Связь со Звездой | 18+ | ✔️ [Связь Мафии #3]

— Донато.

Как и обещал, на следующий день я приехал в особняк семьи Пак. Я не мог отказаться от возможности провести день с Астрой, даже если это значит научиться кататься верхом на лошади и поужинать за одним столом с ее отцом.

Мне пришлось потратить какое-то время, чтобы найти более подходящую одежду для катания верхом. Конечно, я не боялся прокатиться верхом, но немного волновался. Не за себя, а за то, что не смогу сделать все правильно и расстрою Астру.

Все эти мысли я оставил позади, когда прошел через поле газона и добрался до небольшой конюшни, где меня ждала Астры.

Она была в белых обтягивающих штанах и красной обтягивающей кофте с длинными рукавами. Ее одежда была специальной для езды на лошадях, в отличие от моих голубых джинсов и свободной белой футболки.

Я подошел к ней, но Астра меня не замечала, тщательно расчесывая каштановую гриву своей лошади Веге. Рядом с ними спокойно стояла вторая, более темная лошадь с черной гривой.

— Это та, которой не повезло сегодня? — спросил я у Астры, когда подошел ближе и кивнул на темную лошадь, на которой, как я предположил, мне придется учиться верховой езде.

Астра недовольно посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на лошадь, и ее глаза засверкали по-доброму.

— Это Звездочка, ты можешь пока познакомиться с ней и проверить седло, — почти скомандовала она, не прекращая почти нервно расчесывать гриву своей лошади.

— Почему Звездочка? — спросил я, подходя к черной лошади, которая выглядела достаточно приветливо, но мне казалось, что ее глаза говорят: «Если ты мне не понравишься, парень, то будешь валяться в пыли».

— Она первая лошадь, которую купил мой отец, и он назвал ее именно так, — ответила она, пожав плечами. Я вновь заметил, как Астра избегает моего взгляда и старается вовсе не смотреть на меня.

— Твое имя тоже означает «звезда», так ведь? — снова спросил я, не сдерживая улыбки.

Астра и правда была самой настоящей звездой, такой яркой, пылкой и вечно горящей жгучим огнем притягательности. Я не мог перестать мечтать о том, чтобы она стала моей звездочкой, что попала мне в сердце.

Она мельком взглянула на меня, кивнув. Я протянул ладонь лошади, чтобы погладить ее по гриве. Звездочка быстро повернула головой и уткнулась носом в мою открытую ладонь, словно что-то вынюхивая в ней.

— Дай ей подкрепиться перед тяжелой работой с тобой в команде, — сказала Астра, наконец оторвавшись от расчесывания гривы лошади, и кинула мне небольшой кусочек моркови, который я быстро поймал и уверенно протянул Звездочке.

Она сразу забрала весь кусок, не успел я моргнуть. Астра оказалась ближе к нам, и, держа дистанцию и не смотря на меня, она объяснила, как мне взять повод и повести лошадь к полю.

Я быстро сообразил и сделал так, как велела Астра. Все было не так сложно, я уже мог сказать, что наполовину справился, ведь сам довел лошадь до поля, и она даже не убежала от меня. Казалось, она доверяет мне, и хотел бы я, чтобы Астра тоже начала доверять мне или хотя бы не избегать глазами.

Остановившись на коротко подстриженном газоне, Астра оставила свою лошадь и подошла ко мне со Звездочкой.

Она уверенно дернула седло, проверяя, держится ли оно, после чего стала объяснять, как забраться на лошадь.

— Все делаешь с левой стороны, — начала она. — Левую ногу ставишь на стремя, подтолкнул и перекинул ногу.

Признаться честно, я почти не слушал. Слишком засмотрелся на Астру, а когда она подняла свой серьезный взгляд темных глаз на меня, я и вовсе был готов утонуть в них.

— Понял? — резко спросила она, отвлекая от всех мыслей.

Вместо ответа я взялся левой рукой за поводья, поставив левую ногу в стремя, на счет три, как я видел, делала это Астра, забрался, перекинув правую ногу и поставив ее в стремя.

Я победно улыбался, пока Астра странно вздохнула. Неужели она и правда думала, что я могу быть в чем-то плох.

Астра повернулась ко мне, резко схватив за запястья рук. От этого прикосновения моя улыбка стала шире, а по моей коже пробежали приятные искры. Никогда какое-либо прикосновение девушки неважно куда не вызывало у меня такой реакции, как сейчас. Мне хотелось, чтобы Астра не отпускала мои руки, как я не хотел отпускать ее и терять.

— Руки не разводи, держи поводья внизу около холки для лучшего давления, — почти командирским тоном говорила она, поправляя мои руки с зажатыми поводьями между пальцами.

— Так точно, — посмеялся я, и взгляд Астры стал еще серьезнее и едва ли не напряженнее.

Мне казалось, что она словно опасается меня и пытается держать как можно большую дистанцию между нами. Но сейчас, когда ее руки сжимали мои запястья и я пытался шутить, она явно запуталась.

Она смотрела на меня с удивлением и интересом. Ее грудь часто вздымалась, а пухлые, идеально розовые губы приоткрылись.

Астра словно была в загипнотизированном трансе и потеряла контроль над своим сознанием. Мои руки отпустили поводья, и я взял ее ладони в свои. Мой большой палец двинулся ниже и коснулся ее бешеного пульса. На мгновение я забеспокоился, не понимая, что происходит, но Астра не дала мне ничего понять, быстро вырвав свои ладони из моих, нервно замотала головой и извинилась, стремительно направившись к своей лошади.

Я был готов спуститься и побежать за ней, но она слишком быстро забралась верхом на свою лошадь и слабо потянула поводья и ноги в стременах, чтобы лошадь пошла.

Повторив ее движения рук и ног, моя лошадь тоже зашагала за ними. Я не пытался что-то говорить или окликнуть Астру, идущую впереди и быстрее меня. Она сама не понимала, что только что случилось, и явно не была расположена к разговору об этом, поэтому я не стал вмешиваться, боясь, что это может подорвать наши начинающиеся дружеские отношения.

Я говорил Астре про дружбу, и она, казалось, пыталась в это верить, но если я сделаю лишний шаг вперед, все может слишком быстро перейти не в том направлении.

Мы небыстро шли по кругу поля, и совсем скоро я поравнялся с лошадью Астры. Она достала из кармана кубик сахара, протянув его своей лошади. После она вытащила еще один кубик и повернула голову в мою сторону, протянув в молчание кубик сахара.

— Для Звездочки, — сказала она, и мне могло показаться, но в ее голосе была не прежде всегда отточенная серьезность и строгость, а нотка грусти. Возможно, моя собственная грустью слишком сильно успела пропитать мою душу, что я стал параноиком.

Я уже понял, что Астра слишком сильно придерживается какому-то надуманному образу. Зная себя самого, она также могла скрывать что-то под этой идеально выточенной маской, и мне бы хотелось лучше понять, что. Сейчас я был как никогда настроен понять Астру.

— Астра.

Донато протянул кубик сахара Звездочке. Он не пытался что-то говорить или спрашивать после того, что произошло несколько минут назад.

Когда я коснулась рук Донато, они были теплые, а на фоне моих вечно холодных почти горячими. Мой мозг отключился. Я не просто потеряла контроль над собой, но мое тело и сознание не хотело ничего, кроме как стать ближе к этому вечно улыбавшемуся рыжеволосому парню.

Мозг шутил надо мной злую шутку, создавая образы того, как эти горячие руки Донато скользят по моей холодной коже, создавая между нашей кожей огонь. Огонь чего? Было неясно и не особо важно.

Я продолжала терять контроль рядом с Донато, и это становилось опасной игрой. Несмотря на то, что Донато не задавал вопросы и не говорил со мной, пока мы ходили по полю верхом на лошадях, в его голубых глазах были вопросы и непонимание.

Мы были такие разные, и мы не понимали друг друга, но, казалось, оба стремились к одному и тому же. Гореть в этом опасном пламени, что начинает разгораться все ярче, и его невозможно игнорировать. Если все продолжится в таком духе, и никто из нас не попытается остановить это, то будет только хуже.

— Почему ты это делаешь? — спросил Донато, прерывая тишину вперемешку с легким ветром и шуршанием листвы на деревьях.

Я не поняла, к чему был этот вопрос, поэтому искоса посмотрела на него с вопросом. Если он говорил о моем поведении, то я не отвечу на этот вопрос, потому что сама не знала ответа.

Всегда я была уверенной в своих действиях и никогда не показывала слабости, но я избегала взгляда Донато и старалась держать приличную дистанцию между нами. Мне казалось, что это как-то могло помочь держать все под своим контролем, но, кажется, становилось хуже, когда моему телу надоело подчиняться глупому руководству.

— Ты вчера спросила, зачем я гоняю на машине по автодрому, а сейчас мне интересно узнать, почему ты катаешься верхом? — пояснил он. Сейчас он не смотрел на меня, только прямо и иногда вниз на лошадь, будто понял, что своими прекрасными глазами мог надавить в не те точки.

Я задумалась, но этот вопрос казался почти безопасным, пока я не поняла, что мой ответ может многое раскрыть обо мне, и Донато узнает часть моих собственных демонов.

— Я катаюсь, потому что могу контролировать поводья, лошадь и свой мозг, — сказала я, смотря вдаль, где начинались коттеджи, окруженные зелеными деревьями. — Такие прогулки помогают анализировать многие вещи и понимать, что лучше контролировать и как, — странно разговорилась я.

Теперь я потеряла контроль над своим языком и ртом, который я была готова заклеить, лишь бы больше ничего не сказать.

— Ты пытаешься отвлечься, я понимаю, — кивнул Донато, слабо улыбнувшись. — Но почему ты так стремишься к контролю?

Мои глаза были готовы подняться вверх и посмотреть на Донато, но после этого вопроса мне захотелось подать Веге знак бежать и ускакать так далеко, где не нужен будет этот чертов контроль.

Я надавила пятками на бока Веги, и она прибавила скорость, идя быстрее. Донато поспешил за мной в таком же темпе, видимо поняв, как управлять лошадью.

Мне не хотелось убегать от Донато, но разум, что был наполовину контролируемый мной, кричал, что мы выходим из этой зоны комфорта и нам надо спрятаться, чтобы никто не увидел нашей слабости. Но может, Донато поймет моих дурацких демонов, когда у него имеются свои.

— Я не хотел давить на тебя, мне хочется понять тебя и помочь тебе, Астра, — с сожалением сказал Донато.

Я взглянула на него, преодолевая большое желание опустить глаза и убежать. В его глазах, которые казались настоящим бескрайним морем, читалось извинение. Я чувствовала себя нехорошо.

— С чего ты решил, что мне нужна помощь? — выпалила я слишком грубо, чем хотелось.

Я могла только предположить, почему Донато хочет помочь мне. Возможно, он думает, что мой контроль — это какая-то проблема, появившаяся из-за чего-то серьезного. Это было не так, и такому, как Донато, не понять этого.

Возможно, дружба с Донато была не самой лучшей идеей, особенно когда меня странно стало тянуть к нему.

— Ты не должна сдерживать себя настоящую и прятать эмоциональную Астру в темноте, — тихо сказал Донато.

— Что, если эмоциональная Астра, которую тебе удалось увидеть пару раз, всего лишь образ, а это я настоящая? — почему-то я стала переводить это, понимая, что Донато раскусил мой образ и маску.

Я позволила ему это сделать, но теперь я пыталась защититься от этого и отступала в страхе. Мой голос был уверенный и не подавал сомнений, от которых горело сердце и больно било меня. Что-то внутри кричало, чтобы я доверилась Донато и попыталась открыться, ведь это было правильно. Но что будет, если я позволю себе показать все эмоции и чувства, которые давно бушуют внутри меня?

Как ко мне будут относиться другие люди? Будут ли они воспринимать иначе и что увидят? Это было страшно, и моя уверенность здесь не могла помочь. Я слишком сильно беспокоилась о мнении людей в Диаволе и о своем образе, что был со мной так долго.

— Нет, Астра, это покажется тебе глупым, но я очень хорошо вижу это, — с иронией в голосе говорил он. — Вижу каждый раз, как ты сдерживаешься, как держишься под замками, не давая своему огню вырваться наружу.

Донато был так чертовски прав, что мне стало слишком плохо. Я дернула поводья и направила лошадь в сторону конюшни. Мне нужно было в безопасное место, которым была моя комната. Единственное место, где я могла полностью, как назвал это Донато, отпустить все замки и дать волю всем эмоциям, что скопились во мне.

Краем глаза я взглянула на свои наручные часы от «Cartier», которые мне подарил папа на мое пятнадцатилетие, и поняла, что через полчаса начнется ужин, который устроила мама.

Позволить Донато остаться на ужин я не могла. Хотела, но знала, что будет хуже. Мама расстроится, когда узнает, что я не позволила Донато остаться, но я уже почти приняла, что из-за Донато я перестаю придерживаться своих собственных правил и принципов. Это большая ошибка.

Донато доехал за мной до конюшни и ловко спрыгнул с лошади точно так же, как я. Его взгляд был почти поникшим. Если бы я знала, что Донато такой ранимый, не делала бы всего этого. Но я знала и все равно делала, потому что была такой эгоистичной.

Меня будет преследовать чувство вины. Горькое чувство вины, что будет грызть меня изнутри и давить. По моему взгляду, который я не побоялась показать Донато, он понял, что ему лучше уйти, и он молча это сделал. Я была ему благодарна и поняла, что я не заслуживаю дружбы и внимания этого человека.

***

После того как Донато уехал, я разобралась с лошадьми и пошла в дом в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться.

Я лежала в кровати на боку, притянув колени к груди. Мои черные волосы закрывали лицо, поэтому я ничего не видела, но слышала, как щелкнула дверь. Шаги были достаточно легкие, поэтому я поняла, что это папа, а не мама, стучавшая своими дорогими каблуками по полу.

Кровать прогнулась, когда папа сел рядом со мной и укутал меня в своих объятиях. Папа всегда чувствовал, когда мне плохо и больно. Не нужно было никаких слов, чтобы понять друг друга. Теперь с Донато у нас было что-то похожее.

Снова подумав о Донато, я хотела расплакаться. Но мой контроль не позволил моим глазам намокнуть.

— Поплачь, Звездочка, если хочешь, — прошептал папа таким нежным и заботливым голосом, что я не выдержала.

По моему слегка дрожащему телу он понял, что я сдерживаю себя. Больше нет.

Сильные руки отца убрали темные волосы с моего лица, и я закрыла глаза посильнее, чтобы он не увидел в них то, что так делало больно.

Единственное чувство, которое никогда не будет под контролем, — это чувство вины из-за Донато, которое я испытываю не впервые.

— Я выгнала его, папочка, — дрожащим голосом вымолвила я, вдобавок чувствую себя омерзительно из-за проявления этой слабости даже перед собственным отцом.

И как я могла навсегда отказаться от контроля, если свои эмоции считала слабостью? Как у Донато получалось проявлять их и не чувствовать себя более слабым? Мог ли он правда помочь мне в этом?

— Полагаю, на это были причины, — сказал он, и я тут же отрицательно закивала. Папа прижал меня ближе к себе и аккуратно похлопал по спине в успокаивающем жесте. Обычно становилось легче, но не сейчас.

— Я просто слабая, папа, — сказала я то, что никогда не признавала вслух.

Грудь отца резко поднялась вверх и быстро вниз. Его губы прижались к моей макушке, поцеловав.

— Ты не слабая, Астра, — сказал папа с таким грустным тоном, что мне хотелось взять слова обратно и никогда не произносить их при нем. — У тебя появилось больше чувств и эмоций при появлении Донато, и с ними тебе тяжелее сдерживать все остальные.

Я вздрогнула, но не от слез. Мне пришлось выпрямиться и сесть рядом с отцом, чтобы посмотреть ему в глаза. Слезы, казалось, достаточно быстро засохли на щеках и глазах.

— Какие чувства? — спросила я, словно не понимая. А может, я и правда не понимала или не хотела.

— Что-то есть между тобой и им, о чем вы, возможно, сами не подозреваете, но поверь мне, я вижу и чувствую.

Папа был мафиози и убийцей. Но когда дело касалось чувств, любви, семьи и заботы, он был самым понимающим и откровенным человеком. Я любила папу всем сердцем и не могла понять, как мне достался такой прекрасный отец, как он.

— Мне кажется, в этом есть доля правды, — тихо и неуверенно сказала я.

— Большая доля, но не дай этому стать больше, потому что это очень ударит по тебе и будет давить слишком сильно, — сказал папа, и в его голосе проявились защитные нотки.

Какое-то время мы еще пробыли с папой вместе, и он рассказывал мне о наших семейных планах на будущее. Я засыпала, и папа, укрыв меня одеялом и тепло поцеловав, удалился из комнаты. Напоследок я попросила его ничего не говорить маме, потому что знала, что она будет беспокоиться.

Возможно, последние слова отца о нас с Донато были просто желание защитить или он не хотел, чтобы я вовсе общалась с ним. Несмотря на то, что папа не проявлял негативную реакцию на Донато, он не относился к нему слишком серьезно и не считал хорошим кандидатом моего будущего жениха.

До этого не дойдет, и папе не стоило беспокоиться. Возможно, я позволю этой дружбе продолжиться. А может, прекращу и ее, и всю остальную связь с Донато. Папа считал меня сильной, и я была достаточно сильной, чтобы не разочаровать его и прервать все связи.