НЕ ДЕТСКИЕ СКАЗКИ: история вечного мальчика //РЕДАКТИРУЕТСЯ//

— Ну что, Донован? Понравилось вчерашнее представление? — укоризненно произнёс брюнет, в раздражении собирая медикаменты после осмотра пациента. Дигари повезло - к счастью, нос оказался не сломал, но удар был достаточно сильным, потому и пошла кровь.

Смотровая комната медицинского крыла вдоль и поперёк была пропитала лекарствами и разными травами, из которых местные врачи готовили противоядия. К больничному запаху Лукас уже давно привык, потому не обращал внимания. Кроме того, сейчас его лицо олицетворяло настоящую грозовую тучу, а резкие, нервные движения - молнии, которыми парень очень хотел заехать по смазливому личику друга. Опустив голову в пол, Айзек сидел за широким столом, напоминающий барную стойку, с видом провинившегося ребёнка и молча слушал, как его отчитывают, надувая губы. В нос вшибал аромат настоя из брусники и лечебной жёсткой коры, смоченной в специальном средстве и пахнущий сладкой росой. Этот запашок будто поселился в медпункте, явственно заявляя права на собственность.

— Мне вот интересно, ты хоть иногда думаешь перед тем, как что-нибудь сделать? Нафига ты вообще полез в драку, олух? Ладно, бог с этим мордобоем, но на кой чёрт ты вздумал обжиматься с Пэном?! — вскипел юноша, перейдя на крик. В порыве он отшвырнул книгу, которая с резким гулом, благополучно приземлилась на стол, чудом не угодив в горшок с чистотелом. Эмоции выплеснулись подобно гигантскому гейзеру в виде хмурого лица и дрожащего от гнева громкого баса.

— Блин, да это вышло случайно! Сам же знаешь, как оно бывает, когда много выпьешь, — отчаянно пытался оправдать себя Айзек, невинно хлопая глазами. — Башка становится тупая и ничего не соображаешь. Я вообще не планировал такого... Даже в самом страшном сне.

— Не планировал он, — едко передразнил его потеряшка, закатив глаза. — А что было бы, если б Пэн всё узнал? Капут твоей страшной тайне и всё!

— Ну, я же был осторожен. Не злись, Лулу. Всё было под контролем, — тихо, почти шёпотом промямлил парень, понурив голову. — Наверное...

Прикрыв глаза, Бэкер протяжно выдохнул, потерая переносицу.

— Вот что, Донован, если ты и дальше собираешься отмалчиваться, словно верный партизан, то хотя бы не бухай, как чёрт. Я не всегда могу быть рядом, чтобы помочь, — серьёзным тоном сказал он, а затем сверкнул острым блеском голубых глаз, строго поглядывая на товарища. — И не приглашай никого на ночёвки. Заруби себе на носу, что, если ты живёшь один, то это не повод, а возможность.

— Эх, я понимаю... Я и впрямь вчера перебрал. Такого больше не повторится.

— Надеюсь, ведь если тебя обнаружат, то только бог ведает, что с тобой сделает Пэн. Он настоящий дьявол. А я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Волнуешься? Или... Может, ревнуешь? — с ехидной улыбкой отозвался зеленоглазый, играя бровями. Чувство вины, как ветром сдуло, потому серьёзный разговор в мгновение превратился в душевный.

— Дубина! — гневно рявкнул брюнет, заставив даже вздрогнуть парня. — Разумеется, волнуюсь. Или ты уже забыл, какие испытания он заставил нас проходить? А как исполосовал спину старосты? Да в конце концов вырвал твоё сердце?! Он больной на всю голову, — добавил он, понизив тон. Затем запустил свои длинные пальцы в густые чернильные волосы и устало выдохнул.

— Ну всё, всё. Угомонись. Я тебя понял. Буду осторожней в следующий раз.

— Никакого следующего раза, — отрезал Лукас, усмиряя друга грозным взглядом. Тон его был предельно ясен, а лицо - красноречиво. — У меня нет никакого желания лицезреть твой труп где-нибудь в глубине пропасти. Ты очень важный человек в моей жизни. Не хочу потерять ещё и тебя, — искренне, шёпотом произнёс юноша, слегка краснея от собственных слов. Они, подобно атмосфере беседы, стали для него интимным, нечто таким, чего люди обычно не говорят.

Возможно, смерть Алексис повлияла на Бэкер сильнее, чем он сам того ожидал, ведь раньше без проблем мог признаться в своих нежных чувствах к лучшему друга. Сейчас же всё обстоит по-другому.

— Я знаю, — с лёгкой улыбкой ответил Донован. Он облокотился руками на столешницу и задрал голову, предаваясь тёплым воспоминаниям. — Ты всегда переживал за меня, отчитывал за дурные поступки, спасал, а я... Я вас всех подвёл. Из-за меня вы с ребятами попали на сказочный остров, которого даже нет на карте. Мало того, так теперь мы все под колпаком у двухсотлетнего подростка с замашками местного Чикатило.

Айзек вернулся в исходное положение. Он устремил свой серьёзный, леденящий душу, взгляд на полку с растениями. Они чуть ли не тонули в горшках из-за обильного полива, который любезно предоставил им Кевин и его трясущиеся руки после похмелья.

— Прости меня, Лукас. Хреновый я друг.

— Это да-а, — безмятежно протянул брюнет, разводя руками. — С тобой хочешь, не хочешь, а всё равно влипнешь в какую-нибудь историю. За это я тебя люблю, и ненавижу одновременно. Правда, не смотря на все свои похождения и бездумные действия, ты всегда остаёшься самим собой. И это меня радует, — повернув голову, тепло улыбнулся пропащий, подбадривая кислую мину Донован. — А вот насчёт Нетландии я с тобой не соглашусь. Попали мы сюда не из-за тебя, а из-за очкастой придурочной, которая явно состоит в какой-то секте. Иначе объяснить, как она узнала о Тени Пэна, я не могу.

Бэкер тот час вздрогнул, вспомнив высокомерную физиономию Шарли, и съёжился, будто от холода.

— Бр-р... Мерзкая девка, — фыркнул он, поморщив нос.

— Что верно, то верно. Та ещё заноза, — криво усмехнулся юноша.

— Да ладно? А я тебя ещё с самого начала предупреждал, что не стоит связываться с этой курицей. Но нет же! Благочестивый Донован возомнил себя мать Терезой.

— Но всё-таки откуда она узнала о том ритуале? Что за сайт такой, где написано, как попасть в лапы старого чудаковатого деда с манией величия?

— Не смотри на меня. Я не фанат всякой мистической чуши. Это тебе нужно к Джиму.

— А может, ваша староста на самом деле ведьма? Ну, а чё? Ведь на самом деле нечистые силы всегда среди нас. Все эти колдуны и упыри скрываются от лишних глаз в телах обычных подростков, а когда наступает ночь, они сдирают с себя кожу, чтобы принять истинный облик, и устраивают шабаш. Я это по телеку видел в одном сериале, — с гордым видом пояснил Айзек, явно довольный своими скудными познаниями о сверхъестественном. — Бланшэр прекрасно подходит под это описание. Ей бы ещё огромный свисающий нос, усеянный бородавками, и будет вам настоящая ведьма.

— Очень остроумно. Хотя, меньшего я и не ожидал от главного ведьмака всего этого цирка.

— Блин, ну, хорош уже! Между прочим, каждый может забабахать взрыв, если добавит к марганцовке гидроксид натрия, а не водород.

— Да, но не каждый сможет это сделать так эпично, как ты! — рассмеялся Лукас, вспоминая сорванный урок химии во время дня открытых дверей и перекошенное лицо учителя, в которого и угодил ядерный снаряд друга.

— ВОТ ИМЕННО! — вскрикнул парень, широко распахнув глаза, и тут же смолк, завидев яркий ехидный блеск в глазах напротив. — Ой... В смысле... Да ну тебя, Лукас! И вообще, пошёл я отсюда, — фыркнул он, спрыгивая со стула. — Заболтал ты меня совсем, а у меня, может быть, дела есть!

— Ну-ну, иди, иди.

— А вот и пойду.

— Ну, вот и иди.

— Ну и пойду! И нечего меня выгонять!

— Да ты ж сам сказал, что у тебя дела. Хотя, какие у тебя могут быть дела? Целыми днями лодыря гоняешь да на тренажёрах пропадаешь.

— А вот представь себе. Например, сейчас у меня по расписанию...

— ДОНОВАН! — раздался крик на улице. Через минуту к ребятам прибежал запыхавшийся Элиот, белобрысый мальчик десяти лет. Карие большие глаза были зажмурены, коралловые губы поджаты, а аккуратный нос, усыпанный веснушками, молниеносно втягивал воздух, пока потеряшка пытался отдышаться. С горем пополам восстановив дыхание, он выпрямился и тяжело заговорил: — Ты что тут... Делаешь? Тебя Феликс уже как полчаса ждёт на поляне!

— Ну-у? Схавал? — с хитрыми глазами и довольной улыбкой гыкнул Айзек, на что брюнет лишь закатил глаза и покачал головой. — Я же говорил, у меня всегда есть дела. Я вообще на расхват!

— Ой, иди уже.

Вальяжной походкой зелёноглазый с гордым видом покинул медпункт, оставляя позади ребят. Мальчик уже тоже собирался выйти, как никак, сейчас у него запланирована игра в пятнашки, на которую нельзя опоздать. Правда, Бэкер решил иначе.

— А вот ты, Элиот, притормози, — сказал он, коснувшись детского плеча своей большой тёплой рукой.

— Что-то случилось, Лукас? — обернувшись, озадаченно спросил мальчик.

— У меня ничего не болит.

Совсем недавно Элиот стал частым гостем в медпункте. Головные боли мучали его, не давая возможности насладиться сном и дневными играми. Пусть мальчик и побаивался Кевина, так как тот любит решать все проблемы болючими уколами, но всё же, взяв всё своё детское мужество в кулаки, обратился к местным врачам. К удивлению, но даже никаких мерзких пилюль и противных таблеток потеряшке не прописали. Кевин был загружен учётом медикаментов, потому отправил Элиота к своему помощнику. Бэкер назначил мальчику ромашковый настой, основанный на плодах боярышника и ромашки, потому головная боль прошла буквально за пару дней.

— Да я не об этом, — отмахнулся юноша. — Послушай, ты вчера когда приходил, здесь, на полке лежали такие разноцветные ягоды, похожие на крыжовник. Ты их случайно не брал? Только честно.

Под сердитым взглядом голубых глаз Элиот несколько расстерялся и попятился назад. Для меньших представителей потерянных Лукас в принципе выглядит грозным, но то, с каким подозрением он смотрел на паренька, и вовсе вселяло ужас. Острые черты лица брюнета у всех оставляли за собой трепещущее чувство какой-то опасности, а низкий, с хрипотцой голос заставлял вздрагивать

Мальчик испуганно вжался спиной в стеллаж. И, хоть он ничего и не крал, дрожащим голосом пролепетал:

— Не-а. Питер говорил, что они ядовитые.

— Странно... Я же точно помню, что они лежали там. Ладно, спасибо, Элиот. Если снова будет кружиться или болеть голова, то приходи. Я помогу.

— Х-хорошо.

*

Вдох. Выход. Пуск.

— Такими темпами мы закончим только к осени, — оповестил Феликс, глядя уже на двадцатый промах парня. — Причём следующего года.

Упав на колени, Айзек протяжно завыл, запрокинув голову.

— Я не понимаю, Фил, за что ты меня наказываешь? Чем я провинился?

— Ты же сам вчера просил научить тебя стрельбе.

— Правда? — изогнув левую бровь, зелёноглазый задумался. Однако, вспомнив, что он вчера вытворял, устало, раздражённо пробормотал: — А ты меня больше слушай в пьяном бреду...

— Так, хватит ныть, — резко бросил блондин строгим тоном. — Мы не уйдём, пока ты не попадёшь хотя бы в белый круг.

Проклиная свой длинный язык, юноша встал на ноги и поднял лук, предварительно захватив из колчана ещё одну стрелу. Вот уже сорок минут он мучался под пыткой старшего пропащего, который, оказывается, подошёл к этому делу не абы как. Феликс, как терпеливый учитель, стоял у небольшой речушки и наблюдал за провалами Айзека, попутно выслушивая его жалобы. Он с нахмуренными бровями, скрещенными руками и слегка поджатой нижней губой следил за каждой стрелой, которая будто издевалась над парнем, специально улетая куда угодно, но только не в мишень.

Очередная попытка не увенчалась успехом, тогда Донован чуть ли не взревел от несправедливости и не поломал оружие.

— Всё! Надоело! Это нереально! — усевшись по-турецки, запричитал уставший мальчишка.

— Ещё раз, — размеренным тоном настоял блондин. Его непоколебимое спокойствие и поражало, и раздражало одновременно.

— Да сколько можно?! Неужели ты не видишь? Не моё это.

— Именно поэтому мы и здесь, чтобы научить тебя. Птенцы тоже не сразу полетели на юг. Просто расслабься. Очисть голову от ненужных мыслей и сконцентрируйся на цели.

— А я что по-твоему делаю? Брейк данс что-ли танцую? При всём уважении, Фил, но твоя схема полный отстой. Мы уже почти час торчим здесь, а дальше того куста так и не продвинулись, — поморщился Айзек, указав на бедный папоротник, в который постоянно попадают стрелы. Если бы он не был растением, то неприменно стал бы настоящим решето.

— Тебе просто нужна мотивация.

— Мотивация? Хорошо! Щас я тебе покажу свою мотивацию!

Юноша грубым движением поднял лук с травы и встал в стойку. Всё его тело, каждая мышца и сухожилие было напряжено от раздражения. В ушах эхом отдавалось учащённое биение сердца. Взяв в грудь значительный глоток воздуха, зелёноглазый наконец расслабился, прикрывая веки. Он отключил все чувства, целиком и полностью полагаясь на слух и осязание. Кожу слегка припекало солнце, которое изредка выглядывало из-за сероватых облаков. В носу чувствовался свежий запах травы и хвойного леса, который возвышался впереди ребят. Эта минута, казалось, длилась около часа, потому он не стал более тянуть.

Парень глубоко выдохнул и, резко распахнув глаза, протараторил:

— Я ПРИЦЕЛЮСЬ ГЛАЗАМИ ЯСТРЕБА - ПОЛЕТИТ СТРЕЛА, КАК ПТИЦА УДОТ!

Словно заговорённая, стрела на стремительной скорости рванула к мишени, будто на конце у неё стоят ядерные реакторы от настоящих космических ракет. Феликс пристально наблюдал за её полётом, слегка усиливая хватку пальцев на скрещенных руках.

Он уже и не надеялся на чудо, ибо меткость потеряшки оставляет желать лучшего, но, к удивлению, стрела всё-таки попала в цель.

— ТВОЮ МА-А-АТЬ!.. — послышался протяжный вой где-то в глубине густого леса.

Правда, этой целью оказалась далеко не мишень...

— САМ УРОД! — в голову озадаченного горе-стрелка прилетел ответный снаряд в виде шишки.

Блондин устало вздохнул.

— Пожалуй, на сегодня закончим. Не хватало ещё, чтобы ты подстрелил кого-то.

— А я говори-ил! Не моё это! — пыхтел Айзек, нервно потирая затылок, куда попала шишка.

— Собирай вещи и пошли. У меня ещё полно работы.

Пропащий поднял свою дубину, которая удачно грелась на солнышке под деревом, и зашагал вперёд. Зелёноглазый быстро собрал стрелы в колчан и грезил лишь мыслью, как развалится в лагере у костра с вытянутыми ногами и, наконец-то, сможет отдохнуть за эти тяжёлые три часа после не менее приятного подъёма.

— Что ж сегодня за день то такой? Всех калечу, — проворчал он себе под нос, заметив вдалеке приближающиеся фигуры довольного Гектора и разгневанного Алекса, который прямой наводкой шёл на него, сжимая стрелу. Мальчишка поморщился, осознавая, что сейчас его снова будут отчитывать.

Достигнув цели, Алекс швырнул к ногам парня стрелу, которая тот час вонзилась в землю, и, поставив руки по бокам, злобно уставился на него.

— Ой, ребята, и вы здесь? — с широкой, беспечной улыбкой поприветствовал ребят Донован, невинно хлопая глазами.

— Он ваш, — устало, но с толикой какого-то облегчения и даже злорадства сказал Феликс и направился в лагерь.

— Чт... Эй! Предатель! Блин... Слушай, Алекс, я уже давно заметил, что у тебя такая гладкая кожа. Каким-то специальным средством пользуешься? Не одолжишь? А то...

— Кончай этой цирк, скоморох сраный! Ты совсем обнаглел? А если бы я не успел среагировать? Ты бы из меня сито сделал!

— Ну, насчёт сита ты преувеличиваешь... С моей точностью у тебя максимум появилось бы пару новых дырок... От игл.

— ЧТО?! Я НЕ ЗАПИСЫВАЛСЯ НА ТВОЙ ПИРСИНГ, БОЛВАН!

— А мне понравилось! — смахивая выступившие слёзы с глаз, отозвался Гектор, похлопав Донован по плечу. — Отлично целишься, Зак!

— Да я же случа-айно!

— Случайно бьют отчаянно, — никак не унимался брюнет, глядя на свою любимую, уже испорченную льняную рубаху, на которой теперь красовалась небольшая дыра в области предплечья. — Такую вещь испоганил...

— Да она же вроде по шву разошлась. Давай я отнесу её Таёну. Он быстро заштопает и...

— Не надо! Глаза есть, руки есть - сам сделаю!

— Ну, как хочешь.

— Что ж, парни, пойдёмте. Нужно успеть до ужина, — приобняв ребят за плечи, с лёгкой улыбкой проговорил Гектор. Его прекрасное настроение, подпитанное уникальной меткостью Айзека, так и лилось со всех щелей. Кажется, даже огненные кудри юноши пуще прежнего завились от комичности ситуации.

— Подождите-ка... Куда успеть? Зачем?

— Смешной ты, Донован. На охоту, конечно! Ты же сам вчера умолял Пэна, чтобы он тебя допустил. Так вот, радуйся! Питер, наконец, дал добро! Эй, ты чего? — рыжеволосый слегка опешил, увидев, как друг безжалостно бьёт себя по лбу. — Да ладно тебе, не переживай так. Все волнуются в первый раз. Мы прикроем, если что. Верно, Алекс?

— Всенеприменно! — с кривым оскалом, прогнусавил потеряшка. Он облизнул губы в предвкушении сладкой мести, которая яро отражалась в его глазах.

— Боже... И кто меня за язык тяну-ул... — жалобно проскулил Донован, пытаясь вспомнить, что он ещё вчера кому наобещал, просил и какие испытания ему предстоит сегодня пройти.

*

Магия - это совокупность внутреннего дара человека и каких-либо действий, обрядов, способные повлиять на те же самые законы физики и даже мироздания. Она помогает людям справляться с трудностями, облегчает бытовой процесс жизни и даже может исполнять человеческие желания. Само волшебство не представляет собой угрозы. Опасность состоит в том, кто именно им начинает пользоваться и в какое русло направлять.

У каждого человека есть свои представления о колдовстве, какие-то непоколебимые принципы и догадки. Большинство злобных ведьм и колдунов прибегают к магии ради исполнения своих гнусных желаний, коварных замыслов и одержания победы против врагов - героев, которые всегда стоят на защите добра и света. Есть и такие, кто против волшебных предметов, всяких заклятий и смертельных приворотов. Они считают, что колдовство пагубно отражается на человеке, в корне меняют его суть и натуру. Питер же не относит себя ни к одной из этих групп. Он не считает себя настоящим бесом, как о нём говорят, и не желает избавляться от своего дара. Магия - это его верный соратник, поддержка и план «Б». Она опора, на которую всегда можно положиться, ибо волшебство никогда не подведёт, если правильно уметь с ним обращаться и знать подход. В какой-то степени шатен уже и позабыл, какого это, быть простым человеком. Зачем напрягаться, если магия всё может сделать за тебя?

Наверное, Питер проспал бы сутки, если бы не человеческая потребность в жидкости; другими словами, последствия вчерашнего праздника. Он не стал вдоваться в подробности, а первым делом наколдовал себе литровую бутылку воды, в которой уже плавало растворивщееся обезволивающее от жуткой головной боли. Не прошло и минуты, как ёмкость была опустошена.

— Дьявол... Чёрт бы подрал этого мальчишку! — коснувшись лба, юноша кисло поморщился. Вода уталила жажду, однако не спасла полости рта от мерзкого привкуса алкоголя, который до сих пор ему мерещился. — Спаил какой-то дрянью, а мне теперь подыхай здесь? И как эти русские только вливают в себя водку? Чёртовы смертники...

Король долго причитал, развалившись на диване в зале. Вчера у него даже не было сил подняться к себе, потому заснул, как говорится, где упал. Хмурое, даже какое-то кривое лицо, помятая и местами запачканная одежда, а также тошнотворный привкус во рту свидетельствовали о похождениях Питера и Айзека после завершения мероприятия. Дело в том, что Донован жаждал продолжения банкета, поэтому уже достаточно пьяный Пэн был только за. До домика потеряшки они собрали все колючки и ямы, но это не мешало ребятам весело проводить время, распевая на все джунгли песни и распивая на брудершафт "прозрачную", которую заказал Айзек.

Вспомнив, что вчера происходило, шатена передёрнуло. Где это видано, чтобы два вполне здоровых парня обнимались, подобно всяким парочкам из корейских дорам? Вечный мальчик тут же скривился, представив эту картину.

— Вот же придурок... Сам нажрался и меня с собой потащил. Всё! Никакой водки! Только ром. Да и башка от него хоть не так трещит, как от этой дряни...

Рассуждения Короля прервали настойчивые удары по входной двери, от которых, казалось, его голова точно взорвётся. Громкий стук, словно колокольный звон, отдавался в ушах, вызывая неудержимый гнев.

— Чем больше ты стучишь, тем сильнее меня нет дома! — прорычал Пэн, закрыв уши подушками с двух сторон.

— Питер! Питер, это срочно! — откликнулся взволнованный голос за дверью.

Вечный мальчик чертыхнулся, но всё-таки решил узнать, зачем к нему явились потеряшки. Мало ли что. Он щёлкнул пальцами и тут же оказался за спинами вредителей, которые решили поиграть на нервах юноши. Он уже было хотел их похвалить за проявленный героиз, ведь не всякий осмелиться раздраконить человека с похмелья. Правда, заметив обеспокоенного, даже побледневшего Гектора и хмурого Алекса, Питер решил повременить с наказанием. Всё-таки наорать на мальчишек он может в любой момент.

— Что стряслось? — ровным тоном спросил он, сложив руки на груди.

— Понимаешь, тут такое дело... В общем...

— АЙЗЕК ПОМИРАЕТ! — перебив друга, проверещал Гектор. Он выпучил свои карие глаза, которые, казалось, неприменно выпрыгнут из орбит, и с гримасой ужаса уставился на старшего, переминаясь с ноги на ногу.

— Тоже мне, новость. Пить меньше надо, тогда и проблем не будет, — фыркнул зелёноглазый и скривился. Тошнота и головокружение не давали о себе забыть ни на минуту, но он держался молодцом. Старался не подавать вида, как ему на самом деле паршиво.

— Да нет же! — возразил, как отрезал, рыжий. — Мы сегодня ходили на охоту, и так вышло, что Зака ранила пума. До лагеря было далеко, поэтому мы притащили его к Динь, но...

— Но? — Питер изогнул правую бровь, ожидая ответа. На самом деле сейчас ему больше всего на свете хотелось проспать до самого утра, чтобы во время сна прошло похмелье, но он не мог так поступить. Всё-таки Король должен откликаться на зовы своих подданных.

— Тиньк будто сама не своя после того, как осмотрела его, — пояснил Алекс, шмыгнув носом. От былого злорадства не осталось и следа. Он был явно растерян и напуган за жизнь Айзека, а совесть и вовсе корила за то, что мальчишка не смог уследить и во время прийти на помощь товарищу. Он говорил тихо, практически бесшумно, потупив взгляд тёмных глаз на пороге дома. — Она ничего не сказала о его состоянии. Даже не пускала нас, а лишь в панике попросила привести тебя.

Пэн протяжно выдохнул, потерая переносицу. Очередные проблемы свалились на его хрупкие, шаткие плечи, которым нужен отдых.

— Ладно, я вас услышал. Я схожу к ней, а вы не верещите так. Вряд ли там что-то серьёзнее царапины. Не помрёт ваш Донован. На нём, как на собаке, всё заживает.

Это были последние слова парня перед тем, как он телепортироваться к домику блондинки.

Питер был уверен, что Алекс с Гектором просто преувеличивают, но так как все пропащие находятся под его опекой, то должен был удостоверится в этом лично. Шатен не хотел встречаться со своей феей крёстной после того неловкого случая во время игры в захват флага, а уж тем более показываться в таком неподобающем виде. Однако он должен был проверить наверняка, поэтому, запихнув подальше свою гордость, не забыв при этом ещё раз напомнить себе хорошенько треснуть Айзека чем-то тяжёлым, отворил входную дверь.

В доме стояла гробовая тишина. Казалось, что даже тиканье настенных часов приостановило ход времени, как бы говоря о худшем раскладе. Воздух был пропитан свежестью растений, запахом старого пергамента и спирта, а также благовонием сладкой сдобы, которое плелось вялой дорожкой из кухни. Вздохнув полной грудью родной аромат, вечный мальчик величественно расправил плечи и шагнул вперёд. Попав в гостиную, взгляд оливковых глаз упал на Динь-Динь, которая робко сидела на диване и не шевелилась. На ней не было лица; весь её вид наводил на парня не самые хорошие мысли. Девушка пялилась в одну точку и изредка сжимала ткань своих рабочих узких штанишек, которые давно пора бы выбросить. Кажется, она даже не дышала.

— Где этот оболтус? — словно уставший родитель, которого в очередной раз вызвали к директору из-за дурного поведения своего непослушного чада, на прямую спросил Король.

— А? Ох, Питер! Т-ты уже здесь? — вздрогнула блондинка и, оживив его появлением, привстала на ватные ноги. — По коридору и налево, — тихо ответила она, опустив взгляд в пол.

Зелёноглазый направился к двери, как вдруг его остановил тихий, растерянный голос Динь-Динь:

— То, что ты увидишь... В общем, пожалуйста, держи себя в руках.

Пэн насторожился от её слов, но не подал вида. Добравшись до нужной комнаты, он медленно открыл дверь. На глаза сразу же бросился Айзек, который мирно посапывал на кушетке для осмотра. Он аж до подбородка был накрыт голубым, почти серым покрывалом. Сославшись на чрезмерную заботу Тинкербелл, шатен не придал этому особого значения; всё-таки его фея крёстная всегда перебарщивает с опекой. Главное, что Донован дышал, потому какие-либо опасения тут же улетучились, замещая их раздражением. Ведь сейчас парень мог бы спокойно отдыхать у себя дома, а не лицезреть, как храпит один из его подчинённых, видя десятый сон.

— Нет, ну что за паразит, а! Переболомутил всех, а сам храпока даёшь? А ну вста...

Оглушающий крик Питера прошёлся по всему острову, разбив несколько колб в домике Динь-Динь, которая зажмурилась, прикрыв уши руками. Шатен представлял много вариаций исхода, но никак не ожидал того, что увидели его оливковые глаза, когда он стянул покрывало...

*

Хозяин замка сидит на кресле, обитое чёрной кожей, и, держась за живот, начинает бесконечно хохотать, начисто позабыв нормы приличия. Тишина, что до этого покоилась в комнате, мгновенно испарилась. Мягкий раскатистый смех заполнил гостиную в готическом стиле, перекрывая тихий, приглушённый звук камина. Казалось, что от такого шума старые колонны неприменно рухнут, утончённые картинные рамы попадают со своих законных мест, тончайшие стёкла однозначно покроются трещинами, а вскоре и вовсе лопнут, приглашая зимний холод с улицы. Однако этого не произошло. Всё по-прежнему оставалась на своих местах, не смотря на шаткость конструкции.

— ...Он ещё и потеет, как слон, так что мне ещё больше жарко становилось, — с какой-то странной улыбкой утверждал Айзек, вызывая новую волну хохота в зале.

— Чт... Чтобы Пэн прояв... Проявлял такую нежность к пропащим? Обнимал их? Чёрта с два! Не верю! — никак не унимался Гарольд.

— Да клянусь! Всё именно так и было!

— А ты горазд байки травить. Ох и рассмешил меня!

Как много нужно времени, чтобы два абсолютно разных человека со своими индивидуальными образами, идеалами и рассуждениями смогли наладить контакт? Даже не так. За сколько проведённых минут или часов у двух сущностей из абсолютно других реальностей получится выстроить какие-либо взаимоотношения? Не всем удаётся сразу проникнуться к незнакомым, чужим для своей души людям. Большинство так и не могут найти общих тем для разговора; сколько бы они не пытались - всё без толку. Однако бывают и такие единичные случаи, когда совершенно посторонние люди, даже рождённые в разные эпохи времени, потихоньку начинают открывать занавес своего внутреннего мира для другого человека. Разумеется, это происходит постепенно, но даже за столь короткий срок Айзек смог проникнуться к своему, так называемому, соседу по камере. Конечно, он ещё многого не знает о нём, не ведает о его потаённых страхах, которые глубоко засели в душе, понятия не имеет о его мотивах и совершенно не подозревает, что главный ответ на все будущие вопросы прямо сейчас развалился в кресле и заливается бархатистым смехом.

Мир слишком тесен, а жизнь - забавная игра, в которой нужно пройти множество уровней, дабы достичь конца и по итогу стать победителем. И, кто знает, может, на одном из этапов ты повстречаешь на своём пути отнюдь не главного босса, а человека, который в последующим станет не просто сокамерником из темницы падших душ, но кем-то большим, нечто ценным, чем самые несметные богатства мира.

Смахнув солёную жидкость с глаз, брюнет с облегчением облокотился на спинку кресла. Бледно-голубые глаза светились добротой, какой-то таинственной нежностью, которая была совершенно непонятна для простого мальчишки. На нереальной кромешно-чёрной улице за окнами замка, где бушевала непроглядная метель, слышалось гулкое дуновение ветра. Но оно не мешало Гарольду продолжать исследовать своего дорогого и, пожалуй, единственного гостя, буравя его заинтересованным взглядом, как это обычно делают маленькие дети. И эта чрезмерная любознательность иногда пугала Айзека до чёртиков. Каждый свой визит он чувствовал на себе проникновенные лазурные глаза с еле заметными золотыми искорками, которые без тени стеснения, пристально следили за всяким его движением, жестом и даже мимикой. Донован не понимал с чего такой ярый интерес к его персоне, но и не заваливал расспросами, дабы не потерять единственного собеседника в этом, поистине, забытом Богом месте, а уж тем более разозлить его. К тому же, мало ли, что может произойти, разгневав он парня; всё-таки не зря же его здесь заточили, а нечисть - она везде нечисть.

— Кто бы знал, что беспризорный мальчишка, непобедимый Питер Пэн, может стать уязвим от какого-то волшебного земного настоя! Как ты говоришь, он называется?

— Русская водка, — невозмутимо ответил Донован, мельком взглянув на брюнета. Кажется, он уже давно потерял нить разговора, но даже так всё равно старался поддерживать диалог, чтобы не обидеть Гарольда.

Юноша уже какое-то время сконцентрирован лишь на одной вещи, которая так возбудила его разум. Массивная чёрная матовая дверь на втором этаже так и манила его подняться по лестнице, дотронуться до ручки и, наконец, заглянуть внутрь, в надежде окончательно расставить все точки над «И». Зелёноглазый и сам не понимал причину своей заинтересованности, но то, что находилось по ту сторону, будто звало его, гипнотизировало, словно там находится что-то очень важное, нечто, которое имеет смысл.

— Настоящий ад.

— Что? — потерянный в недоумении изогнул левую бровь.

— За этой дверь мой личный ад, — тихо, спокойно вторил брюнет. Он с прискорбием посмотрел на дверь, которая так приглянулась Айзеку, и протяжно вздохнул, прикрывая глаза. — Мой самый страшный кошмар. По ту сторону двери живут мои воспоминая о том злополучном дне, когда я всё потерял.

— Твои близкие...

— Когда я только попал сюда, то буквально жил в той комнате, чтобы хотя бы визуально быть с ними рядом, но... С каждым их криком я всё больше осознавал, всё больше понимал, что уже ничего и никогда не исправить... Воспоминания - это болезнь. Хворь похуже любой чумы. Она заражает клетки души, обрекая её на вечные муки помнить о своих прегрешениях и упущенных возможностях.

— Но воспоминания не всегда приносят боль. Я имею ввиду... В общем, я думаю, что за этой дверью находится отнюдь не твой кошмар, а скорее благодать. Мне кажется, что эти воспоминания - это прежде всего память о твоих родных. Да, они несчастливые, но всё же они есть.

— И что же здесь хорошего? Это лишь очередное напоминание о моей слабости, которую я не смог обуздать. И уже не смогу, — шёпотом добавил брюнет, сжав пальцами чёрную обивку из кожи на подлокотнике кресла.

— Ну, смотри, у Таёна, у парня, который тоже со мной попал на остров, - я тебе про него уже рассказывал, - погибли родители в автокатастрофе, — облокотив локти на колени, Донован нахмурил брови и скрестил руки в замок. Вся забава испарилась из его глаз, а тон голоса стал тихим и немного хриплым, как обычно бывает по утрам. — Его воспитывала бабушка. Он был тогда совсем мелким и почти не помнил покойных Мистера и Миссис Хэйг, но всегда мечтал иметь хоть какие-то воспоминания о них. Неважно, хорошие они или плохие. Это была бы хоть какая-то память. Понимаешь? Порой, плохое не всегда плохое, а хорошее - это хорошее. Всё зависит от того, как мы воспринимаем наши воспоминания.

Гарольд внимал каждому слову, впитывая информацию, как губка для посуды, когда её смочили в моющем средстве. Он внимательно слушал парня и не перебивал, а под конец запрокинул голову на изголовье чёрного кресла, размышляя над вполне взрослыми суждениями подростка.

— Может, у меня и нет высшего образования психолога, но...

— В твоих словах есть доля истины, — перебил его брюнет, разглядывая изысканный угольный потолок. — И, быть может, ты даже прав. Лучше иметь печальные воспоминания, но и иметь память о минувших днях забытого прошлого, чем страдать от забвения.

— Друг мой, а вы схватываете на лету. Горжусь вами! — на манер истинного джентльмена девятнадцатого века произнёс Донован. Правда, на его лице не долго играла улыбка, ибо в следующую же секунду слух поразил крик. Зелёноглазый схватился за голову, измученно потерая виски от боли, чем очень взволновал Гарольда.

— Что случилось? Тебе плохо? — обеспокоенно спросил он, подлетев к потеряшке, как скоростные машинки на радиоуправлении.

— Нет, эта зараза и здесь меня достать решил! Сам не спит и другим не даёт!

Густые черничные брови нахмурились в немом вопросе.

— О ком ты? — спросил парень.

— Ты разве не слышал крик?

— Нет.

— Странно...

— Кажется, я понял. Айзек, ты не заложник астрала, как я, а лишь гость в этом чистилище. Ты не мёртв, а значит, непоколебимо связан со своей земной жизнью.

— Уж лучше бы я помер, чем вновь слышал этот голос... Честное слово! Этот зазнавшейся падишах не даёт покоя даже здесь! Ну что за наказание... — взвыл юноша, состроив лицо мученика. — Ладно, пойду я, пока от психов Пэна у меня не выскочили ушные перепонки.

Взъерошив свои кроваво-красные волосы, Донован поднялся и с уставшим видом работника завода, который отпахал двенадцатичасовую смену на тяжёлом станке, уныло поплёлся к двери. За свои посещения в астрал он узнал, что при желании может возвращаться в реальность, попав в свою комнату. Как только пропащий коснулся чёрной ручки, она тут же засветилась мелким голубым свечением, вызывая небольшое приятное покалывание.

— Подумай над моими словами, Гари, — прохрипел он, обернувшись назад. — И постарайся больше себя не мучить, а то так недалеко и до сумасшествия.

— Хорошо, — с тёплой улыбкой ответил брюнет. — Ты тоже будь осторожен, друг мой. Не пропадай.

— Разумеется, — ухмыльнулся зелёноглазый, лукаво подмигнув.

Открыв дверь, Айзек вновь увидел чёрное помещение, которое для Гарольда отдавало ледяным холодом в отличие от мальчишки. Сделав шаг вперёд, приятная душе, тьма поглотила его, словно желе, перемещая тело в реальность. Серьёзным, даже каким-то сочувственным взглядом его провожал парень, стоя посреди огромного королевского замка.

— Береги себя, астэ́ри...

*

Недовольный тем, что его наглым образом разбудили криком, Донован открыл глаза. Он не сразу понял, где находится, и что, собственно, происходит. Однако, мельком осмотрев помещение, которое очень напоминало убранство Тинкербелл, с облегчением выдохнул. Правда, Айзек совершенно не помнил, как здесь очутился, но это было и неважно. Главная цель, вернее, объект его раздражения прямо сейчас развалился в метре от него. Юноша уже было собирался возмутиться весьма экстремальному пробуждению, но, прочитав на лице Питера непомерный шок и даже ужас, быстро откинул эту мысль. Шатен сидел на полу и с безумными глазами, словно увидел призрака, пялился на потеряшку.

— Нет, я, конечно, знаю, что симпатичный, но ты бы хоть постыдился.

Слова Донован, будто таблетка успокоительного, быстро привели в чувства. Король тот час поднялся на ноги и чуть ли не в плотную подскочил к нему. По лицу Пэна можно было сразу понять, что тот неимоверно зол. Его ядрёно-зелёные глаза, подобно дьяволу, прожигали в Айзеке дыру, отчего по коже пробежался скользкий холодок. Юноша взглотнул подступающий к горлу ком. Он совершенно не понимал, с чего вдруг такая агрессия, когда ещё вчера они весело проводили время, а сегодня на него уже смотрят, как на врага народа, и готовы расстрелять одним лишь взглядом.

— Т-ты чего? — озадаченно промямлил он, пятясь к краю кушетки. Но вечный мальчик не снижал напор, наоборот, давил ещё сильнее проникновенными оливковыми глазами, от которых так и хотелось спрятаться. Донован двигался всё дальше, пока в какой-то момент не свалился на пол.

Шатен выдохнул, прикрыв глаза.

— Что. Это. Значит? — строгим тоном процедил он, скрестив руки на груди.

— Блин, да о чём ты?! — воскликнул парень, потерая ушибленный копчик. — Теперь то что я сделал не так? Я вообще спал и никого не трогал!

У каждого человека есть свои потаённые страхи, настоящие кошмары, которых они бояться и всеми силами пытаются забыть, стараясь вычеркнуть из жизни. Для кого-то неописуемый ужас имеют членистоногие, особенно когда воображение представляет эти три пары глаз и толстые пушистые восемь лап, готовые разорвать не только бабочку, но и целого человека. Другие страшатся конца света, когда на землю грянет зомбо-апокалипсис, и все люди превратятся в бездушную оболочку, которая способна лишь питаться падалью. Для священников самый ужасный кошмар представляет вовсе не второе пришествие Христа, - когда все мертвецы вылезут из своих могил и начнётся хаос, - а его поражение перед злорадным ликом Сатаны. А настоящий страх Айзека - это просто быть самим собой. После щелчка пальцев ему стало не по себе, словно что-то изменилось в теле. По спине пробежался неприятный холодок. Он чувствовал себя также, как пациенты после хирургического вмешательства.

Грудная клетка сжималась от нехватки кислорода, глаза в расстерянности бегали по комнате, в надежде ухватился взглядом за какой-нибудь предмет, который неприменно поможет проснуться от сего кошмара, а ладони, сжатые в кулаки, всё больше начинали потеть от страха. Юноша медленно повернулся к левой стене и несмелыми шажками поплёлся к зеркалу в полный рост, превозмогая покалывающую боль в боку после удара пумы.

— Как долго должен был продолжаться этот цирк? — угрюмо спросил Питер.

Взглянув в зеркало, пропащий, словно потерял дар речи. Он будто напрочь забыл, как говорить, а уж тем более дышать. В отражение мелькал силуэт молодой девушки, печальным, каким-то обречённым взглядом разглядывая своё тело. Её пухлые малиновые губы-бантиком не выражали никакой улыбки, а яхонтовые глаза не светились от счастья, вновь увидев себя в прежнем облике.

Миловидное лицо и красивое подтянутое тело, которое скрывалось за белым свитером, с вкраплениями красного, и мешковатыми штанами, совершенно не радовали. Длинные светлые волосы за секунду приняли свой родной пепельный цвет, который был так ненавистен, что губы девушки сжались в тонкую линию обиды и разочарования.

Это конец. Финальное поражение.

— Зачем... — её голос дрогнул даже не из-за того, что тайна оказалась раскрыта, а от того, что девушка впервые за три года услышала свой давно забытый мелодичный тембр. Она пуще прежнего сжала кулаки, безжалостно впиваясь в кожу ногтями, и опустила голову, так, что локоны цвета соли в миг спрятали её от ненавистной незнакомки в зеркале. — Зачем ты это сделал...

— Что за глупости ты несёшь? И это твоя благодарность? Между прочим, ты должна сказать мне спасибо, что я избавил тебя от роли мальчишки, — недовольно хмыкнул шатен.

— Спасибо?..

— Пожалуйста. А теперь, крошка, ответь-ка на вопрос, — с силой развернув пепельноволосую особу, произнёс Король, с жадным интересом разглядывая её лицо. — На кой чёрт ты всё это время притворялась парнем? Зачем скрывать такую очаровательную мордашку? — ядовито усмехнулся он, покачав девушку за подбородок.

Она скривилась и тот час вырвалась из хватки.

— А тебе то что?! Кто тебя вообще просил совать свой пятак не в своё дело и портить мне жизнь? Верни всё, как было!

— И не подумаю.

— Исправь... Я не собираюсь вновь жить в этом уродливом слабом теле!

— На лицо комплекс непринятия себя и заниженной самооценки. В тебе говорит маленький обиженный ребёнок.

— Д... Да что ты вообще знаешь обо мне?! Ничего... Ты ничего не знаешь, так что кончай строить из себя психолога и верни мне мою прежнюю внешность!

— Как твоё имя?

— Чёрт! Это неважно, — сквозь зубы прошипела девушка. Не медля ни секунды, она резко схватила Пэна за грудки, прижав его к стене. В развороте незнакомка ухитрилась вытащить у него кинжал, потому сейчас перед шеей юноши находилось холодное лезвие. В гневном взгляде изумрудных глаз творился реальный, что ни на есть, пожар, в котором девчонка так и хотела заживо сжечь нахального мальчишку. — Исправь, что натворил, иначе я тебе точно вырежу кадык, — грозно процедила она, надавливая на рукоять кинжала.

— Ух! У котёнка прорезались зубки! — с предыханием прошептал шатен, совершенно не воспринимая в серьёз угрозы. В его оливковых глазах гулял ехидный блеск, а в уголках мягких губ притаилась глумливая усмешка.

— Я сказала, исправь, — ледяным тоном вторила девушка, вложив в слова всю свою уверенность и твёрдость. Она надавила на кинжал, из-за чего на шее Короля появилась лёгкая, не смертельная царапина, которую он даже не почувствовал.

— А я не хочу. Мне нравится видеть на твоём лице тень отчаяния, — вечный мальчик поддался вперёд. Холодное лезвие глубже зашло под кожу, но он не обратил на это внимания. — Что, невыносимо признавать своё поражение, да? — томно зашептал Питер в губы незнакомке, вызывая в ней очередной прилив ярости. — Кошечка, а давай заключим сделку? Ты скажешь мне своё настоящее имя и причину всего этого маскарада, а я, так уж и быть, верну твой прежний вид. Всё просто, не так ли?

Девушка какое-то время всматривалась в его озорные глаза, в надежде разглядеть какой-то подвох. Однако в оливковом взгляде не было как такого коварного плана, лишь игривый огонёк, который всегда гулял на мальчишечьем лице, когда у Короля было хорошее настроение. Она отпрянула от него, размышляя, чего добивается юноша, какие ему резоны выполнять её просьбу... Но, хорошенько всё взвесив, поняла, что ей уже нечего терять, ведь все карты давно раскрыты, а козыря и в помине нет.

— Винни, — выдохнула она, всё ещё держа кинжал при себе. В следующее мгновение девушка выпрямила спину и, взглянув на парня, с гордостью представилась: — Виннисуэлла Альводорэ-Донован.

— В таком случае... — Пэн резко испарился из комнаты, из-за чего глаза Винни расширились, а рука с оружием оказалась наготове для возможной атаки. Она пристально оглядывала помещение и мелкими шажками, осторожно отступала, пока не врезалась в твёрдую тёплую грудь позади. — ...Добро пожаловать в Нэвэрлэнд... Виннисуэлла, — с придыханием прошептал на ушко сладкий мужской голос.

Девушка затылком чувствовала, как гадко ухмыляется юноша, как он радуется, одержав победу. Однако эта война ещё не закончилась. Только не для Донован. Теперь, когда тайна раскрыта, её боевой дух ещё больше возрос, настрой стал куда более ярым, а глаза так и искрились азартом и гневом. Лишь от одной мысли, как Виннисуэлла сотрёт эту наглую улыбку с самодовольного лица Питера, её кровь буквально кипела, а тело разрывалось от бушующего адреналина.

Борьба ещё не окончена. Обнулился лишь счёт, но самая главная битва ещё впереди.

___________

❗6 «⭐» - и сразу же выходит следующая глава❗

Виннисуэлла Альводорэ-Донован - в имени, как и в фамилии, нет ошибок, не забывайте, что оно выдуманное мной:)

6430 слов