Эпилог
Мирон
- Я всегда знала, что ты сумасшедший извращенец, - заявила Аленка. - Но это…
- Да, я такой, - согласился я.
И снова посмотрел на белую кружевную тряпочку, которую вертел в руках. Ну подумаешь, порвал… Да оно и так на соплях держалось, честно! Две нитки и микроскопическая салфетка - вот и вся конструкция.
- И что теперь делать? - вопрошала Аленка.
Лицо расстроенное, чуть ли не слезы на глазах. Еще не хватало реветь из-за такой ерунды!
Через полчаса мы поженимся. Нас ждут двести с чем-то гостей, среди которых родственники с обеих сторон, друзья, мои сотрудники. Видит бог, я всего этого не хотел. Но кто меня спрашивал!
Аленка, к моему удивлению, увлеклась подготовкой не меньше мамаш. Лихо командовала сотрудниками фирмы, которую мы наняли для украшения свадьбы. Сама что-то там придумывала, спорила из-за цветов и ленточек. В общем, развлекалась на всю катушку.
А я… работал у них у всех банкоматом.
Но зато свадебное путешествие мы планировали под моим руководством. Аленка, оказывается, почти нигде не была, так что в итоге мы выбрали круиз по Средиземному морю. Люксовая каюта с балконом, пятизвездочный сервис, огромный корабль, напоминающий целый город. И - красивейшие европейские курорты по пути следования.
Главное - врачи не возражали против путешествия. Беременность развивается идеально, токсикоз прошел. Так приятно видеть Аленку счастливой, довольной и - озабоченной.
Правда, сейчас она крайне недовольна. И причина постигшего ее горя, конечно, я!
***
Алена
Драное нечто в руках Мирона - все, что осталось от моих белых, очень сексуальных свадебных трусиков. Слишком сексуальных!
Когда Мирон их увидел, да еще и в сочетании с белыми чулками на поясе, у них с дровосеком снесло башню.
Мы ехали в лимузине в тот самый загородный дворец, где будет проходить церемония бракосочетания. Лимузин был шикарный, с перегородкой, отделяющей водителя от пассажиров. И, как вы думаете, какая гениальная идея осенила Мирона, когда мы остались одни?
Чем он только думал! Известно чем - дровосеком.
Он решил, что заняться сексом за полчаса до свадьбы - гениальная идея. Видите ли, он так меня хотел, что ждать до вечера, до того момента, как гости, наконец, оставят нас в покое, просто не мог!
Ладно, не будем валить все на него. Я тоже его хотела. Сегодня с раннего утра было столько суеты: парикмахер, визажист, фотограф, снимающий меня для фотосессии “Утро невесты”. К сожалению, утренний секс с будущим мужем в план фотосессии не входил. Это был бы уже контент только для взрослых!
В последний месяц со мной творится что-то невероятное. Когда я осторожно намекнула своему врачу, что со мной что-то не так, она расхохоталась:
- Наслаждайтесь! С вами все в порядке. Это гормоны. У многих так бывает - на третьем месяце повышается сексуальное влечение.
Еще как повышается. Я опасаюсь, что скоро Мирон начнет от меня бегать и прятать своего дровосека!
Я пристаю к нему утром, перед работой, в обед, если он успевает приехать. И, конечно, вечером. И даже ночью, проснувшись где-нибудь в полночь от эротических снов. И во сне, и наяву происходит примерно то же самое - беспощадный и бескомпромиссный секс.
Но заняться этим в лимузине, по пути на собственную свадьбу, придумала не я. А Мирон. Я даже пыталась сопротивляться его напору и своему желанию. Боялась за прическу и макияж. Но Мирон меня уверил, что на верхнюю часть он покушаться не будет. Разве что запустит руку в вырез платья. Ну как не потискать близняшек!
В итоге он так завелся, так яростно срывал с меня ажурные белые трусики, что порвал их в клочья. И теперь я буду выходить замуж без трусов!
Потому что до церемонии всего полчаса, магазинов по пути нет - мы почти за городом. Да и времени на поиски белья тоже.
- Хочешь, я тоже сниму? - спросил Мирон.
- Что? - не поняла я.
- Трусы. За компанию. Тебе будет спокойнее, если ты будешь знать, что мы в одинаковом положении?
Мирон начала стаскивать брюки, которые и так были спущены до колен. Расшнуровал ботинки, снял штаны и избавился от своих темно-синих боксеров. А потом снова принялся натягивать брюки.
Я наблюдала за его переодеванием, с трудом сдерживаясь от смеха.
У нас всегда так! Я злюсь на безумные выходки Мирона, ору на него... А потом вдруг начинаю хохотать, как сумасшедшая. И у нас снова мир и гармония.
Ну что ж, это вполне в нашем стиле - жениться без трусов.
- Надеюсь, дровосек не встанет по стойке “смирно” во время церемонии, - заметила я.
- Если мы сейчас закончим начатое, то, я надеюсь, он сдержится.
Мирон запустил руку под мое платье. Как хорошо, что я выбрала немнущуюся ткань! Как знала.
И, конечно, она совершенно не просвечивает. Так что о том, что на невесте нет белья, никто и не догадается. Главное - самой об этом не думать и не смущаться.
- Почему вы так странно улыбались, когда вас объявили мужем и женой? - спросила Анька.
- Мы радовались, что, наконец, узаконили наши бесстыдные отношения, - ответил за меня Мирон.
Гости нас уже поздравили, шли последние приготовления к началу банкета, и мы просто отдыхали в беседке.
- Я знаю, как люди радуются, - покачала головой Анька. - Тут было что-то другое… Как будто вы что-то натворили.
- Мы много чего натворили… - начал Мирон.
Я дернула его сзади за пиджак. Вокруг полно народу! Кругом уши! Не надо распространять слух, что жених с невестой пришли на церемонию без трусов.
- А где Демид? - спросил Аньку Мирон.
- Откуда мне знать?
- Я думала, вы… - начала я.
- Нет! - резко воскликнула Анька.
Наверное, мы с Мироном никогда не узнаем, что там у них произошло на его дне рождения или после него. С тех пор мы их вместе не видели. Наш спор так и повис в воздухе.
Хотя Мирон пытается меня убедить, что он выиграл - потому что Анька все-таки ушла с Демидом. И потому что он очень хочет...
Его страстный шепот с сочетании с моим гормональным взрывом так меня распалили, что я уже сама хотела попробовать то, о чем даже думать стыдно. Может, сегодня. В нашу первую брачную ночь.
Тогда она будет по-настоящему первой.
***
Железный дровосек
- Горько! - кричали гости.
Они целовались, наверное, уже сотый раз. Сколько можно прелюдий? Это просто издевательство! Я заколебался вскакивать, а потом снова падать от того, что подошел какой-нибудь нудный родственник со своими тягомотными поздравлениями.
Пустите уже меня под Аленкино платье! Я знаю, что там меня ждет абсолютно голенькая писечка. Она тоскует по мне!
Аленка - то, что надо. Я сразу это сказал, в ту самую секунду, когда увидел ее с бокалом за барной стойкой. Правда, потом у меня возникали некоторые сомнения, а точнее страхи. А у кого их не бывает?
Будем считать, что это был кризис самоидентификации. Кто сказал, что у меня не может быть подобного кризиса?!
Отныне и навсегда я принадлежу только Аленке!
Наконец-то. Сообразили сбежать. Долго думали, тормоза вы этакие!
Что, прямо в платье?
Нет, мне так не нравится. Уберите все эти тряпки! Пустите меня к любимой! Я задыхаюсь, я сейчас тут сдохну от удушья. Кто придумал упаковать невесту в несколько слоев скользкого шелка?
Где я? Где она? Я заблудился!
Вот, правильно. Порвите его в клочья. А пояс с чулками, так и быть, оставьте. Эротично, да…
Я иду к тебе, любимая!
Что, и так можно? И так?
О-о-о!
И даже так? Не ожидал. Ну вы даете. Извращенцы.
Я покраснел, честное слово.
Нет, не надо останавливаться!
Вся ночь впереди. И вся жизнь...
***
Мирон
- Я не хочу рожать, - заявила Аленка. - Мне нравится быть беременной. Я привыкла. Пусть все так и остается.
Ну что на это скажешь?!
- А-а-а, - застонала она, закусив губу от боли и положив руки на живот. - Мирон, мне страшно!
Я метался по дому, собирая вещи. Все давно было готово и упаковано, Аленка собственноручно собрала то, что может понадобится в роддоме. Но сейчас ей почему-то казалось, что обязательно нужно взять еще и тот самый шампунь, который стоит в ванной, и новый плед в цветочек, и крем для рук, который то ли в тумбочке, то ли валяется где-то еще…
Да она просто тянет время!
Аленка напугана, поэтому и болтает всякую чушь.
- Давай никуда не поедем, - хватает она меня за руку. - Это еще не начало. Мне показалось.
- У тебя регулярные схватки, - успокаивающе произнес я.
- Ну и что! Это ничего не значит.
Я обнял ее, погладил по голове, по животу.
- Все будет хорошо. Я буду рядом.
- М-м-м, - застонала Аленка.
- Поехали. Не нужен тебе этот крем.
- А плед ты взял?
- Взял.
Все началось немного раньше, чем планировалось. На неделю, если быть точным. Но мы готовы. У нас все под контролем. Нас ждут в клинике, у нас прекрасные анализы, никаких сложностей не предвидится.
Все будет хорошо! Я не сомневаюсь.
Тогда почему у меня трясутся руки?
Главное, чтобы Аленка этого не заметила. Я должен внушать ей уверенность. Ей и так страшно! Честно скажу - мне страшно не меньше.
А вдруг что-то пойдет не так?
В машине Аленка продолжала бредить.
- Я же могу отказаться рожать правда?
- Конечно, - успокаивающе произнес я. - Но надо сначала посоветоваться с врачом.
- Я хочу остаться беременной.
- Хорошо, хорошо.
Я гладил ее по коленке, она вцепилась в мою ладонь и снова застонала.
- Я дура, да? - спросила она, когда очередная схватка ее отпустила.
- Есть немного, - согласился я.
- Что?!
- Ты моя любимая дурочка. Не бойся, все будет хорошо. Я обещаю.
- Придется рожать, - обреченно произнесла Аленка. - Деваться некуда.
Я рад, что она пришла в себя!
Я обещал Аленке, что все будет хорошо. Но все было плохо! Господи, я и не подозревал, что роды - это так страшно!
- Я больше не могу. У меня нет сил. А-а-а! - вопила Аленка.
Это безумие длилось уже несколько часов. Конечно, у Аленки нет сил! Они что, не могут сделать так, чтобы ей не было больно?!
Я уже пытался поговорить об этом с врачом, но он, после попыток объяснить мне все по-хорошему, пригрозил вызвать охрану. Похоже, я перегнул палку, надо было аккуратнее выбирать выражения.
Но я переживаю за Аленку! Ей плохо! Ей больно! Она страдает, и я должен ей помочь!
- Все идет прекрасно, - убеждал меня врач. - Как по учебнику. Мы применили необходимое обезболивание. Еще немного - и вы станете счастливым отцом.
Что? Честно говоря, и уже и забыл, что мы тут собрались не просто так. Что в конце всего этого мероприятия должен появиться ребенок. Я просто хотел, чтобы все это закончилось!
- У меня нет сил тужиться, - пропищала Аленка.
- Есть у тебя силы, - уверенно произнесла медсестра. - Я же вижу. Давай, соберись.
Аленкины стоны рвали мне сердце. Я никогда в жизни не чувствовал себя настолько беспомощным! Моя любимая женщина корчится от боли, а я ничего не могу сделать.
- Очень больно? - зачем-то спросил я. В очередной раз.
Дебил, не иначе!
- Ты даже не представляешь, - выдохнула Аленка.
И снова часто задышала.
Боже, как это ужасно. Неужели все женщины так мучаются? Да как они вообще после такого соглашаются заниматься сексом и рожать детей? Наверное, Аленка больше не захочет. Я бы на ее месте не захотел. Я бы на ее месте убил того, из-за кого ей пришлось пройти через весь этот кошмар. То есть меня.
- Тужься, сильнее, давай, давай - медсестра вела себя, как толпа болельщиков на стадионе.
Как ни странно, на Аленку эти бодрые выкрики действовали благотворно. Она старается, она тужится изо всех сил. Она настоящий герой, моя маленькая мужественная девочка!
- Давай, давай! Не расслабляйся, осталось чуть-чуть.
- Головка показалась, - раздалось из-за простынки, которая была накинута на Аленкины ноги. Они торчали из подставок, напоминающих пыточные орудия. А за ними пряталась голова врача.
Я сделал шаг туда, Аленка удержала меня, вцепившись в руку так, что пальцы хрустнули. Откуда у нее столько сил?
Я погладил ее по голове.
- Тужься! - снова командовала медсестра.
Аленка схватила мою ладонь, провела ею по своему лицу и… впилась в нее зубами!
Мы заорали вместе. Аленка - громко, протяжно. Я - стиснув зубы.
И тут к нашему крику присоединился еще один - тонкий, пронзительный, как будто пищит голосистый котенок.
Я увидел в руках врача красное, мокрое, кричащее существо.
- У вас мальчик! - произнес он.
Комната поплыла у меня перед глазами. Мальчик… Сын… Он родился. Вот он, передо мной. Это он и есть!
Что за вонь?
Оказывается, вторая медсестра поднесла к моему носу ватку с нашатырем. Я дернулся. Комната больше не плыла.
- Обмороки нам сейчас ни к чему, - ласково проговорила она.
- Я не собирался падать в обморок!
- Вот и хорошо.
- Мирон, - Аленка сжимала мою ладонь.
Она улыбалась, по ее щекам катились крупные слезы. Я бросился ее обнимать, целовать, а она все время смотрела туда, где медсестра проделывала какие-то манипуляции с нашим сыном. Боже, как это странно и непривычно звучит!
Потом она подошла к нам, с ребенком на руках, положила его Аленке на живот. Я смотрел на него с некоторой опаской.
Розовое сморщенное личико, зажмуренные глазки, крошечные ручки, сжатые в кулачки. Это вообще настоящий человек?
Это мой сын!
Я говорю это себе снова и снова, но, кажется, по-настоящему до меня не доходит…
***
Алена
Это было ужасно. Я даже не представляла, что будет настолько больно. Но я готова пройти через это снова. Ради этого чуда, которое сейчас лежит у моей груди.
Наш сын впервые поел! Взял грудь, зачмокал, жадно и блаженно.
- Какой молодец, - похвалила медсестра. - Сразу взял грудь.
- Весь в меня, - ляпнул Мирон.
Он уже выглядел не таким растерянным, как в родовой палате. Честно говоря, мне было его жалко. Я даже хотела его прогнать, чтобы он не мучился. Но он ни в какую не соглашался.
Да и я, на самом деле, не хотела, чтобы он уходил. Держаться за его руку в такой важный момент очень много для меня значило. Мы вместе прошли через это!
И теперь вместе обнимаем нашего сына.
- Марк? - спросила я.
- Ну посмотри на него. Какой же это Марк? Это вылитый Егор! Егорка…
Мы давно спорили об имени. Я настаивала на своем, но и Мирон не уступал. Но сейчас, когда он нежно и ласково произнес: “Егорка”, я вдруг поняла, что именно так зовут нашего сына.
- Егорка, - повторила я, пробуя имя на вкус. - Подходит!
- Егор Миронович, не хотите ли ко мне на ручки?
Мирон осторожно, поддерживая головку, как учили на курсах, взял Егора. Прижал к себе, к самому сердцу. Сел рядом со мной.
- Не могу поверить, что он настоящий, - прошептал он.
- Как покакает, сразу поверите, - прокомментировала ситуацию заглянувшая в палату медсестра. - У вас все в порядке?
- Да, все хорошо, - отозвалась я.
Все очень-очень хорошо!
И пусть у меня руки дрожат от слабости, и я чувствую себя так, как будто меня сначала вывернули наизнанку, а потом обратно. И при этом не все встало на свои места...
Все равно я сейчас - самый счастливый человек на свете.
- Это наш сын, - повторил Мирон. - Егорка. Я… я очень его люблю!
Голос Мирона дрогнул. Кажется, мой суровый муж расчувствовался.
- И тебя люблю!
Мирон взял меня за руку. Я увидела в его глазах слезы.
- Только не говори никому! - прошептал он.
- Что ты нас любишь?
- Что я разревелся, как девчонка!
- А ты не говори никому, что я отказывалась рожать.
- Договорились. Будем хранить наши секреты.
- Но наш главный секрет все уже знают, - заявила я.
- Какой секрет?
- Мы с тобой - два сапога пара. Два чокнутых сапога.
- Три сапога, вообще-то, - возразил Мирон.
- Точно…
Он уложил Егорку рядом со мной, сам тоже пристроился рядом, положив голову на подушку. Он обнял нас, закрыл своей большой сильной рукой.
Как хорошо. Как спокойно.
Теперь я знаю, как ощущается абсолютное счастье...
Конец!