Дополнительная глава
Яркие лучи ослепительного солнца плавно обволакивали изумрудные лепестки пестрых соцветий благоухающего сада. Словно в намерении покрасоваться своим великолепием, они гордо тянулись к незамысловатым ласкам золотистого света, и в этом мерном мерцании мелкой пыльцы прятались немногочисленные юркие феи, кои, с не слышанным чистым звуком, больше походящим на убаюкивающий звон колокольчика, задорно резвились меж роскошных бутонов благовонных цветов среди дышащего жизнью скверика, так и притягивающего восхищенные взоры, все чаще проезжающих мимо разнообразных купцов. И настолько западали им в душу вычурные цветения, что они не в силах перебороть собственную потребность в выгоде, предлагали немногословному владельцу сего поместья всевозможные суммы, взамен за хотя бы пару дарований сада. Однако каждый воодушевленный купец получал только один отрицательный ответ, и, в конце концов, с разочарованием покидал заманивающие объятия душистых ароматов.
Кто бы мог подумать, что когда-то увядающий, совсем не пахнущий жизнью сквер, сейчас так поразительно сиял и тянулся к самой спасительнице, будто воспевая ей в благодарность.
Неожиданно из тусклого мерцающего марева отделилась миниатюрная фигурка. Отчего взбудораженные феи своим красочным блеском, так ярко, граничащим с темным каменным особняком, с высокими острыми крышами, хаотично засуетились, возмущенно зазвенели из-за отделившейся соратницы. На что она, задорно хихикнув, молниеносно упорхнула в сторону застывших в безмолвном напряжении фигур. С тихим, ласкающим слух, звоном она в опасной близости пронеслась подле взволнованной девушки.
С судорожным вздохом молодая особа сжала в своей ладони крепкую руку возлюбленного. Преддверие наступающей встречи не давало покоя, заставляя ее томиться в ожидании приезда любимого отца. Столько времени утекло с их последней мимолетной встречи и столько всего изменилось с тех пор, что не хватало лихорадочно подбираемых в уме слов. Слишком много нужно было рассказать.
— Все будет хорошо, — успокаивающе погладив тонкую кисть, мужчина приблизился к виску вампирши и оставил холодный, однако заставляющий каждую клеточку тела затрепетать, поцелуй, — не переживай.
Невольно прижавшись пухлой щечкой к обтянутому черным камзолом плечу, девушка сжала в ответ сильную ладонь и почувствовала, как понемногу тревога стала отступать. Стоило лишь услышать утешительные нотки в глубоком голосе любимого, и весь мир внезапно уходил на дальний план. Но все же, блондинка позволила себе робкую улыбку. Всей своей душой она чувствовала наступающее волнение лорда. Медленно подняв светлый взгляд на точеный профиль, попыталась всмотреться в поддернутые задумчивой дымкой кровавые глаза, чтобы в следующий миг получить неуверенную улыбку, открывающую вид на острые клыки. Глядя на неумелую, непривычную усмешку, пытавшуюся разрядить обстановку, она в который раз убедилась, что неизмеримо счастлива.
Растворившись в любимых глазах, вампирша сначала не услышала приближающийся ритмичный цокот копыт, извещающий о том, что долгожданный гость уже прибыл. Пелена обаяния жестоко рассеялась, вынуждая испуганно вздрогнуть. Встреча была неминуема, но от этого хотелось убежать куда подальше.
Нервно бросив взгляд на карету, девушка внезапно почувствовала, как до этого нежно удерживающая рука мужчины, цепко схватила ее ладонь, сжимая в стальных оковах. Хотелось остановить неумолимо быстро утекающее время. И пускай этот момент пугал до дрожи, однако они вместе смогут преодолеть непонимание со стороны отца вампирши.
С потаенным предвкушением она глядела, как колеса, натужно скрипя, в последний раз подскочили на кочке и резко остановились. Совсем юный кучер с тяжелым вздохом отпустил поводья. Измученный невыносимой жарой, что вскоре должна была пасть перед промозглыми холодами осени, коя в их небольшом городке была до того сырой, что даже непривередливые гномы не могли выдержать такой слякоти, юнец устало смахнул капли пота со лба. Все также утомленно оттираясь, прытко спрыгнул с кóзлов, поспешил галантно открыть строго отделанные дверцы экипажа. Незамедлительно на подставку ступили лакированные туфли, в тени помещения показалась высокая фигура, и кучер смиренно опустил русую голову, поглядывая из-под светлых ресниц на графа. Кой мазнул мимолетным взглядом светло-карих глаз по макушке вздрогнувшего мальчишки и с самодовольным смешком радостно последовал в сторону застывшей пары.
Тем временем девушка судорожно вцепилась в сильную ладонь возлюбленного и во все глаза смотрела на стремительно приближающегося отца, с замиранием сердца представляя, каким тяжелым будет предстоящий разговор. Если даже ее чудящие подруги так резко отреагировали на плохо скрываемые чувства двух вампиров.
Пару недель назад
Яркий облик луны на темном небосводе, усеянный незначительными звездами, возвышался над макушками высоких деревьев небольшой аллеи. Бледный свет скользил по пышным веткам и прятался в глубоких тенях, едва попадая на безлюдную тропинку. Лишь две влюбленные фигуры мерно шествовали в ночной тишине, полностью увлеченные друг другом. Ничто не могло помешать им наслаждаться проведенным вместе временем, однако не любили они выставлять свои чувства напоказ. Редко бросаемые косые взгляды окружающих смущали не сколь мужчину, столь юную девушку, какая не в силах выдержать излишнего внимания, предпочла уединенные прогулки под покровом ночи. И лорд в ответ своей любимой даже и слова против не сказал. Что же говорить, он не был любителем светских прогулок, избирая одиночество.
Тем более, что могло быть лучше, чем завороженно любоваться радостно щебетавшей возлюбленной. Не умолкая, его девочка рассказывала о своих буднях. Мужчина не возражал ее прогулкам и с легкостью отпускал ее вместе с Робертом, который, к слову, стал чаще наведываться к их семейке. И позже вампирша с радостью рассказывала о любимых конных прогулках с Робертом, о их небольших приключениях, которые изредка сеяли в душе лорда долю сомнений. Стоит ли вообще отпускать ее вместе с неугомонным, уже не просто знакомым, но и другом, что всегда успевал найти какие-либо приключения на свою голову? Особенно ярко возникли колебания после того, как на одной из поездок девушке стало плохо исключительно из-за вопиющей невнимательности Роберта. Из сбивчивых оправданий друга, лорд понял лишь то, что она съела ядовитую ягоду. И пускай это можно было простить, если бы девушка по собственной глупости совершила ошибку, однако, как оказалось, не последнюю роль здесь сыграл и сам Роберт. В тот момент, когда она задавала всевозможные вопросы, Роберт был увлечен юными девами, что в жаркий летний день развлекались в прохладном пруду на опушке леса. И пускай Роберт надолго запомнил гнев своего друга после этого уточнения, но, все же, холодный нрав мужчины сыграл свою роль, и вскоре оправившаяся вампирша уже вновь могла наслаждаться компанией друга.
— Эдгар, ты меня слушаешь? — осторожно спросила, до этого неумолкающая девочка и заглянула в рассеянные глаза мужчины.
Эдгар, нежданно вырванный из воспоминаний, повернул голову и наткнулся на открытый взгляд карих глаз, так сильно напоминавший расплавленный карамель.В темноте улицы юное личико блондинки было также бледно, как и луна, взирающая на них с ночного неба. Ее широко распахнутые глаза так ярко контрастировали с белоснежной кожей, которой неимоверно сильно хотелось коснуться, а призывно раскрытые алые губы манили своей соблазнительностью. И в этом зовущем томлении короткого момента, Эдгар в который раз поддался искушению и приблизился к застывшей девочке, чтобы до невозможности медленно и нежно охватить холодными ладонями девичьи щеки.
— Безумно хочу поцеловать тебя.
Он склонился к ней, с загадочной улыбкой на губах наблюдая, как до этого немного возмущенные личико сменяется на удивленное.
— Эдгар... — Смущенно протянула, на секунду отведя взгляд, чтобы после из-под ресниц бросить хитроватый взор.
Теперь девушка намного легче принимала неожиданные ласки возлюбленного, но все же иногда это было до того внезапно, что дурманило разум.
— Кайла... — игриво прошептал в самые губы вампир, начиная незамысловатую игру, от которой блондинка таяла в его руках.
И даже сейчас ее светлый взгляд томно потемнел, призывно искрясь, чтобы тотчас скрыться за полуприкрытыми веками, пока сама девочка положила свои маленькие ладони на широкие плечи улыбающегося Эдгара. Переместив руку на ее затылок, он зарылся рукой в непослушные золотистые пряди и приблизился к заветным губам...Едва прикрыв веки, он застыл, словно что-то учуяв. Медленно склонившись к ушку девушки, лорд тихо прошептал:
— Мне кажется, что за нами следят.
Интимный момент вмиг был разрушен, и оцепеневшая Кайла резко отстранилась от возлюбленного. В недоумении она всмотрелась во тьму аллеи. Благодаря вампирскому чутью, ей было не в тягость понять, что за ними и впрямь кто-то наблюдает. Запах был смутно знакомым, словно бы ей часто приходилось слышать его.
Странное чувство того, что она точно видела преследователей, никак не покидало Кайлу. Девушка сделала шаг к месту, откуда исходил запах, но была резко остановлена крепкой рукой Эдгара. Обернувшись, она хотела было возмутиться, однако замолчала из-за того, что за ее спиной послышался громкий шелест кустов и не менее громкое: «Ой!».
С неприкрытым удивлением, мелькнувшим в карих глазах, блондинка вытаращилась на двух сконфуженных девушек, кои с не меньшим оцепенеем во все глаза глядели на пару.
— Девочки, — ошарашенно выдохнула Кайла, — вы что тут делаете?
Только вышедшие из кустов Аля и Фаня, сейчас помогали друг другу избавиться от застрявших по всему телу веток и листьев, и одновременно с этим, во все глаза смотрели на невозмутимого лорда. Девушкам далеко не часто приходилось видеться с дядей своей подруги, хоть Кайла и часто могла рассказывать о нем. Тогда, когда они знали Эдгара лишь на словах, то только молча переглядывались, и неизменно заключали тот факт, что он был всего лишь «злым и строгим дядькой». Что уж говорить про их встречу, когда девочки, потрясенные размахом их особняка, наконец увидели дядю Кайлы. Весь образ, что так долго выстраивался в их сознании, распался на мелкие кусочки. В их представлении он был маленьким, полным полулысым мужчинкой, какой при встрече оказался высоким, статным мужчиной, от холодности которого, у них в жилах застывала кровь. Ситуацию ухудшало лишь то, что расслабленно восседавший в кресле лорд, то и дело вальяжно выпивал темно-бордовую кровь из изящного бокала. Первая и последняя мысль ведьмочек была:
— Каким образом она с ним живет?!
Вот и сейчас, будто в первую встречу Аля и Фаня испуганно прижимались друг к другу, огромными глазами вытаращившись на холодно взирающего на них мужчину. Эдгар продолжал молчать, а Кайла растерянно переводила взгляд то на подруг, которые явно следили за ними, то на любимого, лицо какого вновь сменилось на ледяную маску. И теперь даже невозможно понять, что скрывается за ней: гнев или же растерянность...
— Я повторюсь. Девочки, — сцепив зубы, Кайла бросила сердитый взор в сторону вздрогнувших подруг, — что вы тут делаете?
Ведьмочки нервно засуетились, явно не понимая, как же отвертеться. И в отчаянном жесте прижав к себе небольшие корзиночки, смиренно опустили головы.
Аля, нервно покрутив носком ботинка по каменной дорожке, вяло промямлила:— Ну мы... мы...
Девушка тяжело вздохнула, видимо, понимая, что здесь оправдаться уже не получится. Потому, не спеша повернувшись к застывшей Фане, она встретила такой же раздосадованный взгляд. В один голос тяжко вздохнув, девочки вспоминали то, с чего все началось...
На одном уроке, когда они особо упорно ничем не занимались, один из их профессоров торжественно объявил о том, что какой группе учеников удастся сделать такое зелье, которое смогло бы удивить его, то он автоматом сможет поставить зачет, вплоть до самого конца семестра. Воодушевленные такой перспективой ведьмы в тот же миг стали перечитывать нескончаемое количество фолиантов, в намерении найти то самое зелье, кое смогло бы облегчить им жизнь. Не проспав несколько ночей, девочки наконец смогли найти то, что так долго искали. Зелье, позволяющее на время изменить расу, показалось им идеально подходящим. Его изготовление заставляло потратить очень много сил, а про то, сколько ингредиентов требовалось для него и говорить страшно, однако природное упорство ведьм помогло в этом нелегком деле и уже всего через несколько дней, у них были почти все ингредиенты.
Корни «Аэглоса» — то, что оставалось в этом списке и, пожалуй, самое главное в нем. Как издевка судьбы, его было очень тяжело достать. На удивление, этот цветок имел упертый нрав и появлялся лишь раз в году. Найти его было настоящим испытанием и рулеткой, но Аля и Фаня продолжали искать его в лесной местности. И именно в эту ночь была самая высокая вероятность увидеть его. Посему, взяв с собой корзинки, они под покровом ночи сбежали в лес, с твердой уверенностью в том, что они вернутся домой не с пустыми руками.
Спустя долгие плутания между деревьями они все-таки наткнулись на удивительно белоснежные лепестки «Аэглоса». Радостно захлопав в ладоши, они голыми руками выкопали нужные корни и запихнули в корзину. С самым удовлетворенным чувством выполненного долга, они, грязные и уставшие, уже медленно возвращались домой, как увидели представшую перед ними картину — Кайлу и... ее дядю?!
В тот момент, они были настолько ошарашены увиденному, что так и застыли, глядя на то, как эти двое воркуют между собой.
И сейчас, полностью попавшись на слежке, им оставалось только и делать, что испуганно глядеть на Эдгара, да переглядываться между собой, виновато понурив голову.
— Подожди секунду, пожалуйста. — Мягко обратилась Кайла, к холодно кивнувшему Эдгару, и в тот же миг прошествовала к стоящим в оцепенении ведьмам, схватила их за локоть и потянула их поодаль от мужчины. Девочки даже не пытались вырваться из крепкой хватки вампирши.
— А теперь, объясняйте, — прошипев эти слова, блондинка отцепилась от них, обиженно сверкая глазами.
Юные ведьмочки только и могли, что разом понурить головы и тяжело вздохнуть - то ли от обременяющих воспоминаний о проделанном пути ради зачета, то ли от вины перед подругой.
Они не могли взглянуть Кайле в глаза и так сильно поникли, словно бы им на плечи опустился огромный груз. А вампирша все продолжала сердито сопеть в их сторону, ожидая предстоящих сбивчивых оправданий. Кайла была полностью уверена в своей правоте, и от охватившего по юному капризного нетерпения, она взбудоражено постукивала концом небольшого каблучка по декоративной каменной плитке. Однако вся уверенность рассеялась, стоило лишь Фане неожиданно вздрогнуть, чтобы после округлившимися карими глазами уставиться на уже растерянную фигурку блондинки.
— А что ты здесь делаешь?! — она выглянула через напряженное плечо Кайлы, вглядываясь в темную фигуру мужчины позади, и вновь направила свой взор в встревоженное личико напротив, чтобы после тихо прошептать: — Еще и с дядей!
Прозвучавший шепот в тишине ночного сквера раздался едва ли не на грани приглушенного вскрика. Что уж говорить, он не остался незамеченным для чуткого слуха вампира, кой на детские разборки девочек лишь ухмыльнулся. Его улыбка острым лезвием ножа мелькнула в бледном свете луны и только обернувшаяся на него Кайла, в тот же миг окрасилась в пунцовый цвет. Оторопь полностью захватила обескураженную вампиршу и в полном непонимании она вновь встретила уже две пары округлившихся, размером с блюдце глаз, с опустившимися руками, понимая, что попалась на горячем.
— Девочки... — отведя карамельные глаза, она неуклюже встряхнула стройными плечами, — вы сами все увидели, но... я вам все расскажу чуть попозже. Позже, девочки! — с нажимом рыкнула блондинка на уже было раскрытые рты усмирившихся подруг.
Все также бросая многозначительный взгляд на оцепеневших ведьмочек, она сначала отступила от них всего на маленький неуверенный шажок, а после поспешила к спокойно ожидавшему мужчине, галантно взяла его под руку, продолжая упорно игнорировать сконфуженных подруг, и с невиданной силой и упорством потянула Эдгара подальше от них.
Одиноко стоявшие девочки с корзинками, сейчас могли лишь наблюдать за двумя фигурами, какие после скрылись во мгле парка.
Наше время
— Цветочек мой, как я по тебе соскучился! — воскликнул подходящий к паре Говард, что светился лучезарной клыкастой улыбкой.
В его взгляде карих глаз так и виднелась долго томящаяся теплота по дочери. Распахнутые руки явственно говорили о нетерпении наконец прижать к груди родное чадо.
И не было сомнений в том, что Кайла с таким же неослабным рвением хотела бы встретить теплоту отца, которую она так долго не получала. Однако какого же было удивление Говарда, когда вместо вечно льнувшей к объятиям девочке, он наткнулся на растерянные и испуганные глаза, что после скрылись за пушистыми ресницами, устремляясь на кончики аккуратных туфель. Непривычно неотзывчивое выражение лица заставило прибывшего мужчину резко остановиться, словно бы он наткнулся на глухую стену. Отцовское переживание острой иглой пронзило уставшие нервы вампира, заставляя замереть на манеру старинных, мраморных скульптур с незамысловатыми паутинами трещин на когда-то белоснежном камне.
В безгласной оторопи он из-под густых бровей мягко всмотрелся в повзрослевшую фигурку и в тот же момент плохое предчувствие с привкусом изумления проникло в его сознание. Его ненаглядная и единственная дочь сейчас так доверчиво жалась к плечу его брата, лицо какого хоть и застыло в привычной гримасе напускного безразличия, однако все же в его бардовых глазах, что неприкрыто взирали на Говарда, можно было углядеть странную растерянность. И именно такие в диковинку оживленные глаза Эдгара сбивали Говарда с толку.
— Кайла, дорогая, что случилось? — обеспокоенность в глубоком голосе когтем прошлась по почти усопшему сердцу.
Вроде бы в светлой голове Кайлы так и вопит мысль о том, что так долго тщательно отрепетированные слова сейчас нужно наконец высказать, но страх в сумбурности со стыдом не дают вымолвить и слова.
Унылое поведение дочери и собственное непонимание ситуации начинают порядком раздражать. Посему, едва сдерживая накатывающий пыл, Говард недовольно зыркнул в непроникновенное лицо брата.
— Может хотя бы ты удосужишься мне объяснить, что здесь происходит? — с едва проскакивающими рычащими нотками процедил вампир и на удивление не услышал в ответ размеренного голоса.
Эдгар если и хотел что-либо сказать, да лишь мог только сжимать тонкие губы.
На умиротворенное, будто согласованное молчание, раздражение с головой накрыло мужчину. Яростно посмотрев на обоих, он вскинул руки и воскликнул:
— Что с вами творится?!
Разъяренный горящий взгляд лишь подтверждал тот факт, что мужчина твердо намерен добиться разборчивых объяснений. Из-под его густых бровей ненароком скользнул возмущенный взор вдоль их фигур и тут же остановился на замкнутых в замок ладонях. В тот же момент вампир еще пуще прежнего нахмурился, а после тотчас же впал в ступор, не веря собственным глазам.
В его загруженной голове неожиданно пронеслись тысячи мыслей от ужасного непринятия близости его дочери и старшего брата, до пленяющего желания разбить вечно холодную и раздражающую физиономию Эдгара, который, как назло, с неприсущим ему трепетом закрыл Кайлу собой.
От этого непримечательного жеста гнев всецело заволок помутившийся рассудок любящего отца.
— Что. Ты. Сделал?! — в ту же секунду буквально прорычал Говард в непроницаемое лицо лорда, грубо взяв того за грудки. Нечеловеческая сила бушевала в его едва подрагивающих от злости руках, а молчание Эдгара только еще больше подкидывало дров в и так пылающее пламя. Сейчас мужчина отказывался стереть из сознания врага номер один в лице брата. И от этого навязчивого образа Говард с яростью встряхнул неожиданно заговорившего вампира.
— Давай не при Кайле... — немногословно бросил лорд, с содроганием замечая, что от его слов вампирские глаза напротив опасно сузились, давая понять, что на данный момент ему запрещено произносить имя племянницы.
Похоже, что это окажется намного труднее, чем мог представить себе Эдгар.
Всего миг, прибывший вампир всмотрелся в острые глаза титулованного, после сразу же отталкивая от себя. Мужчина даже не взглянул на было бросившуюся его успокаивать Кайлу, а только с неприсущей ему сутулостью промчался мимо нее, на ходу вскидывая руку и проговаривая:— В кабинет.
Немного напряженно сжав губы, он бросил нечитаемый взгляд на просеменившую за ним дочь.
— Жди в гостиной, Кайла.
— Но папа! — возмущенно воскликнула юная девушка, сжимая маленькие кулаки. Непринятие собственного отца и слепое видение того, что она еще его маленькая девочка, не давали покоя взбалмошной особе, так и подначивая ее на отстаивание своего мнения. Однако один пробивающий до дрожи холодный взгляд карих глаз, и Кайла заметно поникла, виновато опуская белокурую голову.
Возможно, глубоко в душе Говарда и кольнула взъевшаяся совесть, но эту неподдающуюся уму выходку он не мог оставить на самотек. Ладно бы, недавно вступившая в пубертатный период глупая и легкомысленная девчушка, однако куда смотрел этот старый хрыч?! От только что увиденной картины, не готовый к подобному, отец, разве что готов был разорвать не только Эдгара, но и собственные темные волосы, какие от подобных новостей скоро еще больше поседеют, пускай это и невозможно...
***
— Да как ты мог это сделать?!
Изредка пригубливая алую кровь из бокала, Эдгар наблюдал за мельтешащим пред взором Говардом, кой с первой секунды разговора так и не дал вставить хотя бы одного жалкого слова в свое оправдание. Брат, не прекращая винить его во всех смертных грехах, продолжал монотонно отбивать грозный ритм по деревянному полу кабинета. Он то и дело вскидывал руки, бросал на лорда испепеляющие, пытающиеся вызвать хоть капельку вины, взгляды и неустанно повторял о том, что Эдгар самым бессовестным образом развратил нежные чувства его дочери. Бушующий гнев Говарда все никак не утихал, и Эдгару оставалось лишь молчаливо ожидать, пока огонь наконец утихнет.
— Какого дьявола ты молчишь?! — особенно громко возгласил Говард, вмиг подлетая к рабочему столу, за которым, не двигаясь, восседал беспристрастный вампир. Хладнокровный характер Эдгара выводил из терпения, заставляя Говарда взбешенно опустить руки на стол и процедить в набившее внушительную оскомину лицо: — Эдгар!
— Как я могу что-либо сказать, если ты мне не даешь и слова вставить?
Монотонные нотки глубокого голоса безжалостно охладили ярый пыл брата, какой, пристыдился от поучительного тона, что последний раз ему приходилось слышать лишь в далеком детстве. С того времени, казалось, прошла целая вечность, вслед за которой уходили воспоминания о проведенных моментах с Эдгаром. И стыд тотчас захватил тело Говарда, а предательская мысль ненароком скользнула в его одурманенный гневом разум. Как же было печально осознавать утраченный час, который он потратил не на Эдгара с Кайлой, а на построение собственной карьеры.
— Года идут, а ты все такой же несдержанный. — Эдгар окончательно вогнал в краску напротив стоящего мужчину, пряча мимолетную ухмылку за бокалом. С холодным прищуром он наблюдал за тем, как Говард медленно присел в кресло у рабочего стола и иступлено приложился сухими губами к до этого нетронутому бокалу с кровью.
— А теперь, — сделав немалую паузу, Эдгар взглянул на запыхавшегося брата. Когда-то уложенные в незамысловатую прическу волосы сейчас небрежно растрепались, колючими прядями спадая на прикрытые веки. Его кадык нервно дергался, показывая насколько же мужчину замучила жажда, а бледная рука его скользнула под воротник прилипшей рубашки, приоткрывая вид, на почти прозрачную кожу шеи. Вторая рука крепко держала бокал, обхватив аристократическими пальцами хрустальную ножку. И глядя на такого взбудораженного Говарда, он позволил себе отставить емкость с кровью и негромко, но уверенно продолжить свой монолог: — Позволь сказать в свое оправдание то, что для расы вампиров приемлемы любовные отношения между членами семьи. Более того, ты и без меня знаешь, что такие прецеденты случались, и не раз.
— Мне наплевать, что происходит в других семьях! — в который раз перебив устало прикрывшего веки вампира, Говард выбросил бокал на стол, отчего тот с звонким звуком осколками разлетелся по просторному кабинету, — Это моя дочь! И я не позволю тебе осквернить светлые чувства моей девочки!
— Я никогда бы не допустил того, чтобы разбилось ее сердце. Тем более, что ее чувства...
— О каких чувствах ты можешь говорить, никогда прежде ничего подобного не чувствуя! — резко сорвавшись, Говард с невиданной силой ударил по деревянному столу, да так, что он жалобно затрещал. — Я не поверю ни единому слову! Твоему поступку нет оправдания, и я даже не хочу разбираться в этой ситуации! Я забираю Кайлу домой, и впредь вы не увидитесь.
Мужчина последний раз почти выплюнул сказанные слова прямиком в оттенившееся лицо Эдгара, который из-под насупленных бровей свирепо разглядывал взбешенного Говарда.
Впервые в жизни лорду хотелось сказать так много, что будто по-человечески перехватывало дух. И только он подался вперед, а уголки его тонких губ дрогнули, как так и не сказанные слова перебило восклицание, звучавшее на грани рыка.
— Закрой рот! — вновь гнев Говарда кулаками обрушился на ни в чем неповинный стол. Его долговязая фигура устало сгорбилась, сам мужчина на секунду замолчал, чтобы в следующий миг еще раз всмотреться в непривычно перекошенное лицо напротив, — И знаешь, все-таки напоследок я хотел бы у тебя спросить. Ты уверен в том, что ее чувства не были придуманы тобою?
— Я не раз думал об этом, но уверен, что она любит меня.
Его заверения звучали до того самонадеянно, что у Говарда совершенно пропали все будущие высказывания. Слепая решимость виднелась в бордовых глазах, и вампир внутренне содрогнулся от того, что брат сейчас походил на одержимого безумца, кой видит только свой иллюзорный мир.
На губах Говарда отразилась горькая усмешка, глаза его в последний раз со скрываемой жалостью встретились с другими.
— И в подтверждение этому, я могу показать лишь это...
Он с непроникновенным выражением лица приподнял кисть руки, показывая, что среди многочисленных перстнях, какие усеяны его пальцы ярко выделялся, особенно искусный и насыщенно-алый. Он переливался разными бликами, ослепляя своей драгоценностью, однако Говарда он ослепил лишь исступлением, что вмиг было заменено ошеломлением.
— Не может быть... — прошептал он, словно завороженный, смотря на перстень.
— Это именно то, о чем ты думаешь. Кайла подарила мне его, даже не подозревая, что это артефакт. И как бы не было тяжело в этом признаваться, но я связал наши судьбы до того, как... — Эдгар на мгновение задумался, а после расплылся в мечтательной клыкастой улыбке, — она призналась мне в своих чувствах.
Говард замер в оцепенении, с потускневшим взором он смотрел на ненавистную улыбку, и едва до его одурманенного сознания дошла поражающая мысль, как он всем телом устремился на Эдгара, который только и успел, что тяжело охнуть, чувствуя обжигающий удар по своей скуле.
Удары наносились с неимоверной скоростью и силой. И пока лорд распластался на полу, придавленный весом разъяренно-шипящего Говарда, то в его голове проскальзывала лишь одна мысль: «Заслужил.»
***
— Кайла, ты уверена, что хочешь остаться... — обнимая дочь, отец бросил яростный взгляд на помятого Эдгара, на чьем отрешенном лице красовался недавно поставленный синяк, — с ним?
— Ну папа...
Кайла с укоризной кинула взор на Говарда, вид которого хоть и был переполнен напускной уверенностью, однако в ходящих на скулах желваках так и ощущались злость и обида, не отпускавших его. И пускай юная девица пыталась заставить отца сжалиться тем щенячьим взглядом, который всегда безжалостно играл на чувствах мужчины, но в этот раз хитрый прием не сработал. Посему девушке только и оставалось, что с поедаемым чувством совести переводить взгляд то на отца, то на возлюбленного.
Право, что она чувствовала неподдельную радость и облегчение от того, что остается здесь — с любимым.
— Прости меня, — одновременно проговаривая и обнимая сказала Кайла, щекой прислоняясь к холодным пуговицам на камзоле.
Вампирша делилась своим теплом, не получая абсолютно никакого отклика. Хоть это могло и ранить трепетное сердце Кайлы, но она как никогда принимала свою вину, еще сильнее прижимаясь к груди.
— Не ты должна извиняться, — с заминкой ответил Говард и все-таки оттаял, осторожно сжимая в своих объятиях дочь. Не в силах сдержаться, он позволил себе зарыться в мягкие золотистые волосы, приглаживая их. И все же долгая разлука дала о себе знать. Он безумно скучал по своему цветочку.
— Когда ты сможешь приехать в следующий раз?
Замечая, что отец наконец остыл, Кайла подняла на него ожидающий взор, надеясь, что он приедет как можно скорее. И какова же была ее радость, когда Говард хмуро ответил:— Сегодня же, милая.
Вампир сказал, как отрезал и с трепетом приложился губами к белокурой макушке, одновременно опасно косясь в сторону Эдгара.
— И на долго? — с широкой улыбкой на лице поинтересовалась блондинка.
— Навсегда, цветочек мой, — обезоруживающий ответ донося сверху, и улыбка, что до этого ярко сверкала на алых губах, сейчас неспешно испарилась, сменяясь откровенным удивлением.
Конечно, Кайла до невозможности соскучилась, но не до такой степени, чтобы жить с ним вместе, когда это уже и не нужно. «Навсегда» звучало для вампира слишком устрашающе.
Однако встреча испуганных взглядов влюбленных и Говард с решительно каменным лицом беспристрастно молвил:
— Шутка.
В удивлении вампирша охнула, отстраняясь от него. Она в немой оторопи проследила за тем, как Говард прочеканил шаг к лорд, как резко остановился перед ним, словно наткнувшись на невидимую стену, и крепко перехватил запястье мужчины.
— Как бы я не хотел это говорить, но, — вампир зажмурил глаза, с раздраженным вздохом продолжая, — я доверяю тебе ее. Но малейшая оплошность и, то что было сегодня тебе покажется благословением.
Безмолвно кивнув в знак согласия, Эдгар напоследок выдержал уничтожающий взор младшего брата, кой с заметной резкостью прошествовал к ожидавшему экипажу, возле которого послушно стоял кучер, что так по-детски глядел на всю картину семейной драмы, представшую пред ним. В руках он нервно крутил потрепанный цилиндр и как только Говард сравнялся с ним, он поспешно надел ее на кудрявые волосы, смотря на кофейные цвета туфли, что внезапно остановились подле него. Юноша буквально чувствовал, как пугающий острый взор прожигал в нем дыру, а когда крепкая рука опустилась на его макушку и резво поправила съехавшую набок шляпу, то у мальчишки подкосились и так дрожащие ноги.
— Благодарю, с-сир, — еле-как, заикнувшись, выговорил он и из-под полей шляпы блеснул его испуганный взор, пересекаясь с светло-каштановым.
Мужчина был удивительно молчалив и его безмолвие лишь еще больше пугало человеческого мальчонку, какой не дождался ответа, а захлопнул дверь и вскочил на кóзлы.
Послышался свист плети, возмущенное ржание лошадей и экипаж, слегка покачнувшись на кочке, неспешно двинулся в сторону города. Говард же тяжело откинулся на мягкие сидения, которые сейчас казались до невозможности жесткими. Раздраженно поправив выбившуюся прядь, он с тоской всмотрелся хрупкую фигурку Кайлы, что заботливо гладила тонкими пальцами синяки млеющего Эдгара, на лице какого вампир впервые увидел искреннюю широкую улыбку. Он скользнул уставшими глазами по влюбленному и искрящемуся взгляду брата, неизменно направленного на Кайлу.
С неясным чувством Говард не спускал с них взора до того, как они не исчезли из виду, а в окне показался густой лес. Смятение отразилось в опустошенной голове, а слабость надавила с такой силой, что с его плеч будто спал груз. Однако в мозг проникла удручающая мысль словно бы ему еще придется потратить немало нервов. И, все же, он неизменно приходил к тому факту, что его дочь счастлива и он найдет в себе силы, чтобы привыкнуть к их любви, которую он до сих пор не мог принять.