказалось столь мимолетным, сколь и улыбка, так что Джозеф не смог бы с уверенностью сказать, действительно ли чудесным образом преобразилось лицо девушки, или ему лишь показалось.
- Нет никакой необходимости оставаться здесь, - продолжала она, откусывая кусочек пончика. - Если Манхэттен больше тебе по душе, мы могли бы...
- Пой, пой, детка, - ухмыльнулся Джо, взяв с тарел­ки один из купленных Кристиной пончиков. - В Хакетстауне я, может, и смогу тебе доверять, но Манхэттен - дело другое.

Джо со смехом вышел из кухни. Еще вчера этот смех взбесил бы Марину, но теперь она стала понемногу свы­каться с обычаями этих американцев. Марина заметила, что здесь, в Америке, люди вообще много смеются сами не зная над чем. Быть может, сказывалось нежелание смотреть в лицо серьезным проблемам и сохранять при этом соответ­ствующее выражение на лице? Ее новоявленный муж был типичным представителем своей страны.
Он оказался куда смышленее, чем она себе представля­ла в начале их знакомства. Задумчиво отщипнув еще кусо­чек от пончика, Марина, потягивая чай, размышляла над ситуацией.
Конечно, она и не ждала, что Мак-Марпи сразу же согласится с ее предложением насчет Манхэттена. Этот разговор был просто очередной уловкой, так, для отвода глаз, хотя она не была бы против, если бы муж нашел ее предложение стоящим. Но, как она и предполагала, Джо обрек ее на жизнь в одном доме с чужими людьми в забы­том Богом Нью-Джерси.
Но во всем можно найти и свои положительные сторо­ны. Марина улыбнулась своим мыслям. Зи всегда говорил, что она самая изобретательная из всех женщин, с кем ему доводилось встречаться, что, несмотря на свое происхожде­ние и воспитание, она всегда понимала, что у простых лю­дей тоже есть свои потребности, и не боялась рисковать жизнью в борьбе за права, нуждающегося большинства.
То, что она задумала, требовало некоторого риска, хотя, конечно, этот риск не шел ни в какое сравнение с той опас­ностью, которой каждый день подвергался Зи.
Сегодня утром, перед тем как принять ванну, Марина заглянула в кладовую в поисках полотенца и мыла и обна­ружила там нераспечатанные коробки с дорогой парфюме­рией. Глядя на все это богатство, Марина мысленно подсчитала, какую сумму можно было бы выручить за все эти бесполезные «изыски буржуазного вкуса».
И это только начало. Вскоре Марина убедилась, что там же находятся еще и коробки с прекрасным фарфором, хрустальные фужеры, чудесное льняное постельное и столо­вое белье, и все в упаковке. Сколько, интересно знать, в этом доме таких «пещер Аладдина»? По американским стандартам дом был немаленький, а Марина еще не успела почтить своим вниманием чердак и подвал.
Как можно иметь столько лишнего, когда многое люди не имеют вообще ничего? Но самое неприятное состояло в том, что обитатели дома, судя по всему, давно забыли, что у них где припрятано.
Праведное возмущение девушки достигло такого нака­ла, что еще удивительно, как вода в ванне не закипела. Вдруг ее словно осенило: если хозяев мало заботит их иму­щество, они скорее всего не заметят и его исчезновения.
Процесс экспроприации обещал быть длительным. Фла­кон духов здесь, хрустальный фужер там. В смежной с их с Джо спальне имелась кладовка с антресолями, где можно припрятать до поры до времени сокровища, пока она не найдет способ продать их, а деньги переправить Зи, чтобы помочь ему и их общему делу.

В городе Кристина договорилась об аренде автомобиля, и к полудню, как было обещано, выбранную ею машину доставили по указанному адресу.
- Бьюик? - удивленно спросил Джо, не скрывая ра­зочарования. - С каких это пор ты водишь бьюики?
- С тех пор, как мне не могут предложить ничего другого, - огрызнулась Кристина. - Кроме того, чем тебе не угодили бьюики?
- С ними-то как раз все в порядке, только ты не тянешь на водителя бьюика.
Служащий, доставивший машину, недоуменно перево­дил взгляд с Кристины на Джо и обратно.
- Так вы берете машину или нет? - спросил он наконец.
- Конечно же, беру! - раздраженно ответила Крис­тина, протянув руку за квитанцией. - Дайте я подпишу, и вы будете свободны.
- Что, нет «мазератти»? - спросил Джо у парня за рулем бьюика.
- Есть «корвет», но леди его не захотела.
- «Корвет» тебе уже не по вкусу? - ехидно спро­сил Джо.
Кристина демонстративно проигнорировала его замеча­ние. Она подписала квитанцию, протянула ее и ручку ра­ботнику агентства и, проводив взглядом парня, неторопливо зашагавшего вниз по склону, только после этого наброси­лась на Джо:
- Как ты мог так унизить меня перед людьми?
- Унизить? Какого черта? Что я такого сделал? - Джо невинно моргал глазами, мастерски разыгрывая пра­ведное недоумение.
- В тебе погиб великий актер, - бросила Кристина. - Я уже почти поверила в то, что ты не ведал, что творил!
- Не пойму, о чем ты.
- Сейчас он вернется в агентство и станет рассказы­вать всем и вся, что Кристина Кэннон - дешевка, не спо­собная арендовать «корвет».
- У тебя паранойя. Мы всего лишь говорили о машинах.
- Может быть, ты всего лишь говорил о машинах, но все присутствующие слышали нечто другое.
- Эй, Кристина, сдается, ты слишком долго не выле­зала из своего котлована, пора бы выбраться на поверх­ность и глотнуть свежего воздуха.
- Я знаю, как рождаются слухи, Джо. Достаточно необдуманного слова.
Джо, казалось, совершенно не видел проблемы.
- Да кому какое дело до твоей машины?
- Мне есть дело до того, что обо мне скажут. Я долж­на заботиться о своей репутации.
- Эта щепетильность относится только к твоей репутации или касается репутации и тех, о ком ты делаешь переда­чи, Крис?
- Я не позволяю себе давать непроверенную информацию.
- Это верно, - согласился Джо. - Так же верно, как то, что крокодилы летают.
Кристина села за руль, демонстративно громко захлоп­нув дверцу.
- Отчего тебе дома не сидится? Нянчил бы свою жену - детей нельзя надолго оставлять одних. Джо взялся за ручку.
- Не подбросишь до города, Крис?
- Не ты ли говорил о пользе свежего воздуха? Прогу­ляйся, тебе будет полезно,
Слейд со своим непременным спутником фотоаппаратом появился на пороге.
- Кристина, любовь моя! Мне требуется глоток циви­лизации!
- Ты с ним спишь, - пробормотал Джо.
- Заткнись, - огрызнулась Кристина. - Ни с кем я не сплю.
Сказала и тут же пожалела о сказанном, заметив удов­летворение в глазах бывшего мужа.
Слейд подошел к машине.
- Так, значит, бьюик, любовь моя? Кристина опустила голову на руль, едва сдерживаясь, чтобы не возопить в голос.
- Я собираюсь в город, - сквозь зубы процедила она, обращаясь к Слейду, - но если ты скажешь еще хоть слово о машине, клянусь, я выброшу тебя на обочину.
Слейд, послушно замолчав, залез на заднее сиденье.
Джо сложил руки рупором:
- Марина, выходи, мы едем в город!
- Он что, с нами? - поинтересовался Слейд.
- Да, навязался, - с кислой миной пояснила Кристина.
- Эй, Джо, почему бы тебе не оставить Марину в покое? Вид у нее порядком измотанный.
- Она поедет со мной, - сказал Джо.
Кристина с трудом подавила приступ ревности. Их с Джо брак был союзом равных, каждый уважал независи­мость другого, цементирующим чувством была лишь силь­ная взаимная любовь.
- Пещерный человек, - процедила Кристина.
- Да, - согласился Джо. - Мы неразлучны.
Кристина насторожилась. Дело было не столько в том, что он сказал, а как он это сказал. В его тоне не угадыва­лось чувств, которые должен испытывать молодожен, в конце концов, просто муж. Только сейчас Кристина осознала, что до сих пор не увидела ни одной искры чувства между этими двумя, связанными брачными узами. Почему она не давала себе раньше в этом отчет? Ни разу они не поцеловались украдкой, ни разу не обменялись страстными взглядами. Они даже ни разу не коснулись друг друга. Более того, они едва ли испытывали друг к другу обычную человеческую привязанность.
Марина появилась на крыльце. Выглядела она так, буд­то только что проснулась. Джо дал ей знак поторапливать­ся, но она проигнорировала его призыв. Все тот же бесформенный свитер, в котором она буквально утопала, руки в карманах потрепанных штанов: Гаврош, да и только. Своим видом она вызывала сострадание. Кристину так и тянуло распустить эти мышиного оттенка волосы, постричь их, сделать филировку, высветлить пряди, нанести космети­ку на лицо...
Кристина едва не рассмеялась вслух. Она, конечно, не была экспертом в том, как следует себя вести разведенным супругам, но уж в чем она была уверена наверняка, так это в том, что ни одной бывшей жене не придет в голову давать женщине, сменившей ее в постели мужа, советы по поводу того, как стать привлекательнее. Даже если та отчаянно нуждается в такого рода советах.
- У меня нет желания ехать в город, - заявила Ма­рина, подойдя к машине. - Я бы предпочла остаться дома.
- Прекрасно, - отозвалась Кристина.
Слейд пожал плечами.
Джо, разумеется, придерживался иной точки зрения.
- В машину, - приказал он. - Одну я тебя тут не оставлю.
- Нет, - сказала Марина.
- Послушай, детка, ты знаешь...
- Я знаю, что твоя жена достаточно взрослая, чтобы остаться дома одной, - вмешалась Кристина.
Марина улыбнулась Кристине, и Крис улыбнулась ей в ответ.
- Мне нравятся большие черные машины, - сказала Марина.
Джо молча запихнул девушку на заднее сиденье рядом со Слейдом.
- Ну разве не прелесть! - как бы невзначай заметила Крис. - Одна большая дружная семья.
- Заткнись и трогай, - сказал Джо.

Марина как вкопанная остановилась посреди супермар­кета. Лицо ее выражало крайнюю степень удивления, сме­шанного с возмущением.
- Что-то не так? Никогда прежде не видела лука-порея?
- Зеленого лука, - поправила его Марина, изумленно глядя по сторонам. - Столько всего в одном месте - никогда.
Джо вместе с тележкой подошел к ней вплотную.
- Я знаю, что ты какое-то время провела в горах, но выросла ты в Лондоне. Что, там нет супермаркетов?
- Разумеется, есть, - смерив Джо пренебрежитель­ным взглядом, сообщила Марина, - но у нас было кому ходить за покупками.
Джо нахмурился:
- Почему это я решил, что твой отец не особенно богат?
- Потому, что мой отец - фашист, а человечности в нем столько же, сколько у дикого вепря.
- Тебе хочется, чтобы я сказал, что Рик купался в деньгах?!
Марина смотрела на него с нескрываемым отвращением.
- Не обязательно быть богатым, чтобы взрастить в себе вкус к социальному паразитизму. Мой отец вырос с верой в то, что все люди существуют лишь для того, чтобы потакать его прихотям.
- Тяжело ему приходится с такой любящей дочкой, не так ли?
Марина схватила кабачок. Джо с интересом посмотрел на полосатый овощ, гадая, каким образом цукини может послужить аргументом в споре на столь вечные темы.
- Этим можно было бы накормить целую деревню в моей стране!
- Отлично, - примирительно сказал Джо. - Тогда ты у нас будешь готовить.
- Неудивительно, что к исполнению своего мерзкого плана отец привлек именно тебя. Ты столь же циничен, сколь неспособен к состраданию.
Джо мог бы выдвинуть контраргументы: припомнить, как спасал китов, как пытался помочь ее же родной стране, да только зачем спорить? Она все равно бы не стала его слушать. Кроме того, ему было достаточно безразлично, что она о нем думает. Когда-то он был таким, как она, тоже рвался в бой за правое дело, но постепенно в нем угас этот «огонь Данко». Рано или поздно вы прекращаете бороться с ветряными мельницами, выбираете соперников более ос­торожно, стараясь вступать только в такие сражения, выиг­рать которые вам действительно по зубам.
Для Марины такой подход был проявлением цинизма, для Джо - понимания неизбежности. Жизнь немыслима без ограничений, и первое из них - ограниченность нашего земного существования. И чем старше становишься, тем больше считаешься с этим непреложным законом. Прихо­дится сдвигать рамки, уменьшать фокус и направлять всю свою энергию на одно дело и стараться не огорчаться, когда удар приходится мимо цели.
Но в девятнадцать этого все равно не понять. Девят­надцать - время мечтаний, например о любви, которая длится вечно.

Кристина занималась своими делами: выбирала помидо­ры и рассматривала дыни, стараясь найти по-настоящему спелую, пока Марина и Джо воевали у прилавка с цукини. Джо был заядлый спорщик, и Кристина не сомневалась, что молодожены ссорились из-за пустяков. И все же она старалась незаметно переместиться поближе к враждующей парочке, в надежде уловить хоть несколько слов. Увы, она так и не сумела ничего расслышать.
Ей помешал Слейд. Он появился невесть откуда и так тихо опустил ей в корзину ананас, что от неожиданности она едва не подпрыгнула.
- Несчастье в раю, - заметил Слейд. - У тебя, возможно, появился шанс, любовь моя.
Кристина покраснела от стыда. Быть застигнутой врас­плох за таким недостойным занятием!
- Не болтай чепухи, Слейд. У нас с Джо все в про­шлом.
- Верно, - согласился Слейд. - Потому ты и вытя­гиваешь шею, как бы чего не упустить из их разговора.
- Я журналистка. Человеческие отношения интересу­ют меня с профессиональной точки зрения.
Все еще смеясь, Слейд направился в бакалею.
Марина, кипя праведным гневом, двинулась в молочный отдел.
Так уж случилось, что Кристина и Джо оказались по­чти рядом, их разделяла лишь пирамида спелых яблок.
- Приятно встретиться, - стараясь улыбаться как можно лучезарнее, сказала Кристина. Джо промямлил что-то в ответ.
- Глядя на вас, не скажешь, что браки заключаются на небесах.
Джо бросил в свою тележку пучок зеленого лука.
- Смотря что ты подразумеваешь под небесами. Кристина обогнула яблочную пирамиду и тоже взяла пучок лука.
- Я ведь профессионал, Джо. Рано или поздно я доко­паюсь до истины.
- Отлично, - сказал он, - и когда тебе это удастся, поставь меня в известность. Хочу посмеяться.
Джо пошел к прилавку с картофелем. Кристина не от­ставала.
- Она ведь тебя не очень любит, не так ли? Джо не выглядел особенно расстроенным.
- Сейчас ей никто не нравится.
- Она, наверное, скучает по своей семье. Никаких комментариев.
- По друзьям? И опять молчание.
- Черт, Джо. Вы оба скорее похожи на соседей по камере, чем на новобрачных. Ты не можешь утверждать, что у вас все в порядке, после того, как мы...
Джо с силой схватил Кристину за запястье.
- «После того, как мы» что, Крис? После того, как мы целую неделю не вылезали из спальни? Или после того, как ты обещала меня любить вечно?
- Времена меняются, - сказала она, стараясь не замечать боли в руке. - Ты должен радоваться, что я ушла с твоей дороги, иначе никогда не встретил бы Ма­рину.
- Да, - сказал он, внезапно ее отпустив. - Я дей­ствительно должен быть тебе благодарен.
- Все к лучшему, - сказала Кристина, опустив взгляд на прилавок. - Тебе будет лучше.
До Кристины донесся звук его голоса.
- Не надо было тебе решать за меня, Крис. Думаю, у нас был шанс.

- Могу я помочь вам, мисс?
Марина оглянулась и увидела перед собой мужчину сред­них лет, уставившегося на нее из-за мясного прилавка. На нем был белый, закапанный кровью фартук, накрахмален­ный колпак и широкая дежурная улыбка.
- Нет, благодарю вас, - ледяным тоном ответила Марина.
- Вы стоите здесь уже минут десять, разглядывая вы­резку.
- А вы столько же времени разглядываете меня?
- Если вы думаете, что сможете стащить кусок мяса, оставьте эти мысли, - сказал продавец уже без улыбки. - У нас охрана у входа.
Марина облокотилась о прилавок, сверкая глазами в сторону продавца.
- Вы хотите сказать, что держите вооруженную охра­ну, чтобы стеречь мясо?
- Да, черт побери! В наши дни приходится принимать меры.
- Кто, скажите Бога ради, украдет ваше мясо? Продавец пожал плечами:
- Старые люди, живущие на пособие... Бездомные...
- Голодные, - перебила его Марина. - Мясо укра­дет только тот, кто голоден!
- Это не моя проблема. Я работаю здесь, и только. Хочешь есть - плати. Вот так это здесь, у нас, делается.
- Успокойтесь, - сказала Марина, вскинув подборо­док. - Ваша говядина останется в целости. Я и не думала прикасаться к ней.
Мясник, кажется, ей не поверил. Он продолжал при­дирчиво осматривать Марину. Наряд девушки не произво­дил впечатления благонадежности его обладательницы.
- Американцы слишком озабочены внешней стороной вещей, - надменно сказала Марина.
Можно представить, как бы у всех вытянулись физио­номии, если бы Марина сообщила, что она - дочь короля.
Продавец схватил свой топорик.
- А ну-ка, повтори!
- Не расслышали? Я сказала, эти американцы...
- Ах, какая милая группа - и по отдельности, и вме­сте! - Слейд приподнял Марину и развернул к себе.
- Я все тут обшарил, тебя искал, любовь моя, - сказал он и подмигнул продавцу: - Она любит пофлиртовать, но абсолютно безобидна.
Слейд опустил Марину на землю только в районе кон­дитерского отдела.
- Не надо смешивать супермаркеты с политикой, лю­бовь моя. Янки любят воспринимать эти вещи по отдельно­сти. Тебе должны были рассказать, что разумные девочки никогда не спорят с мужиками с топориками для рубки мяса в руках.
- Ты видел этого мужлана? - раздраженно восклик­нула Марина. - Как он смел смотреть на меня так, будто я не стою грязи с подошв его ботинок!
- Ты была не права в одном, - сказал Слейд, по-братски убирая прядь волос с ее лба. - Внешность - это все.
- Чушь!
- Я так не считаю, - с улыбкой ответил Слейд, - и уже присмотрел себе пару туфель от Гуччи, которые обеспечат мне столик в лучшем ресторане.
- Слишком многого ты ждешь от пары туфель! Слейд обнял Марину за плечи.
- Кристина и Бойскаут скоро будут здесь. Почему бы нам не прогуляться вокруг города? Две родственные души и все такое...
Она подняла взгляд и засмеялась:
- Я хотела бы взглянуть на железнодорожную станцию.