Молчание / paradeevich

Т/и не выходила из комнаты уже третьи сутки. Чтобы у куратора в университете не было вопросов, она вызвала на дом врача и открыла больничный. Вид у девушки был не из лучших: синяки под глазами из-за бессонной ночи, бледный оттенок лица, поэтому у врача не возникло вопросов.

Шторы в комнате были задёрнуты так плотно, что невозможно было понять, утро или вечер. Телефон валялся на полу — она кинула его, когда в первый же день пришло сообщение от Саши. Русоволосая даже не прочитала его. Просто скинула аппарат с кровати и больше не поднимала.

В комнату никто не заходил. Мама оставляла еду у двери комнаты, тихонько стучала, но не настаивала. Она помнила ту дочь, которая перестала есть, перестала говорить, перестала быть собой даже с самыми близкими. И теперь, когда оказалось, что виновник всего этого всё это время был рядом, пил с ними чай летними вечерами, смеялся за семейным ужином, держал Назара за руку на его первой тренировке… мама просто не знала, какие слова здесь могут помочь. Сердце женщины разрывалось, и единственное, что её успокаивало, — это поддержка мужа, который, узнав обо всём, был готов в тот же день убить молодого парня. Но женщина остановила его, попросив дать дочери хотя бы пару дней отойти от всего.

Аня приходила каждый день. Родители даже стали оставлять ей ключи под ковриком, чтобы она могла в любое время прийти к подруге. Шатенка тихо заходила в комнату, садилась на пол у кровати, рассказывала что-то про погоду, про учёбу, про то, как кто-то опять опоздал на пару. Т/и не отвечала. Иногда только всхлипывала в подушку, и тогда Аня замолкала и просто сидела рядом, положив голову на край кровати.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила Аня на третий день.

Молчание.

— Я не уйду, — добавила она твёрдо. — Можешь не отвечать. Я всё равно буду здесь.

И она оставалась. Иногда листала что-то в телефоне, иногда просто смотрела в одну точку, иногда гладила Т/и по волосам, обнимая за плечи.

На третий день Т/и наконец встала с кровати. Волосы спутались, глаза опухли, а на девичьих губах не осталось ни капли влаги. Она смотрела перед собой пустым взглядом, и Аня, увидев это, почувствовала, как сердце сжалось.

— Я не понимаю, — прошептала Т/и. Голос сел и моментами срывался. — Как… как можно было столько раз пытаться что-то сделать, но так и не сказать ничего?

Аня не знала, что ответить. Она пододвинулась ближе, взяла её холодные руки в свои.

— Он ведь знал, — продолжала Т/и. — Он знал всё. Как я боялась выходить из дома. Как я перестала разговаривать с родителями. Как я… — она замолчала. — Он знал, что это из-за него я чуть не… — дыхание перехватило.

— Не надо, — тихо сказала Аня. — Эти воспоминания в прошлом.

— Лёша, — Т/и посмотрела на подругу. В её глазах не было злости, только боль. Огромная и невыносимая. — Да и Саша, чёрт его побери, тоже знал. Всё это время. Знал и молчал. И они ещё притом дружили. Они сидели рядом, обсуждали… что? Меня? Обсуждали, как я ничего не подозреваю?

— Т/и, пожалуйста, послушай...

— Я чувствовала себя такой дурой, Ань. — Голос дрогнул. — Когда я узнала, что это Саша… я вспомнила всё. Каждое слово, которое он мне говорил. Каждый момент, когда он спрашивал, как у меня дела. Каждый раз, когда он говорил, что я красивая. И я думала — он правда меня любит. Он правда меня понимает. А он просто… — она закрыла лицо руками. — Он просто.. ДА Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ, ЧТО ИМИ ДВИГАЛО, — из глаз девушки опять хлынули слёзы, она ощущала беспомощность, ведь что-то сделать уже не могла, она уже сделала, уже доверилась. Доверилась не тому...

Аня обняла её. Так крепко, чтобы та чувствовала, что она не одна.

— Я убью его, — сказала Аня, спокойно смотря в окно. — Я правда его убью. И Лёшу заодно. Я закопаю их где-нибудь в лесу, и никто никогда не найдёт.

Т/и всхлипнула, и в этом всхлипе вдруг прорвалось что-то похожее на смех. Истеричное, больное, но это был первый звук за три дня, который не был плачем.

— Не надо никого убивать, — прошептала она, уже криво улыбаясь.

— Почему? — искренне удивилась Аня.

— У меня есть перчатки, и лопата у папы есть. Я смотрела сериалы, меня не поймают!

Т/и слабо пихнула её локтем. Аня улыбнулась, хотя внутри всё кипело. Она правда была готова. Не убивать, конечно, но она была готова на что угодно, лишь бы подруга перестала так выглядеть.

— Ты голодна? — спросила Аня.

— Не знаю.

— Это не ответ.

— Я уже не чувствую вкуса, наверное...

— Значит, будем есть то, что невозможно не чувствовать. Я закажу лапшу. Самую острую, какую найдём. Будешь плакать от перца, а не от глупых парней.

Т/и посмотрела на неё. Взгляд всё ещё был мутным, но в нём появилась крошечная искра.

— Ты ненормальная, Ань.

— Спасибо, я стараюсь.

Назар пришёл домой вечером, и Т/и услышала, как он прошёл в свою комнату, не заглянув к ней. Это было странно, так как обычно брат всегда забегал спросить, как дела, даже если и знал, что она в плохом настроении.

Она вышла в коридор.

— Назар?

Он стоял у себя в комнате, спиной к двери, и сжимал в руках гантелю так, что побелели костяшки.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да, — голос звучал ровно, слишком ровно.

— Ты был на тренировке?

Молчание. Назар опустил гантелю на пол и повернулся. Ей показалось, или у него тоже покраснели глаза?

— Я не пойду больше, — сказал он.

— Что? Почему?

— Потому что я не могу смотреть на него, Т/и. — Его голос дрогнул. — Он стоял там, на тренировке, улыбался, давал упражнения, хлопал меня по плечу, как будто… как будто ничего не случилось. Как будто он не разрушил твою жизнь.

Т/и прислонилась к косяку.

— Мой хороший, перестань, — девушка услышала, как брат начал всхлипывать, и у неё самой стали наворачиваться слёзы, последнее, что ей хотелось, — это втягивать его в свои проблемы, — это твой спорт. Ты не должен…

— Я не могу, — отрезал он. — Я смотрел на него и думал о том, что ты плакала тогда каждый вечер. О том, как мама плакала, когда думала, что мы не видим. — Он сжал кулаки. — Я хотел его ударить, прямо там, перед всеми, чтобы он знал, что у тебя есть кому за тебя постоять!

— Ты что такое такое говоришь? Надеюсь, ты не сделал этого.

— Нет. Потому что я знаю, что тебе это не поможет. — Он посмотрел на сестру. — Но я больше не пойду туда, — мальчик наконец открыл дверь, он хотел выглядеть таким взрослым и сильным в глазах сестры, но от Т/и всё равно не скрылись покрасневшие глаза.

— Не бросай, — тихо сказала Т/и. — Ты любишь тхэквондо.

— А тебя я люблю больше!

Она не знала, что ответить. Подошла и обняла брата.

— Я справлюсь, — сказала она. — Хорошо? Я справлюсь. А ты ходи на тренировки. Не позволяй ему забирать у тебя то, что ты любишь.

Назар молчал. Потом сказал:

— Я подумаю.

Она знала, что это означало. Он всё равно не пойдёт. По крайней мере, пока не увидит, что сестре действительно стало лучше. Папин характер уже сейчас давал о себе знать, даже у такого маленького мальчика.

На пятый день в дверь позвонили. Мама открыла, и Т/и услышала из коридора мужской голос. Через минуту мама заглянула к ней.

— Там Лёша, — сказала она осторожно. — Сказал, что ему нужно поговорить с тобой.

Т/и сидела на кровати, обложившись подушками. Аня только что ушла, оставив после себя пустые стаканчики из-под кофе и наполовину съеденный синабон.

— Я не хочу его видеть, — сказала Т/и.

Мама кивнула и вышла. Но через минуту вернулась с виноватым выражением.

— Он сказал, что будет ждать. Сел под нашей дверью, — растерянно сказала женщина.

— Пусть сидит дальше.

Лёша просидел два часа. Т/и слышала, как он разговаривал с мамой, как потом с Назаром, но недолго, они редко находили общий язык, в отличие от Саши...

Она подошла к окну, осторожно отодвинула штору. Лёша был на детской площадке перед домом и катался на карусели, опершись локтями на колени. В руке у него был пакет, она разглядела край бутылки. «Без бутылки теперь никуда». Т/и на секунду улыбнулась собственной мысли.

Назар вышел на площадку. Она не слышала, о чём они говорили, но видела, как Лёша протянул ему пакет, а Назар отрицательно покачал головой и зашёл обратно.

Лёша ещё посидел немного, потом начало постепенно темнеть, он встал и ушёл.

Когда Назар зашёл к девушке в комнату, в его руках была коробочка, перевязанная лентой, а рядом прикреплена бумажка. В коробке лежало любимое малиновое пирожное русоволосой и записка.

«Я не прошу прощения. Я знаю, что это ничего не изменит. Просто… я помню, что ты любишь его, и подумал, он тебя порадует. И я помню всё, что ты мне рассказывала. Каждое слово. Я просто хочу, чтобы ты знала: я никогда не смотрел на тебя как на слабую девчонку, над которой можно и дальше издеваться. Я смотрел на тебя как на человека, которого… как на человека, который стал для меня важнее всего. Я не имею права ничего просить. Но если ты захочешь поговорить — я здесь».

Т/и прочитала записку три раза. Потом смяла её и бросила в мусорное ведро. «Как всегда, самый заботливый и обходительный, пусть бы позаботился о своей жизни» — пролетело в мыслях у девушки.

А потом достала и перечитала ещё раз.

Аня сидела в кофейне и пялилась в меню, хотя уже как десять минут знала, что закажет чёрный кофе без сахара. Она просто не знала, куда деть глаза.

Напротив неё сидел Максим — тот самый парень из университетского коридора, который задел её плечом. Он оказался выше, чем она запомнила, и у него были интересные две родинки под глазом, которые она не заметила в тот раз.

— Ты нервничаешь? — спросил он, улыбаясь.

— Нет, — соврала Аня. — Просто выбираю кофе.

— Ты уже десять минут смотришь в одно место.

— Просто это очень сложный выбор, — девушка попыталась изобразить серьёзность.

Он усмехнулся, и Аня поняла, что ей нравится, как он смеётся. Открыто, но спокойно, Лёша так не смеялся.

— Я хотел извиниться, — сказал темноволосый, когда они сделали заказ. — За тот день. Я правда не специально.

— Я уже забыла, — Аня махнула рукой. — Хотя нет, не забыла. Ты был невнимательным.

— И поэтому я угощаю тебя кофе.

— Это только начало, — она подняла бровь. — Я долго помню обиды, — девушка хитро подмигнула ему.

Он снова усмехнулся, и Аня поймала себя на мысли, что хочет, чтобы он усмехнулся ещё. Это было странное чувство , ведь после Лёши она думала, что смех её больше не зацепит, а только будет раздражать. Что всё будет слишком чужим и неинтересным. Но этот парень, с его родинками и нелепым извинением, заставлял её чувствовать что-то простое и лёгкое.

— Ты учишься на архитектора, да? — спросил он.

— А ты откуда знаешь?

— Я тебя видел раньше. На лекциях по истории. Ты сидишь на третьем ряду и всегда рисуешь рожицы учителя на полях конспекта.

Аня моргнула.

— Ты следишь за мной?

— Нет! — он смутился и покраснел, — просто… ну, заметил. Один раз, и запомнил.

— И сколько раз было «один раз»?

Он помолчал.

— Может, три.

Аня усмехнулась.

— Ладно, архитектор — это да. А ты?

— Прикладная математика.

— Серьёзно? — шатенка изобразила ужас. — Цифры?

— А что не так с цифрами?

— Всё не так с цифрами. Они слишком… точные.

— А я люблю точность, — сказал он. — В мире и так много хаоса.

Аня посмотрела на него внимательнее. В его глазах не было намёка на флирт — он говорил серьёзно и уверенно, ей так не хватало этого в Лёше...

— Это глубоко для первого свидания, — заметила она.

— А это свидание? — он прищурился.

— Ну… — она замялась. — Кофе, вдвоём, вечером. Похоже на свидание.

— Тогда я рад, что ты меня не отшила.

Кофе принесли, и они замолчали. Но молчание было не неловким, а скорее уютным. Аня смотрела, как он размешивает сахар, и вдруг поняла, что впервые за долгое время не думает о Лёше.

Когда они вышли из кофейни, на улице уже стемнело. Парень предложил проводить её до дома, и она согласилась. Они шли медленно, обсуждая преподавателей, расписание, смешные случаи на лекциях.

— Слушай, — сказал он, когда они дошли до её подъезда. — Я знаю, что мы только начали… ну, знакомиться. Но если тебе когда-нибудь понадобится помощь, или просто… не знаю, отвлечься. Я свободен по вечерам, и люблю угощать людей кофе.

Аня улыбнулась.

— Ты всегда такой серьёзный?

— Нет. Только когда мне правда важно.

Она смотрела на него и чувствовала, как что-то тёплое расползается в груди. Не то чтобы она была готова к чему-то серьёзному, так как после Лёши она не была готова даже к кофе. Но этот вечер, этот парень, его открытый взгляд… может, иногда можно просто позволить себе быть.

— Спасибо за кофе, — сказала она. — И за прогулку.

— Я позвоню?

— Позвони, — шатенка улыбнулась.

Она зашла в подъезд и только тогда поняла, что улыбается. Настоящей улыбкой, а не той, которой она пользовалась последние дни с Лёшей.

Т/и сидела на кухне с чашкой чая, когда пришла Аня. Она заметила, что подруга выглядит иначе ,будто кто-то подарил ей что-то очень ценное.

— У тебя было свидание? — спросила Т/и вместо приветствия.

Аня поперхнулась воздухом.

— Что? С чего ты взяла?

— Ты светишься. Я знаю это твоё выражение.

Аня села напротив, положила сумку на стул и вздохнула.

— Ну… да. С тем парнем. Из коридора. Помнишь?

— Темноволосый, который сбил с тебя сумку?

— Он самый.

— О, ну и как всё прошло? — Т/и так заинтересовалась. В последние дни она уже не могла думать о Саше и Лёше, поэтому такая новость от подруги её сразу обрадовала.

— Хорошо, — Аня отвела взгляд. — Неожиданно хорошо.

Т/и посмотрела на неё долгим взглядом. Потом поставила чашку на стол.

— Рассказывай, все в подробностях, тем более.. я никуда не тороплюсь.

— Что рассказывать? Мы просто пили кофе.

— А потом он проводил тебя до дома.

— Откуда ты…

— Ты пришла с той стороны, хотя обычно заходишь с другой. Значит, он шёл с тобой от центра.

Аня рассмеялась.

— Ты Шерлок Холмс?

— Я твоя подруга. Я всё вижу.

Аня замолчала, теребя край рукава.

— Он странный, — сказала она наконец. — В хорошем смысле. Он заметил меня на лекциях. Сказал, что я рисую на полях. Он… смотрит на меня так, будто я не просто очередная девушка, а что-то важное.

— Это плохо?

— Нет. Это… я не привыкла.

Т/и протянула руку и накрыла её ладонь своей.

— Ты заслуживаешь, чтобы на тебя смотрели как на важное. Ты заслуживаешь человека, который будет видеть тебя.

Аня подняла глаза.

— Это ты сейчас обо мне или о себе?

Т/и не ответила. Она смотрела в окно, на серое октябрьское небо, и думала о том, как странно устроена жизнь. Как в одно мгновение всё, что казалось прочным, рассыпается в прах. И как в следующее мгновение появляется что-то новое, маленькое, но всё же крепче старого.

— Я не знаю, что делать с Сашей, — сказала она тихо. — И с Лёшей тоже. Я злюсь. Я злюсь так сильно, что иногда мне кажется, я могу взорваться. Но я не хочу больше ненавидеть. Я устала ненавидеть. Я хочу просто… жить дальше.

Аня сжала её руку.

— Тогда давай жить вместе!

Т/и вскинула брови.

— Я всегда буду рядом, — шатенка улыбнулась и заключила подругу в объятия.

___________________________________

как вам новый персонаж в виде Максима?)