Драма
Утро настало слишком быстро. Сана проснулась поздно, всё ещё с тяжёлой головой. Она спустилась на кухню, стараясь не смотреть в сторону его комнаты, но именно он уже сидел за столом. В домашней майке, с чашкой кофе в руках и со спокойствием, которое только маскировало напряжение.
— Доброе утро, — сказал он, не глядя на неё.
— Утро, — пробормотала она и прошла мимо.
Он молчал. И она молчала. Между ними повисло то самое: мы оба знаем, что произошло — но никто не знает, что теперь делать.
Весь день прошёл в тишине. Только взгляды — украдкой, мимолётно. Только дыхание — будто чаще, чем нужно. Они не говорили. И это тишина казалась громче любого крика.
Сана не могла сосредоточиться. Всё падало из рук. Она почти уронила стакан, чуть не забыла про важный онлайн-звонок, не могла прочитать и двух страниц книги. В голове звучал один и тот же вопрос: Что это значит?
А Чимин... он больше не подходил. Но каждый раз, когда она заходила в комнату, он уже там был. Без слов. Просто... рядом.
Это сводило с ума.
Чтобы уйти от странных взглядов и нарастающего напряжения, Сана решила прогуляться с Джэно. Он был рядом последние месяцы, понимал её, смеялся над глупыми видео, приносил кофе без сахара, потому что знал — она забудет попросить. Он был безопасен.
Но вот они шли по парку, а в голове всё крутилось: Чимин. Его руки. Его взгляд. Его поцелуй.
Это было неправильно. Я изменила... но кому?
Джэно говорил о своих планах на выходные, а она кивала автоматически. И в какой-то момент почувствовала, что замерла.
Сзади раздался знакомый голос — сухой, холодный, сдержанный.
— Поехали домой. Срочно. Отец просил.
Она обернулась — Чимин. Его глаза были колючими. Джэно растерянно смотрел то на неё, то на него.
— Сана, всё в порядке? Мы же договорились с твоей мамой, они обычно не против, чтобы мы гуляли. Что случилось?
— Я... сама не знаю. — она посмотрела на Чимина, пытаясь понять, насколько всё серьёзно.
Он не ждал ответа. Просто взял её за руку — не грубо, но властно — и повёл к машине. Сопротивление было бесполезным, Джэно остался позади с вопросами, не получив ни объяснения, ни прощания.
В салоне Чимин молчал. Напряжённая челюсть, пальцы сжимающие руль. Машина рванула вперёд, скорость нарастала.
Сана всё чаще бросала на него взгляды.
— Ты... гонишь слишком быстро, — сказала она.
— Молчи.
Сердце забилось чаще. Пальцы стали холодными. Всё тело напряглось.
— Чимин, пожалуйста, сбавь!
Он не отвечал. Лишь сильнее нажимал на газ. Она начала тяжело дышать, грудная клетка сжалась, губы задрожали. Мир перед глазами расплывался.
— Стой! Стой, Чимин! — она закричала, схватившись за ремень.
Он резко выжал тормоз. Машина с визгом остановилась у обочины. Сана захлибывалась воздухом, сжимая виски. Паническая атака.
Он быстро развязал ремень и наклонился к ней:
— Смотри на меня. Эй, смотри.— Он поднёс её лицо к себе. — Глубоко вдохни. Задержи дыхание. Ещё раз.
Она смотрела в его глаза — и в следующую секунду он поцеловал её. Быстро, властно, как способ перехватить её дыхание, как будто через него передать ей контроль. Это сработало — она замерла.
Но через секунду — хлёсткая пощёчина.
— Ты знал... — всхлипнула она. — Ты знал, что я боюсь скорости! Что я... потеряла отца в той аварии. И ты всё равно сделал это. Только потому что... ты ревнуешь?
Чимин опустил глаза. Он не искал оправданий. Она дрожала.
— Я не могу так. Не хочу ранить маму... и твоего отца. Они любят друг друга. А мы?.. Что это? Это грязно. Это — аморально.
— Сана... — он сделал шаг к ней, но она подняла руку.
— Не надо. Я вызываю такси. Я поеду сама.
Он не стал спорить. Не пытался остановить. Только смотрел, как она выходит из машины.
Пока она уходила, он закрыл глаза. И впервые — почувствовал вину. Потому что знал:
он ударил в самое больное место. Только потому что не смог справиться с собой.
Чимин долго сидел в машине, не в силах поехать. Он смотрел, как её фигура исчезает вдали — сгорбленная, растерянная, уязвимая.
Каждый шаг, удалявший её, больно отдавался в груди.
Что я наделал?
Он вспомнил её крик, вспоминал, как она дрожала. И как сама себе пыталась сохранить достоинство.
Весь вечер он провёл на автопилоте — приехал домой, закрылся в комнате. Не включал свет. Не отвечал на звонки. Даже не ел.
Только перед сном написал ей сообщение:
"Прости. Я не должен был так. Не из ревности. Из слабости. Я сожалею."
Ответа не было.
Дом был тих. Мама уехала к подруге. Сана пришла под вечер.
Он услышал, как дверь хлопнула, и сердце замерло. Шаги — лёгкие, осторожные. Он вышел из комнаты.
Она была в коридоре. Уставшая, с опущенными глазами. Но уже спокойная.
— Сана... — тихо.
— Я прочитала твоё сообщение, — прервала она. — Спасибо, что признал.
— Можем поговорить?..
Она кивнула. Они прошли в его комнату, дверь закрылась.
— Я... срываюсь. Я чувствую, как теряю контроль, когда ты с кем-то. Я ревную, — он говорил честно. — Но я не имею на это права, да? Не имею... но всё равно не могу остановиться.
— Ты имеешь. Но не на боль, Чимин. Не так.
Он подошёл ближе.
— Скажи, ты с ним... ты была с ним сегодня?..
Она покачала головой.
— Нет. Я гуляла просто думала обо всем, с ним я не знаю... Это сложно я ему изменила получается, мне сложно думать обо всем, я думала, что люблю его.
— А я?..
— Ты нарушил границы. Но я... не смогла забыть, как это было. — голос задрожал. — Я не знаю, что со мной.
Он подошёл ближе, почти не касаясь. Ласково, аккуратно.
— Хочешь, я покажу, как это может быть иначе? Без страха. Без давления. Только... если ты позволишь.
Она смотрела в его глаза. Нервно облизнула губы. И... кивнула.
Он коснулся её руки, скользнул пальцами вдоль запястья — медленно, изучающе. Поднялся выше, обвёл ладонью её шею.
— Если не хочешь — остановлюсь. — голос был хриплым, низким.
Она ничего не сказала — только потянулась навстречу, губами к его губам.
Поцелуй был медленным, полным сдержанного жара. Он не спешил — целовал так, будто читал её по буквам. Пальцы его прошли под футболку, ощупали спину, дразнили кожу, оставляя следы возбуждения. Она задыхалась.
Он прижал её к себе, заставив почувствовать, насколько он возбужден. Она вздрогнула.
— Твоя реакция... — прошептал он. — Она сводит меня с ума.
— Чимин... — хрипло. — Я...
Поцелуй углубился — и всё в ней ответило. Жар, дыхание, пальцы, сжимающие его футболку. Сана сама не заметила, как подалась ближе, как застонала еле слышно, когда его язык нашёл её.
Но внезапно она оттолкнула его.
— Нет... Чимин... — голос сорвался. — Это неправильно. Это... слишком.
Он остался неподвижным, дыша тяжело, всё ещё глядя на неё. И только шепнул:
— Тогда я буду ждать. Хоть всю жизнь. Но больше — не отпущу.
Сана отошла к стене, будто ей не хватало воздуха. Губы пылали, сердце колотилось в груди, как у пойманной птицы. Она прикрыла глаза ладонью, пытаясь вернуть себе контроль. Но всё, что ощущала — это его вкус, его дыхание, его прикосновения, которые до сих пор дрожали на коже.
— Чимин... — прошептала она, не глядя. — Ты делаешь всё только хуже.
— Хуже? — Его голос стал тише, но плотнее. — Или честнее?
Она резко повернулась. В глазах — растерянность, уязвимость и гнев.
— Я не могу думать, когда ты рядом. Всё путается. Всё горит. А потом... я остаюсь одна и думаю: что мы делаем? Что ты со мной делаешь?
Он подошёл ближе, но не прикасался — стоял в опасной близости, где достаточно одного вдоха, чтобы снова всё сорвалось с цепи.
— Я не хочу, чтобы ты оставалась одна с этим. Не хочу, чтобы ты думала, что это просто... игра. Для меня это не так.
Она слабо улыбнулась. Улыбка боли, не радости.
— А для меня это конец покоя, Чимин. Ты был моим старшим братом. Моим примером. Моей опорой. А теперь... теперь ты сводишь меня с ума.
Он коснулся её лица, большим пальцем стёр слезу, которую она даже не заметила.
— Я тоже с ума схожу. С того дня, как понял, что ты уже не просто девочка, которую надо защищать. А женщина, которую я хочу. Которую люблю.
Сана тяжело сглотнула. Эти слова были слишком большими. Слишком настоящими. И слишком опасными.
— Мне нужно время, — прошептала она. — Мне нужно понять, кто я, когда рядом с тобой. И кто я — без тебя.
Он кивнул. Не стал настаивать. Только провёл пальцами по её запястью, нежно, прощально.
— Я рядом. Всегда. Не потому что должен. А потому что не могу иначе.
И он вышел, оставив после себя тепло и безумную, пугающую пустоту
Сана долго ходила из угла в угол. Внутри всё гудело — от чувства вины, стыда и чего-то ещё, куда более острого. Чимин преследовал её в мыслях, в дыхании, в случайных прикосновениях — как наваждение. После той ночи её мир будто разделился на «до» и «после». Она снова и снова вспоминала его голос, его губы, его слова...
Она не знала, что делать. Но знала, чего не хочет: позволить этим эмоциям поглотить себя окончательно.
— Я сведу его с Хёнджи, — прошептала Сана себе. — Пусть... пусть у него будет кто-то лучше. Не я.
Она набрала сообщение. Просто и без особого смысла.
"Чимин, не хочешь пойти с нами сегодня вечером? Маленькая встреча — я, Джэно и ещё одна знакомая. Просто посидим."
Он ответил почти сразу:
"Иду."
Вечером, в ресторане, Чимин появился первым. В чёрной рубашке, с неторопливой улыбкой и глазами, которые сразу искали только одну — её. Сана напряглась. Он выглядел чертовски хорошо... чересчур. И слишком рад её видеть.
— Ты позвала меня? — спросил он, подходя ближе, чуть тише, чем нужно.
— Ага... Просто... встреча, ничего особенного.
Он усмехнулся. Он чувствовал, что она нервничает. И это ему нравилось.
А потом появилась Хёнджи. Весёлая, громкая, яркая. Сана специально усадила её рядом с Чимином, притворно подшучивая, мол, "вам будет что обсудить". Чимин всё понял. Внутри будто что-то рухнуло.
Она позвала его не для себя.
Она его... отдала.
Он медленно повернулся к Хёнджи, и на его лице появилась неестественно обаятельная улыбка.
— Ты студентка? — спросил он мягко, подавая ей воду.
— Да, факультет дизайна.
— О, мне всегда нравились креативные люди. Расскажешь больше?
Сана замерла. Это был не он. Вернее — именно он, но в режиме "назло". Он флиртовал. Улыбался. Смотрел слишком внимательно. Смеялся в нужных местах. И каждый раз, когда их взгляды встречались — в его глазах плыл вызов.
Ты это начала — ты и расплачивайся.
Джэно говорил что-то, но она не слышала. Сердце стучало где-то в горле. Всё внутри сжималось. Неужели это тот самый Чимин, который говорил, что не отпустит?
— Мне нехорошо, — прошептала она. — Я, наверное, пойду домой.
— Тебя проводить? — тут же поднялся Джэно.
— А ты? — обратилась она к Чимину, стараясь не показать дрожь в голосе.
— Иди с Джэно, — неожиданно резко ответила Хёнджи. — Нам с Чимином есть о чём поговорить.
Он лишь кивнул.
— Я останусь.
Эти три слова — как пощёчина.
Сана попыталась улыбнуться, но не смогла.
В такси она молчала. Губы дрожали. В груди — пустота.
Он остался. Он и правда остался.
Он сейчас, наверное, целует её. Прикасается к ней, как ко мне...
Слёзы навернулись на глаза.
— Сама же всё устроила, — прошептала себе. — Сама.
Телефон мигал — молчал. Ни одного уведомления. Она выключила его, отвернулась к окну, уткнулась в подушку и заснула. Впервые за долгое время — не от усталости, а от боли, которую сама себе выбрала.